Розовая рубашка

Сережа вообще мало знал о своем детстве, почти забыл как познакомился с Олегом, казалось, они с самого рождения вместе идут вот так — рука об руку. Помнил Разумовский отчетливо лишь рубашку. Розовую. Сколько Сергей себя помнил — перед глазами постоянно маячила широкая, — на пару размеров больше нужного, — выцветшая, — а это от частых стирок, наверняка дешевым порошком, — рубашка с коротким рукавом. Волков, кажется, приехал в ней и носил не снимая первые недели. Сережа только после узнал — это отцовская. Рубашка на Олеге висела тряпкой, прикрывая сбитые в мясо колени, а на бледном топорщащимся воротнике виднелись запекшиеся капли крови из-за драк за честь Сережи, — мальчику было очень неловко от осознания, что рубашка Олега портится с каждой дракой все сильнее, но сам Волков лишь отмахивался, говоря, что он, Серега, важнее. Розовый, на взгляд, конечно же, Сергея — был цветом премерзким, но Олегу шел до одурения. Сочетания серьезного мальчишеского лица и пастельного цвета рубашки было довольно необычным. Притягательным. Разумовский даже помнил как пахло это розовое недоразумение. Он отчетливо слышал терпкий мужской одеколон, что никак не выветривался, химозным ванишем от запаха которого все в носу неприятно щекотало. А еще еле уловимо — гарью. Об этом Сережа спрашивать не решался. Он знал, понимал — то, что было до детского дома — их другая жизнь, которая уже ничего не значила. Да это и не важно. Сережа помнит, как хватался за хлопковую ткань, прижимаясь к Олегу ближе, сильнее, чувственнее. Помнил, как впопыхах дергал едва держащиеся пуговицы, а на уровне глаз — розовый.