Розовая камея

      — Итан Уинтерс, значит, да? — флегматично спрашивает леди Димитреску, на которой был надет лишь один пеньюар, а шляпа лежала на полу.       До этого она мощным броском отправила Итана на огромную постель, мягкости которой можно позавидовать.       — Да! Какого…       — Молчать, — прозвучал приказ. — Вопросы здесь задаю я. Какого чёрта ты вломился в мой замок и стал угрожать моим дочерям?       — Угрожать? Я? Да они меня чуть не убили!       — Не убили они, так убью я, — Димитреску очаровательно улыбнулась и выпустила ароматный сигаретный дым мужчине в лицо. — Но сначала развлекусь.       — Что вы задумали? — встревожился Итан.       — Ничего опасного. Пока что, — она отложила мундштук, когда сигарета потухла, и склонилась над мужчиной — неспешно положила его ладонь себе на грудь. — Потрогай, Итан, тебе понравится.       Весь в замешательстве, Уинтерс повиновался. Большая мягкая грудь, заключённая в путы кружев, и возбуждённые соски, слегка оттягивающие ткань, заставляли сердце биться чаще.       Димитреску высокомерно фыркнула в лицо не-в-своей-тарелке-Итана и стала срывать с него одежду, и вскоре та полетела на пол к шляпе. Было очевидно, что вампирша возбудила Итана, и она не преминула возможностью взять ситуацию под свой контроль.       С каждым движением бёдер Димитреску расцветала подобно душистой розовой камее. Нега расстилалась по телу, которое то расслаблялось, то напрягалось. Покачиваясь взад-вперёд, вампирша объезжала Итана, при этом продолжая быть изящной. Каждый стон, слетавший с её губ, был аккуратным и словно отрепетированным. Неужели она получала оргазм только наедине с собой?       Но это было только начало.       Итан сопротивлялся, пытался оттолкнуть от себя нечисть, за что Димитреску раздражённо полоснула его по груди когтями, после чего притормозила и начала пробовать алые бусины его крови.       — Пожалуй, так мне нравится больше, — властный взгляд её глаз обезоруживал.       Итан замер, придавленный немалым размером груди Димитреску, стараясь не издавать звуков, чтобы не спровоцировать женщину на что-либо ещё. Но ей всё равно было весело. Её тесное лоно обескураживало, Уинтерс дрожал под ней, пока та слизывала кровь с его груди.       Насытившись, Димитреску выпрямилась и вновь начала объезжать не блещущего размерами Итана. Она покачивалась и насаживалась всё сильнее, слегка откинувшись назад, и часто дышала. И была прекрасна: фарфоровая кожа делала её живой статуей мифологической богини в апогее экстаза. Итан, конечно, сопротивлялся, но уже слабее. Получать удовольствие ещё больше казалось ему постыдным, поэтому он всячески пытался это спрятать. Стискивал зубы, жмурился, даже в какой-то степени начинал покачивать бёдрами вверх-вниз.       — Умница, Уинтерс, продолжай, — вожделенная и прекрасная, приказала Димитреску, неровно дыша. — И не вздумай кончать, глупый человечишка, — резко отрезала она, словно вынырнув из глубин океанских вод подобно плотоядной русалке.       — Гхм-м-м, — промычал Итан, начиная дрожать.       Как тут не кончить, когда тебя буквально насилуют, но с таким тонким подходом, что тебе это даже нравится. Стокгольмский синдром цветёт и пахнет.       Похоже, вампирша была довольна: больше не полосовала, насытившаяся. А от порезов останутся шрамы. Что ж, шрамы украшают. Тем более такие… аккуратные и обескровленные.       Димитреску загалоппировала сильнее, находясь на вершине экстаза, и Итан наблюдал, как содрогается её великолепная грудь. Кончил он в который раз, но вампирша его за это не наказывала, в конце концов, они слеплены из разного теста.       Получив своё, Димитреску слезла с Итана и подобрала пеньюар. Уинтерс всё ещё часто дышал, пребывая в глубокой неге, уставший и истощённый.       — Что… теперь?.. — пробормотал он.       — Ничего, — флегматично ответила Димитреску, садясь за трюмо и доставая оттуда помаду, и начиная подкрашивать губы. — Тобой займутся мои девочки. Или ты думал, мы здесь в игры играем? Тебе суждено умереть, мышонок, в лапах трёх очаровательных котят, пока не проголодалась кошка. Словом, я даю тебе фору. Насчёт «семь» ты одеваешься и отправляешь свою тушку прямиком смерти навстречу. Я приду за тобой, когда наступит время.       Дважды Итану повторять было не надо.