Первоцвет

      Сяо Синчень был весь разнеженный, словно укутанный в мягкий войлок. Вдыхая запах хранящих тепло простыней и сухих половиц, он чувствовал, как это мгновение повисло в воздухе, обволакивая все вокруг звенящей дымкой. Ничего больше не существовало: ни добра, ни зла, ни ярких обрядов вместе с именами всего и каждого. Только что-то на грани. Той грани, за которой находилось что угодно, но лишь не тьма, давно спустившаяся на этот город.       Да только ли на него?       Тело было мягким и гибким, в сердце билась праведная пустота и покой. Сев на кровать и скрестив ноги, Синчень смотрел и видел, как медленно поднималось утреннее солнце, озаряя золотистым сиянием раскидистые яблони. Их ветки были усыпаны ранними плодами, запах которых намертво впитался под кожу и в кровь. Листья кустов и острая осока с цикорием шелестели под окном еле уловимой музыкой. Он чувствовал каждой клеточкой тела, как окружающий мир дышал и пел, медленно вздымая свою невидимую грудь. Ничего больше уже давным-давно не имело значения. Есть только Путь, который можно увидеть лишь сердцем, зыбко почувствовать душой.       Синчень неосознанно потерся промежностью об простыни. Внутри саднило от долгих любовных ласк, но это не несло неудобств, а казалось наоборот, отрезвляло, будто последняя ниточка, помогающая ему еще удержаться на земле.       Его родная тьма осторожно шумела посудой на кухне и ворчала под нос.