By your side

Птица и рад бы избавиться от Олега — этого прямолинейного, верно служащего и такого совсем не под руку попавшегося цепного пса, но Разумовский оказывается припаян к нему так, как припаивают сталь и олово. Накрепко. И оттого рассудок Сергея у Птицы подавить никак не выходит — парень изредка, но все же вырывается из наведенной на него дремоты, и всякий раз не может понять, что же с ним приключилось. Олег убеждает Сережу, что все это обычная усталость — юный генеральный директор соцсети "Вместе" совсем не дает себе передышек, трудясь на благо общества круглые сутки. Сергей расплывается в глуповатой улыбке, в который раз соглашаясь с тем, что пора взять выходной. Только о том, что этот выходной длится у него уже месяц, а сам Разумовский был в сознании всего 8 часов за последние 2 недели, он понятия не имеет совершенно. В отличие от Волкова, который фиксирует каждое пробуждение твари в своем органайзере так, словно он сам, а не Птица проводит этот эксперимент над личностью. В который раз выпроваживая Разумовского из рабочего кабинета, Олег ожидает, что назад вернется что угодно, но уже не он — Сергей ходит тихо, но неизменно шаркая подошвой обуви, слегка неуверенно и отчасти неуклюже, и обязательно запинаясь о любую вещь, встретившуюся на его пути. Волков любил пошутить о том, что для пущей безопасности Сережу стоит замотать в пупырчатую пленку, потому что угрозой для него является любая часть этого мира, даже если это невинно существующая у дверей монстера в горшке. С недавних пор шутки прекратились. Птица распахивает двери сильным толчком, вбегает в кабинет, — Олег слышит стук каблуков, будучи этажом ниже, — и кричит, смеется заливисто, в очередной раз пытаясь погубить того, кого Волков называет своим другом. Олег держится только ради Сережи, но то, что случится, когда он начнет появляться все реже, Волков не думает. Прошедший несколько лет Сирии, повидавший все кошмары войны наяву и хлебнувший не одну чашу горя, Волков приходит в ужас от всего одной мысли, от небольшого вопроса, лезущего к нему в подкорку на досуге, пробивающие все блоки в голове. А что если? Что если Птица останется навсегда? Он готов отдать все, чтобы не найти ответа или перенести ответственность за это решение на кого-то другого. Птица осматривает взволнованного Олега, — тревога на его лице читается слишком явно, — и звучно цокает языком в попытке заставить Волкова заговорить. Обычно их беседы длятся не больше нескольких минут и целиком и полностью состоят из пары десяток насмешек и клятв прикончить друг друга перед тем, как в кабинете наступит тишина. Птица чувствует, что Олегу нужно выместить злость, ведь с каждым часом двойник берет все большую власть над телом Сережи, и словно сидящему у кровати больного в предсмертных муках, Волкову остается только наблюдать. А это мучительно больно. Не то чтобы Птицу в принципе волновали чужие моральные страдания — говоря по правде, он с удовольствием бы смотрел над тем, как корчится в муках Олег, теряя единственную ценность своей жизни. Если бы не одно "но". Сережа. Так же как связаны Разумовский и Волков, связаны и Сережа с Птицей. Птица борется со своим последним человеческим проявлением, но Сергей, несмотря на всю внешнюю слабость и податливость, внутренне оказывается гораздо сильнее ожидаемого. Птица излишне хорошо чувствует то, что чувствует Сережа, и заглушить это ему не удается ни концентрациями на своей цели великой чистки недостойных, ни издевками над Олегом. В сердце Разумовского живет та самая человечность, пылает та самая душа, стремящаяся любить, и холодный ум Птицы опален ненавистными ему эмоциями своего духовного сиамского близнеца, с которыми ему приходится сосуществовать. В один из дней Птица замечает, как Сережи в нем становится все меньше, но этого едкого чувства в груди — напротив. Птица привыкает к новой ипостаси и пристально наблюдает за тем, замечает ли изменения Олег. Волков по обыкновению строит взволнованную мину (уже что-то заподозрил, да?), но ничего более того. И Птице хочется подойти и рассмеяться ему в лицо, а затем с презрением смотреть на то, как раздавленный горем Волков падет. Он выиграл. Он наконец выиграл. Птица бросается прочь из кабинета, в сплетения коридоров и дверей. Босые ноги не чувствуют холод плитки, едва застегнутый любимый халат Разумовского вот-вот слетит с острых плеч. Птица ликует так, как ликуют счастливчики, сорвавшие джек-пот или пожизненный запас самой лучшей пиццы. Бродящий в коридоре Олег замечает спешащего к нему человека. Внешность Сережи он узнает по ярко-рыжим прядям, закрывающим половину лица торопящегося, и характерному халату, из которого обоих теперь было не вынуть. Волков настораживается. Сережу, настоящего Сережу он встречает в последний раз 2 недели назад, и с тех пор не прекращает думать о том, что его наверняка теперь не стало. Что он ушел безвозвратно, не оставив прощальных слов. В этот момент телохранитель понимает, что это значит — и бегущий к нему тип, и отсутствие связи с Разумовским. Понимает — и инстинктивно нащупывает кобуру сквозь одежду. Вопрос, на который он так боится ответить? Олег не станет на него отвечать. Он просто сделает то, что должен. — Олег! — восклицает парень, подойдя к нему практически вплотную и расплываясь во все такой же знакомой дурацкой улыбке. — Олег, ты не поверишь, какой сон мне сегодня приснился! Он ушел, понимаешь. Я победил его. Я победил свой собственный кошмар. На мгновение Волков оказывается совершенно сбит с толку, ведь он был уверен, что перед ним... Однако, как отмечает он про себя, собеседник выглядит довольно приветливо, и, он бы даже сказал, нормально. Ни капли безумия в глазах. "Нет, быть не может", — думает Олег, уводя руку от кобуры. — Олеж, ну ты чего? Заработался совсем, что ли? — Разумовский заливается звонким смехом, который он уже и не надеялся вновь услышать, и это обезоруживает все подозрения Волкова. Сейчас он под любыми пытками готов поклясться, что перед ним стоит настоящий Разумовский. — Не знаю, — сухо отвечает Олег. — Слишком многое происходит. Я думал, что потерял тебя, и вот-вот готов был выдрать этой курице перья. — Брось. Птица не даст мне уйти не попрощавшись с тобой. И ты, кстати, не забывай, что это и мои перья тоже. Так что будь поаккуратнее с полировкой чужого лица кулаками. Волков не улыбается, но ремарку запоминает. — Иди оденься, что ли, — Олег небрежно запахивает многострадальный халат. — И вообще выбери себе уже что-либо поприличнее. — Товарищ капитан-генерал-майор-подполковник, так точно! Разумовский разворачивается, чтобы вернуться к себе, но Олег, совершенно неожиданно для него самого, хватает его за руку, тянет к себе и крепко прижимает в довольно неловком объятии. — Я невероятно скучал, — шепчет Олег в ухо Сережи. — Я тебя ему не отдам. — Этого не понадобится, — отвечает Сережа, мягко положа голову на плечо Волкова. В глазах цвета янтаря проносится толика грусти. — Он больше не вернется.