Май

      Они шли вдвоем по аллее. Она в легком платье с охапкой сирени в руках, жизнерадостно вышагивающая прямо. Он, высокий, светлолицый, со смущенной улыбкой на губах, украдкой на нее поглядывающий. Нежные лиловые лепестки трепыхались, прижимаясь к белым рукам, словно боясь разлететься кто куда. Мягкий майский ветер обдувал их волосы, окутывал теплом и будоражил сладким запахом молодости и свободы.       Совсем рядом громыхала жизнь: машины с желто-красными фарами, велосипедисты, собаки и их хозяева, студенты… Все, кого пьянила весна с ее юной беззаботностью. Но в аллее, куда свернули двое, было тихо. Тяжелая зеленая крыша из листьев растянулась у них над головами, скрывая от внешнего мира. Редкие фонари приветливо им улыбались, с теплотой освещая путь. Из-за могучих веток уютно мигали окошки, в которых текла своя размеренная жизнь, откуда-то слышались звуки гитары, песни и смех.       Все вокруг дышало глубоко и радостно, с наслаждением выпивая всю весеннюю негу, всю сочную сладость вечера. Все вокруг любило, цвело, рождало жизнь и само было жизнью. Так бывает, что в один чудный весенний день, который не предвещал ничего необычного, вдруг все наливается жизнью и любовью. Так, после долгих месяцев обугленные, безжизненные, сухие ветви преображаются в молодых, гибких красавиц, обильно утопающих в зелени и цветах. Как до этого холодное зимнее небо окутывало тебя со всех сторон, иногда прорезаясь решетом черных деревьев, теперь окружает тебя теплым одеялом из душистой сочной листвы. Словно колыбель самой матери-природы.       Раньше теплые огоньки в окнах говорили: «Вот мы и есть жизнь, здесь есть человек, а значит и жизнь!» И были правы, оставаясь на долгие месяцы единственными говорящими актерами на обездвиженной, заледеневшей сцене. Теперь же они лишь скромно подмигивают из-за изумрудных ветвей - новых, молодых, полных сил и страсти участников пьесы, разыгрывающейся каждый год с одним и тем же сюжетом.       Однако картина не устаревает: каждый год, рожденные в любви и томлении цветы и листья одерживают победу над закрытыми в маленькой коробочке страстями, даря радость и блаженство существования и любви всем вокруг. Крохотные огонечки теперь могут лишь, словно любопытные соседи, заглянуть в чужой сад, где бархатная тишина обещает дать гораздо более драгоценные богатства, чем может предложить самое громкое признание в любви. Так, юная девушка только одной тихой улыбкой может наполнить сердце юноши невыразимым счастьем, в отличие от закостенелой кокетки, которая не в первый раз шепчет страстные обещания.       В аллее было тихо. Лишь шепот весны да трепетание молодых сердец можно было услышать в этой волшебной ночи. Он и Она изредка перебрасывались репликами, шутками, одаривая друг друга мягким смехом.       - Ты просто сумасшедшая, - вдруг воскликнул Он. – Зачем ты полезла к этому кусту, тебя могли заметить.       Выразительный взгляд на руки девушки, в которых была охапка душисто-сладких, головокружительно-прекрасных цветов лилового цвета. Белые руки, нежность лепестков, лукавый взгляд, глубокий выдох. Он шепчет:       - Я бы сам нарвал, если ты хотела…       Шелест ветра, шуршание одежды, неожиданный вздох. Целый куст сирени в ее руках летит на землю, прямо к двум парам замерших ботинок. Он сминает ее плечи, прижимает, трепещущую от счастья и стыдливости, и целует, целует, целует…       В воздухе витает теплый, медово-бархатный запах весны и молодости. Такой же нежный и пьянящий как первый поцелуй влюбленных.