Ты же вернёшься?

Антон после больницы стал чаще вытаскивать меня на улицу, чтобы я дышал свежим воздухом. Следил за моим питанием и за тем, чтобы я пил вовремя таблетки. После Нового года, ночью, когда я уже спал, то вспомнил про таблетку. Я не выпил её. Проснулся я от сильной боли в груди, Антон спал. Мы с ним переоделись, перед тем как уснуть. Я потащился на кухню, держась за грудину. Сердце билось как бешеное, было такое чувство, что всё сейчас разорвётся. Я дошел до кухни, на столе в углу стояли мои таблетки, я шагнул, но упал. Я задел тарелку, которая стояла на краю, она же разбилась. На этот шум выбежал Антон. -Что случилось, Арс? Ты не поранился? -сонный испуганный Шастун начал крутиться вокруг меня. -Таблетку…-всё, что мог сказал я. Грудина стала ещё сильнее болеть. Парень подал мне воду и таблетку, я быстренько выпил и через минуты две боль утихла. -Арс, может скорую? -Не надо, всё хорошо. Пойдём спать. Я аккуратно встал и пошёл в комнату, мне не хотелось, чтобы Антон задавал какие-то вопросы. Парень поплёлся за мной. С тех пор я не забывал пить таблетки, потому что последний приступ был слишком сильным. Я боялся, что Антон может что-то заподозрить. Так пролетел январь, а за ним февраль. Мой день рождения мы отметили втроём, праздник Антона тоже так же. Мы жили душа в душу, понимали друг друга с полу слова. Так пролетел год. Антон скоро должно уже было исполниться 19, а мне 29. Приступы прекратились, но таблетки я пить не перестал. Азамат поддерживал со мной связь, всегда интересовался моим здоровьем. Дни рождения опять же мы отмечали вдвоём, нам не нужен был никто. Мы слишком сильно привязались друг к другу… 2 июня. Мы пошли с Антоном гулять. Оди оставили дома. Погода была прекрасная, солнышко и лёгкий тёплый ветерок. В парке мы взяли велосипеды на прокат. Катались мы почти весь день, смеялись и общались. С Антоном я чувствовал себя так легко, свободно. С ним забывались все проблемы. Мы ехали по тротуару к парку. Время брони заканчивалось, надо было отдавать. -Арс, не спи. Давай быстрее, -смеясь, крикнул мне Антон. -Еду я, еду. В какой-то момент перед глазами всё поплыло, а тело пронзила острая боль. Я упал на тротуаре, а на меня велосипед. Антон быстро подъехал ко мне. -Арс, что случилось? Арс, ты меня слышишь? Арс… Я не слышал, что он говорит. Я отключился. Проснулся я опять в знакомой мне палате. Передо мной уже сидел Азамат, а Антона я не видел. -Где Антон? -поинтересовался я у врача, садясь на кровати. -Арсений, сейчас важно не это. Болезнь твоя начала сильно прогрессировать. Тебе нужно срочно ехать в Москву, лечиться если ты хочешь жить. -Это мне поможет? Или я умру всё равно? -спросил я. -Шансы всегда есть. Состояние критическое, главное надеяться и верить. -Где Антон? -игнорируя врача, задал свой вопрос первый. -Если ты не расскажешь ему, то я это сделаю. Может хотя бы он тебя переубедит, раз ты такой упрямый. -Нет, не рассказывай ему. Никому вообще не говори, я просил же тебя. -Арсений, ты не понимаешь, такой шанс тебе выпадает, а ты его просто игнорируешь. -Я подумаю, вечером дам ответ. Врач кивнул и вышел. За эти два года с Антоном, я многое переосмыслил. Мне не хотелось умирать, оставлять его одного. Но что я должен делать? Как сказать? А если лечение мне не поможет и я всё-таки умру? Значит я просто дам надежду Антону, а потом заберу её, не оправдаю. Мои мысли прервал Шастун, который зашёл ко мне в палату. -Ты как? -гладя меня по щеке, сел рядом со мной парень и спросил. -Всё хорошо, -пытаясь улыбнуться, ответил ему. -Зачем ты мне врёшь? Почему ты не можешь сказать мне правду? Ты болеешь, серьезно, это ненормально. Почему нельзя сказать, что случилось? Ты мне не доверяешь или что? Я вот просто не пойму. Ты все эти годы мне врал, может ты и врал мне по поводу того, что чувствуешь ко мне что-то? Арс, мне надоело твоё враньё. Ты либо говоришь мне сейчас, что происходит и чего я не знаю, либо я ухожу. Ком в горле застрял, я не мог ничего ему ответить. Я был виноват, я это знал. Но я не хотел делить эту проблему с ним. Он ещё слишком молод, найдёт себе кого-нибудь, когда я умру. -Я тебя понял… спасибо. Он ушёл, а я так и остался смотреть на дверь. Я сам всё испортил, поэтому надо было принимать то, что получаю за своё враньё. Было чувство, как будто сто ножей воткнули мне в спину и проворачивали по часовой. Теперь я всё решил…