Ненавидеть Узумаки.

- А ты чегой-то тут разлёгся? Только из-за этого стоило бы его возненавидеть. Зашелестели листья единственного в саду дерева, по пальцу пополз муравей. Саске стряхнул его и только после открыл глаза. Ну, как обычно, чего ещё ожидать-то. - А сердитый-то какой, боюсь-боюсь, прям, - одноклассник, представляющий из себя что-то вроде «я липучка-приставучка, ты кому меня отдашь», кажется, даже не знал о существовании других людей. Да хоть самому черту отдал, только бы убрался. Ветер раздувал и без того лохматые пшеничные пакли, а вместе с паклями и неаккуратно повязанный галстук, ну и торчащую из брюк рубашку за компанию. В общем, раздувал всё, что можно, но с места не сдувал, и умчать надоеду в страну ОЗ не спешил. Муравей пытался покорить вершину пальца. Саске всё молчал. - Молчишь? Ну и молчи, - всё продолжал смотреть прямо в глаза несостоявшийся Элли. - Молчание красит человека. - Узумаки, что хотел? Узумаки буквально всем телом отозвался на свою фамилию, и, может, потому Саске показалось, что тот нагнулся ещё ниже. За кражу личного пространства ненависть в квадрате. - Что за официоз, Учиха, - даже довольная улыбка появилась, но её срочно отремонтировали в усмешку, - у меня, между прочим, имя есть. - И дал Бог имя каждой твари, населяющей землю, и увидел Бог, что перестарался, - ухмыльнулся Учиха в ответ, всё так же сгоняя надоедливого муравья с подкреплением. - Врёшь ты всё, не написано там такого, - ну не может обижаться и тем более понимать, на что эта пустая голова, в которой ветер, делаем ставки, тоже что-то раздувает, - к тому же я могу пожаловаться Брату Ямамото на то, что ты богохульствуешь. Саске хотел было сказать, что весь внешний вид Наруто и есть одно сплошное богохульство, но не стал, ведь, как известно, Бог любит дураков. Может, именно поэтому Узумаки так и не поймали за курением сомнительного содержания сигарет. Вот, уже и до кубической степени добрались. -Пожалуйста, сжалься, - умолять даже наигранно и с сарказмом – унизительно. – Но ты мне так и не ответил. - Ты мне тоже, - пожал плечами Наруто, продолжая всё так же медленно, но уверенно нарушать все немыслимые границы, и уже сидел на корточках, - а я первый задал. Хоть заборы ставь, честное слово, хотя этот обалдуй всё равно бы перелез, ведь это же так важно смотреть людям в глаза, а не, скажем, в кошелёк. За это тоже можно ненавидеть. - Ну, поскольку я нахожусь перпендикулярно тебе, недавно отзвонил обеденный колокол, а в тени под деревом так замечательно и совсем не жарко, то ты бы вполне мог предположить, что я могу тут познавать гармонию с природой и самим собой, а если проще для тебя – отдыхать. Узумаки улыбался совсем радостно, и Учихе враз расхотелось плеваться ядом, ведь в тени в обед действительно очень хорошо, да и чёрт с этим личным пространством, муравьи куда надоедливее. И ненавидеть можно просто ради приличия. - Отдыхать? Какое странное занятие для Учих. Я думал, вы на такое не запрограммированы, - и, перейдя на внезапный счастливый шёпот, добавил: – Я рад, что всё-таки перпендикулярны. - И чему тут радоваться? – заразился тишиной Саске. - А тому, - сиял Наруто, - что в таком случае наши линии обязательно пересекутся. Сейчас, завтра и много-много раз потом. И поцеловал. Счастливый и совсем глаз не закрывающий. А Саске лежал и думал о том, что Наруто ненавидеть совершенно невозможно. И немного о том, что они всё равно будут гореть в Аду, и никакой Брат Ямато их не вытащит.