Why'd u only call me when you'r high?

      Баночки, скляночки, тарелки, вилки, — все звенит этим вечером. Фингер опять решила убраться, чтобы снять стресс. Ханджи всегда говорила, что этим она похожа на Аккермана. И теперь это сравнение почему-то эхом отдавалось в голове Пик. Может, потому что ей нравилось то, что она похожа на близкого друга Зое? Вряд ли, конечно. Скорее всего из-за того, что Пик это льстило. Нет, серьезно. Она никогда не могла заставить себя убраться в своей комнате, когда была маленькой, отчего вечно ссорилась с родителями, мол она вырастит грязнулей и никто ее такой не полюбит. Времена идут, а Пик все равно время от времени остается такой же грязнулей, одно остается вечным: плевать ей хотелось на то, кто ее полюбит, а кто нет. И сейчас она агрессивно стукнула вилкой по раковине, как бы высказывая и доказывая самой себе это утверждение. — Now its 3 of the morning, — на ломанном английском подпевала девушка колонке, которая сегодня играла во всю силу, разрывая глотку.       Да, Пик явно хотела забыть недавнюю ссору. Ну, как недавнюю? Это было может неделю назад, может чуть больше. Тогда все ее друзья — Райнер, Порко, Зик, — решили сходить в клуб, проветриться. И пригласили Пик. И она конечно же согласилась! Она вообще любит отрываться с друзьями, пить, но не до потери сознания, танцевать и все прочее, что делают в клубах или на закрытых вечеринках. И тогда Райнеру пришло сообщение от Бертольда, мол: «Приезжай и бери друзей с собой». Оно было написано с ошибками и какими-то странно поставленными запятыми, было понятно: Бертольд пьян. И они конечно же, желая продолжить дикую вечеринку, подхватили какую-то старую машину, которую стыдно даже назвать «такси», и приказали усатому дядьке везти их прямиком к дому друга. Когда они пришли, никто даже не обратил на них внимание. Пик оглядела всю квартиру: Бертольд и Конни валялись у толчка, видимо, пытались помочь друг другу вытащить ужин из желудка, Армин давно спит на кровати, Эрен тоже рядом с ним, Жан и Саша рисуют что одному, что другому усики и громко смеются, Энни на всеобщее удивление танцует посреди комнаты, привязывая взгляды всех рядом сидящих коллег, Ханджи, Леви и Эрвин стоят на кухне, пьют, курят и матерятся. — Старики, — пошутил Порко и пошел к этим единственным живым. — Привет, друзья! — поздоровался Эрвин, подняв рюмку с водкой над головой в знак приветствия. — О, а вы тут по какому поводу? — подхватила Ханджи и тоже подняла рюмку, обернувшись. Леви тоже поздоровался, но по-особенному: когда встречался глазами с ребятами, долго закрывал и быстро открывал их. Это было приветствие доброго Леви. — Уже напились, Леви? — Зик хоть и дерзил иногда, но до мозга костей уважал старшего. — Есть такое, — сказал Аккерман и поставил рюмку на стол, — Присаживайтесь. Что как не родные?       И тогда все они уселись за один стол. Ханджи, как обычно, являясь душой компании, оборвала короткое и неловкое молчание. Начала говорить за что-то свое необычайно дикое: то как прогулялась со своими знакомыми, украв мусорку с улицы, то как напилась до отказа головы и чуть не поцеловалась с одной незнакомкой, то как досиделась до полночи за своими исследованиями и ей чудились какие-то титаны возле ее окна. Как только Ханджи закончила, Пик поставила стакан на стол и отвернулась. — Я покурю пойду, — еле слышно сказала она. — Я с тобой, — Ханджи сидела рядом с ней, поэтому услышала.       Пик не могла отказать: она давно хотела так уютно с кем-нибудь разговорчивым пойти на балкон и поговорить о жизни. Не то чтобы Ханджи идеально подходила на эту роль, тут скорее что-то другое сыграло. Ханджи оперлась на бетонную стенку, которая как бы была «оградой» этого балкона, достала дорогие сигареты из кармана и протянула одну Пик, подожгла обе сигареты и посмотрела в небо. — Тебе не холодно? Сегодня дождь собирается. — Нет, — кротко ответила черноволосая и выдохнула дым. Ханджи посмотрела на подругу. — Ты дрожишь, — и дала ей свой тонкий пиджак, — Он, может, не согреет, но хотя бы что-то. — Отдай его тем, кто тебе более симпатичен. Пик стянула пиджак с плеч и повесила на перегородку. Ханджи оторопела. — Ты чего?.. Что с настроением? Ты же веселая пришла. — Кури сигарету, жалко. — Пик! — Да что такое? Ничего не случилось. Давай просто покурим, — и положила сигарету в рот, свесив обе руки. Ханджи прищурилась, отвернулась и выдохнула. — Обычно на балконе ты разговариваешь в три с половиной раза больше, чем в обычной жизни. Обычно ты рассказывай мне, как прошел твой день и с кем ты его провела, а я обычно каждый раз ревную и спрашиваю тебя: «А почему не со мной?», а ты смеешься и бьешь меня в плечо. Так происходит каждый раз, как мы здесь. И в последнее время ты так часто стала ходить на наши пьянки. Чуть ли не на все, — замолчала Ханджи, вспоминая, не пропустила ли она чего, — А сейчас… Ты приходишь веселая, а здесь, со мной ты становишься злая, раздражительная и противная, — она повернулась на Фингер, — Что случилось? Я тебя чем-то обидела? Пока Ханджи разговаривала, Пик успела докурить. Выбросив сигарету далеко за балкон, она тихо-тихо надела тапочки и вышла с балкона. — Пик! — поспешила за ней Зое. — Порко, я поеду домой. Звони, как сам придешь, — и чмокнула парня в щеку. — Давай я тебя отвезу, — парень совсем не растерялся, это было нормой, она всегда так прощалась с близкими людьми. — Не, не надо! — веселый возглас из открытой двери. — Пик, да что такое? — воскликнула Зое, и дверь перед ней захлопнулась. Ханджи вскинула руки, сжала кулаки, поскрипела зубами и, поникнув вниз, направилась обратно на балкон за пиджаком. — Хан, что случилось? — поинтересовался Леви, но ответа не услышал, — Тц, опять мне вечером выслушивать голосовые о ее сердечных переживаниях. — Сердечных? — Эрвин повернулся в сторону Аккермана, — Ей нравится Пик? Леви посмотрел на рядом сидящих Порко и Райнера и сказал: — Да. Я бы сказал, — грозный взгляд в душу Галлиарда, — Она влюблена в нее. Нет, — в душу Райнера, — Она любит ее. Порко, застывший в том положении, в котором встретился глазами с Леви, дернулся, выдохнул и сказал: — Я так понимаю, нам доверили секрет. Мы не проболтаемся, Леви-сама. В ответ скажу: Пик, как и Ханджи-сама, по уши в этом… — Честно говоря, я не понимаю, — перебил его Райнер, — почему бы обсуждаем то, что нам не стоило бы обсуждать? — Они наши друзья, Райнер! — возмутился Эрвин, — Как же? Может мы можем чем-то помочь! Чья-то рука опустилась на его плечо: — Я думаю, мы как-нибудь сами разберемся, — сказала Ханджи, похлопывая Смита по плечу, — Мой пиджак она все-таки ухватила с собой. Порко? — Да, Ханджи-сама, я передам Вам его. — Спасибо. Леви, Эрвин, я домой, настроение испорчено. — Ох… — одновременно выдохнули ее старые друзья.       Собственно, вот из-за чего девочки поругались. Нельзя сказать, что Пик долго горевала: она забыла то, на что обиделась, зато помнила сам факт обиды. Она так же, как и раньше, каталась на машинах с открытым верхом, знакомилась с новыми парнями, соблазняла их и разбивала сердца, оставаясь верной своим друзьям. Текила, пиво, водка, — все помогало время от времени забыть тот самый «факт обиды». И сейчас она пыталась забыться в уборке, которую всегда не любила. Спасибо колонке Порко, которая орала сейчас во все горло песни ее любимой группы — Arctic Monkeys’ов.       Вилки, ложки, баночки, скляночки, — все летало по кухне, запрыгивая в свои места, в свои ящички, пыль сбегала и растворялась в воздухе или уходила с тряпки вместе с водой. Пик бедрами виляла из стороны в сторону в бит песни, поднимала руки с моющим средством и щеткой над собой, извивалась, как змея под дудку волшебника. Резко песня закончилась. — А! — дернулась и съежилась Пик, когда вместо снова начавшейся песни зазвенел звонок телефона. Она побежала к колонке, чтобы отключить ее от телефона, и чтобы этот противный звонок перестал звенеть на всю квартиру. — Тц, — цокнула она, когда увидела от кого звонок, — Алло. — Привет, — неловко послышалось там. Пик плюхнулась на диван, закинула ногу на ногу и стала рассматривать свои ногти, дожидаясь ответа. — На маникюр пора? — спросила Ханджи. — Тц, что ты хочешь? — Просто… Поговорить. Эрен, отстань! — Бухаешь? — Да. Молчание повисло меж ними. — Если ты хочешь говорить, то говори быстрее. — Я хочу сказать, что мне очень не нравится то, что… Ик! Между нами происходит, — совсем пьяно промямлила Зое. — Да ты, я смотрю, в стельку. — Извни. — А что между нами происходит? — Ты месяц мне не пишешь, не звонишь, никак не контактируешь… Я бы… — У тебя много друзей, а ты вспомнила обо мне сейчас? И к слову, прошло только две недели, если не меньше, — Пик встала с дивана, подошла к холодильнику и открыла дверцу. — Почему ты ссылаешься на моих друзей, если моим самым близким другом все равно остаешься ты? — на удивление трезво произнесла девушка. — Что? — Пик громко хлопнула дверцей, — Почему? — Не кричи, пожалуйста. — Как тут не кричать? — Пик! Хватит орать на меня! Ты видимо совсем забылась среди своей тусовки, что я старше и я старше по должности! Я вообще-то твой начальник, черт тебя дери! Пик замолчала. Пока Ханджи тяжело дышала в трубку от подступающей злости и слез, Фингер медленно спустилась по белой дверце на пол. — Прости… — За что? — За то, что накричала. — А за остальное? — Аргх, Фингер, я даже не знаю, на что ты обиделась! За что мне просить прощения? Пик улыбнулась и потерла глаз: — А ты вспомни то, что говорила. — Что я говорила? Когда я говорила? — Подумай. — Я сейчас приеду. — Не смей! — вскочила Пик и побежала к входной двери, будто Хан уже стоит здесь, — Еще одного пьяного тела мне здесь не хватало! — Кто с тобой? — Никого. — Ты одна? — Да! — Ты пьяна? — Да. — Тебе холодно? — Да как ты заебала! Хватит заботиться обо мне, как о маленьком ребенке! Ты не старше, ты старее, а потому держи свою молодость за хвост и обращайся со мной на равных! — Фингер ударила кулаком об столешницу. — Пик… — Пик! Пик! Пик! Одно и то же! Что? Меня так зовут уже 21 год, а ты все: Пик да Пик! Хватит! Что ты хотела? Говори и клади трубку, — схватила любимую чашку Зое, которую она оставила тут, когда по стечению обстоятельств прожила тут около трех месяцев. — Я забочусь о тебе, потому что переживаю за твое состояние, как ты не поймешь? — И зачем ты это делаешь? Думаешь, ты одна, кто обо мне переживает? Да ты посмотри: вокруг меня полно мужчин, и каждый оказывался за бортом. Думаешь, меня волнует чужое волнение? — Но я же… — «Я же не чужая»! Да-да-да, я знаю все, что ты скажешь. Что дальше? Кто сказал, что ты мне близка? Молчание. Снова громкое молчание. Ни слова. На той стороне провода дыхание задергалось, послышались всхлипы. Молодец, Пик Фингер, довела девушку до слез. — Не рыдай мне в трубку и держи себя… — совсем не думала, о чем говорит черноволосая, — Тряпка! — вырвалось наконец. Молчание снова раскинулось меж ними широким полем. Ходи и гуляй, да душа не позволяет. Слишком больно стало обеим: Пик от своей грубости, Ханджи от ее слов. — Прости, — извинилась Зое, сама не понимая за что, — Пока. — Почему ты звонишь мне, только когда пьяна? — вырвалось снова, попадая в унисон словам песни. Звонок сброшен. Ханджи так и не поняла, за что бедная Пик Фингер на нее обиделась. Пик Фингер так и не поняла, как больно было Ханджи жить эти дни без любимого человека. Скляночки, баночки, вилки и ложки перестали энергично биться друг о друга, наконец-то улеглись в своем привычном положении, отдыхали. Маленькая девочка легла на диван, посмотрела в потолок и тяжело вздохнула. Да, она все еще не помнит, на что обиделась. Да, она так и не смогла сказать некоторые слова Ханджи. Зато сказала другие, которые, видимо, навсегда остались в сердце близкого друга, и из-за которых их дружба, кажется, приблизилась к концу. Славно? Нисколько. Особенно учитывая то, что эта дружба медленно и верно перетекала в что-то более. В дверь постучали. Пик, отвернутая к спинке дивана, видимо, спала. В дверь постучали громче. Звук стука прекратился. Зазвенели ключи, дверь проскрипела. Быстрые шаги приблизились к колонке, включили уже немного надоевшую песню, которая так и пела «Почему ты звонишь мне, когда пьяна?». — Вставай! — крикнул знакомый, теплый голос, — Вставай, кому говорю! Руки схватили плечо Пик, развернули ее тело на себя, чуть вдавили в диван. Бац! Ханджи появилась над глазами. — Тряпка? — Уйди, — отрезала сонная Пик. — Я поняла! Я все поняла! — Ханджи уселась на колени черноволосой и вскинула голову вверх, — Пик! Я все поняла! — посмотрела она в глаза девушке, вскинув руки и затрепетав ими в воздухе, — Господи, какая я дура! — Что ты несешь? — попыталась встать Фингер, но руки придавили ее к дивану. — Ты просто шутку не поняла! Пик, ты просто не поняла шутку! Та незнакомка, с которой я чуть не поцеловалась, была я! Ха-ха-ха!!! Я была настолько пьяна, что готова была облизать свое отражение!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — залилась она. — Че… — Пик, я все поняла! Господи! Помилуй! Ханджи схватила Фингер за запястья и потянула за собой. Теперь Зое сидела на коленках девушки и поддерживала ее поясницу руками. — Почему я звоню тебе, только когда пьяна? Потому что пьяный человек говорит то, что думает. И я каждый раз надеюсь, что проболтаюсь. Проболтаюсь, что люблю тебя! — От тебя несет… — Ха-ха-ха-ха-ха! — пьяное тело накрыло Фингер и, кажется, придавило к дивану еще больше, — Ха-а-а… Ха-а-а… — тяжело дышала она. Песня закончилась. Наступила тишина, ведь Зое забыла нажать на кнопку, чтобы песня повторялась из раза в раз. Ну, оно и ладно, все равно надоела! — Я тоже… Люблю тебя? — Ха-а-а… Вай ю… Колл ми… — пыталась петь Ханджи, засыпая на плечах подруги.

Или теперь они встречаются?