Вечеринка в ковбойском стиле

— Ты на месте? — Тихо. Да, я внутри. Кенши поправил ковбойскую шляпу у себя на голове и кашлянул в кулак, отойдя в сторону, чтобы другие могли пройти. Гостей в огромном доме было много, и все были одеты так, словно только что сбежали с дикого Запада. — Меч должен быть на верхних этажах. — Понял. Кенши проводил взглядом полуголую девушку, одетую в ультракороткую кожаную юбку и верхнюю часть от купальника с белыми и черными пятнами, как у коровы. Он дома у Джонни Кейджа. В узких брюках, рубашке в клетку, жилетке и идиотской шляпе. Собирается его ограбить и спиздить у него очень дорогой меч. Ну и сюр. Этот меч не просто стоит всех денег мира. Сенто почти бесценен, и японской мафии сильно не понравилось, что какой-то бака-гайдзин успел прикарманить его на одном из недавних аукционов. Его следует вернуть обратно, туда, где ему место — уж явно не в гигантской спальне, полной золотых статуэток и пустых бутылок коньяка. Выполнять миссию вызвался Кенши, как один из немногих в синдикате, кому можно доверять, и у кого ситуация всегда будет под контролем. Он знал английский, уверенно держался под взглядами охраны и никогда не давал повода усомниться в себе. Помогал ему Ханзо — сидел в фургоне на соседней улице и направлял через наушник. С его же помощью Кенши достал приглашение на этот грандиозный вечер… и костюм. Очень тесный. Но он помогал не выделяться среди десятков, если не целой сотни людей: последний фильм с Джонни в главной роли, «Скалистая гора», возымел огромный успех и стал самым кассовым в его яркой карьере, посему он с размахом решил отметить это дело, устроив в своей огромной вилле в Лос-Анджелесе вечеринку в ковбойском стиле. — Кейдж здесь, — проговорил Кенши в наушник, стоя в сторонке, чуть поотдаль от яркого света ламп, освещавших центр просторного зала на первом этаже. Там, у стены, расположилась сцена с декорациями, которые изображали пустыню с присущими ей редкими черепами, кактусами и оранжевым солнцем в углу. Джонни был одет примерно как и сам Кенши. Шляпу он бросил в толпу, отпил алкоголя из граненого стакана с внушительным куском льда внутри. Широко улыбнулся, светанув белыми зубами, натянул солнцезащитные очки (зачем они ему ночью? Да еще и в помещении…) и взял в руки микрофон: — Добрый вечер всем! Спасибо, что пришли, я правда это ценю. Да-да, Тиффани, не смейся, я рад и тебе тоже, — все в толпе залились громким смехом, когда Джонни подмигнул какой-то модели в углу. Кенши же закатил глаза. Он видел всего пару его фильмов, и все. Не следил за его жизнью, не смотрел интервью, но уже сейчас вполне себе мог сделать вывод, что Джонни — типичный американский актер, коими кишит индустрия сейчас. Типичный в плане своей развязности: беспорядочные связи, литры алкоголя, — Кенши оперся спиной о колонну и выпил немного коньяка, смешанного с колой — постоянные скандалы — стандартный набор того, кого испортил Голливуд. Может, в самом начале своего пути Джонни был добрым, наивным парнем, который всего лишь хотел стать известным, но потом, после какого-нибудь «Ниндзя-мима», кипы денег сделали его… таким. — Он толкает речь о своем фильме. — Иди наверх, пока он занят. Боже, я аж отсюда слышу, как у вас там бахает музыка, — пожаловался Ханзо, на что Кенши лишь хмыкнул. Это ее еще потише сделали, чтобы можно было хорошо расслышать речь организатора сего шабаша. — Понял. — Я, знаете, очень рад, что «Скалистая гора» принесла мне столько славы. Я серьезно! Мне очень понравился процесс съемки… Поблагодарю, кстати, пользуясь случаем, режиссера… мистер Дженис здесь? Нет? Вот черт, он не пришел? — каждый раз, как Кейдж, говоря прямо в микрофон, произносил букву «п», противный звук отскакивал от стен, доходя до Кенши. На просторной лестнице, устланной красным ковром, никого не было. Только он поднимался по ступенькам, стараясь делать это как можно тише: звук его шагов, ковбойских сапог, утопал в мягком ворсе, но его все равно могли заметить. Кенши переступил через последнюю ступеньку и огляделся. На этаже пусто. Все стеклись вниз, что очень играло на руку. Он посмотрел вправо — там часть коридора намного длиннее, чем слева, где была всего одна дверь да окно, ведущее на улицу. Кенши открыл его и высунул оттуда голову, чтобы просчитать возможный путь отступления: охрана не пропустит его через главный вход с Сенто наперевес, это слишком простой способ попасть за решетку. Придется прыгать или использовать подручные средства. Вот он с собой веревку притащил, которую ковбои использовали как лассо, так что можно ее где-нибудь закрепить и в темпе вальса побежать к фургону с Ханзо — он как раз по направлению прямо, но до этого придется перелезть через забор. Это не проблема. Та дверь, что слева, оказалась кладовой. Каким бы Джонни ни казался придурком, но здесь он явно не стал бы хранить ценнейшую реликвию, из-за которой попал на первые полосы ведущих американских газет: на аукционе он подрался с одним из других известных актеров, который собирался купить меч. — Кларенса здесь нет? Ах, да, я же его не звал. Так вот, чтобы вы знали: бьет он отстойно. Как с таким ударом можно сниматься в боевиках? Ну смех же! — толпа вновь загудела, когда Джонни похвалил сам себя. Кенши закрыл дверь и пошел дальше по коридору. За еще одной дверью скрывалась уборная, за третьей — гардеробная. Кейдж продолжал болтать и, судя по всему, в ближайшее время останавливаться не собирался. Это хорошо, поскольку, когда он закончит, то наверняка отправится развлекаться с какими-нибудь моделями, а это помешает поискам. Очень сильно помешает. Наконец, Кенши добрел до спальни. Она и правда огромная: окна едва ли не до потолка, да и такие же длинные плотные шторы; темно-бирюзовый ковер, скрывающий дощатый пол из сосен, привезенных, наверное, с самой Аляски; торшеры по бокам кинг-сайз кровати, вместительный шкаф… рабочий стол со стулом, на котором покоилась гора одежды… на столе точно что-то должно быть. Прикрыв дверь, Кенши ринулся к столу и принялся там рыться. Быстро, ловко, но аккуратно, так, что даже самый внимательный человек не заметит, что кто-то что-то трогал. Это также была причина, по которой его выбрали. — Я нашел его спальню. Тут на столе куча бумажек… Как думаешь, тут будет ключ от сейфа или что-нибудь наподобие такого? — спросил Кенши Ханзо. — Возможно. Но, знаешь, мне кажется, что Кейдж носит его с собой, — задумчиво протянул тот. — Зачем? Он просто купил этот меч, чтобы покрасоваться. Он даже не представляет, насколько он важен. Все американцы такие, — буркнул Кенши и поправил шляпу, когда та сползла ему на лоб. Он замучился уже ходить в этом костюме, Господи, какой же он тесный! — И в следующий раз, пожалуйста, спроси у меня, какой у меня размер одежды, ладно? — Твоего не было, прости. Ладно, что там насчет меча? Кенши вытер выступивший на лбу пот. — Здесь ничего нет. Сплошной мусор, одежда, посуда и… — на мгновение он запнулся, когда зацепился взглядом за пачку презервативов. — Ни намека на Сенто. Посмотрю в шкафу. — Давай быстрее. — Пытаюсь, — пройдя через всю комнату быстрым шагом, Кенши замер. Здесь стены толстые, поэтому не слышно, что происходит на первом этаже. Тяжело понять, чем занимается Кейдж. — Что в шкафу? — Не поверишь, — Кенши кисло усмехнулся, передвигая туда-сюда вешалки с самой разной одеждой: брюки, футболки, рубашки — казалось, внутри этой деревянной махины, купленной не иначе как в самом роскошном мебельном магазине Парижа, висело абсолютно все. Возможно, даже и ковбойский костюм по размеру. — Одежда. — Там обычно прячут ценные вещи. — Нет здесь ничего. — А если под кроватью посмотреть? — Ханзо старался оставаться на позитиве, Кенши же начинал потихоньку закипать. Да где этот гребаный меч?! Он выудил из сапога маленький фонарик и почти лег, чтобы заглянуть под кровать. К его огромному удивлению и порозовевшему лицу, вместо Сенто среди тонкого слоя пыли там покоился женский кружевной бюстгальтер. — Пусто, — хмуро рапортовал Кенши и убрал фонарик, выключив его нажатием на маленькую кнопку. — Кейдж точно его не продал? — Нет! Мы собрали самые последние данные, меч точно в этой вилле! Поищи получше, матрас переверни там, не знаю… — Как скажешь. Кенши отполз чуть назад, чтобы не стукнуться головой, встал и вдруг в кого-то уперся. — Воу, а с корейцами я еще не зажигал. Он схватился за моток веревки на поясе, готовый как минимум драться. — Кейдж?! Джонни, несмотря на выпитое, оказался проворнее. Видимо, еще не растерял хватку после съемок «Скалистой горы»: он оперативно связал шокированному Кенши руки со спины и толкнул того на кровать, на мягкий матрас. Шляпа слетела, наушник вывалился и закатился куда-то под кровать, он уткнулся лицом в покрывало и попробовал хотя бы перекатиться на бок, но Кейдж не позволил. — Знаешь, какая у меня любимая сцена в «Скалистой горе»? — спросил он, пьяно ухмыляясь. Кенши не хотел даже думать об этом, но тот стакан коньяка с колой, видимо, подействовал, или он просто сошел с ума, потому что в и без того тесных брюках вдруг стало совсем невозможно находиться. Веревка царапала кожу на руках, ссаживая ее и оставляя на ней розовые следы; Джонни вцепился в ремень и потянул его. Стащил брюки вместе с бельем одним резким движением, будто он и не пьян вовсе, а на трезвую голову хочет трахнуть левого японца, который без его ведома забрался к нему в спальню. — Какая?.. — Где Артур, то есть я, трахается в салуне. Одним дублем сняли. Кенши зажмурился, когда горячее ощущение стыда, разлившееся в груди, поползло вниз, до пупка, и нырнуло к паху, туда, где шершавые ладони Кейджа беззастенчиво гладили, зарываясь пальцами в короткие темные волоски. Тот хохотнул, отметив, как член в его хватке начинал стремительно твердеть. Это было позором для Кенши. Он понятия не имел, где меч, попался на глаза хозяину виллы, которого, по-хорошему, стоило бы вообще убить… но больше всего его не устраивало то, что он позволил самому себе расслабиться. Он приоткрыл рот, шумно выдохнул и поерзал, когда Джонни отстранился, чтобы снять с него сапоги и низ, собравшийся в плотные складки ниже колен. — Я таких красивых ковбоев еще не видел, — через миг Кейдж подтянул к себе. Оскалился, пытаясь сообразить, что делать дальше. Помял таз и бедра, сжал ладонями ягодицы и одобрительно заурчал, услышав очередной рваный вдох в качестве реакции. Он наклонился, чтобы поцеловать. Прижался своим ртом ко рту Кенши, оттянул нижнюю губу и скользнул языком внутрь, не заботясь ни о запахе алкоголя, ни о духоте в комнате — ни о чем. Вообще. Кенши в какой-то момент подумал, что вот-вот задохнется: Джонни навалился, подтащил по кровати вверх, подальше от ее края, и вовсю лизался, причмокивая, то и дело задевая грубой тканью брюк чувствительный член. Затем он разделся и вцепился в Кенши так, что оставил на его коже следы от пальцев. Медленно вошел, пробормотал что-то утешительное, когда тот в попытке извернуться весь сжался и, о, Боги, спасибо, что он не поскупился на смазку. — Жарковато тут, да? — спросил Джонни невпопад, а Кенши повертелся — лежать на собственных связанных руках было неудобно. Хлюпающие звуки и дискомфорт, граничащий с непрошенным удовольствием, отвлекали, ему казалось, что он пьян ничуть не меньше. Язык заплетался, удалось только бессвязно ответить чем-то односложным в духе «да», потому что как-то особо не до этого. Мозг отключился, организм согласился только на то, чтобы отзываться на смазанные толчки и уверенные, дразнящие прикосновения. Кейдж то держал за бедра, то надрачивал одной рукой, то и вовсе на секунду-две останавливался, чтобы потупить, икнуть от количества выпитого и продолжить вколачиваться, вгонять член до основания и стонать в унисон тому, кого связал, как ковбой быка, и разложил на кровати. Кенши не знал, сколько это продолжалось. Перед глазами плыло, в полутьме он едва ли что-то видел, но отчетливо слышал, как надрывается сам. Он бы слукавил, если бы сказал, что ему больно, потому что одинокая холостяцкая жизнь иногда заставляла по-всякому играться с самим собой. Именно наедине с собой, а не в одной постели с пьяным актером, Джонни, мать его, Кейджем, который трахается ничуть не хуже его коллег по цеху, которые снимаются для сайтов для взрослых. Он умудрялся проникать под таким углом, от которого пальцы на ногах, скрытых за тонкой тканью серых носков, с хрустом поджимались. Наслаждение затмевало тупую боль у входа и участков кожи запястий, перетянутых жесткой веревкой — настолько был хорош. Кончая, Джонни задвигался быстрее. Толчки его стали более размашистыми, он дышал через рот, а потом излился внутрь, в презерватив, который в начале успел, видимо, взять со стола. Кенши он помог рукой: подвигал кулаком пару раз, размазал по стволу сперму… плюхнулся сверху и заснул. А наутро Кейдж проснулся один, и краснющий Кенши, выслушивая возмущения от Ханзо, прижимал к себе кейс с Сенто и надеялся, что тот не вспомнит того, с кем занялся сексом на вечеринке в ковбойском стиле.