Другой

Спустя три года после падения стены Мария жизнь начала возвращаться в привычное русло. Крепкая хватка голода, нехватки места ослабевала, люди могли делать более свободные вдохи и легкие выдохи. Зик Йегер все реже слышал о своих юных товарищах, вступивших в ряды кадетов. Сам же вливался в обычную жизнь, работал, где придется, жил в не лучших условиях, втирался в доверие к простым людям, ждал решающего момента, до которого оставалось несколько лет. На самом деле, он был не в восторге от своей роли бродяги-беженца, но выбора не было. Миссия есть миссия, цель оправдывала средства. По крайне мере, так ему говорили, но сам Зик уже давно понял обратное. Ему пришлось воровать: деньги, фрукты, овощи, оставленный без присмотра скот, чтобы просто не сгнить. Они и так потеряли одного титана, который мог сыграть ключевую роль, а роль Зика была чрезвычайно важна из-за силы. И что сейчас? Сейчас носитель звероподобного, обладатель королевской крови убирал грязное во всех смыслах помещение, таскал коробки с алкоголем и продуктами, то и дело подворовывая по привычке и умудряясь оставаться незамеченным. Хозяин будто нарочно закрывал глаза на недостачу, хотя на счету была каждая крошка. Он даже наливал Зику после работы и предлагал снимать комнату. Денег на это, конечно же, не было. Затем был предложен бартер: Зику доставалась комната бесплатно, а взамен он всего лишь работал забесплатно, причем нагрузка увеличивалась. Делать было нечего: жить где попало Йегеру надоело, и он согласился, каждый день проклиная миссию. Когда посетителей становилось больше, небо украшали звезды, Зик сидел за одиноким столиком в компании самого поганого вина и смотрел за каждым пьяницей, пока не заметил темную, но яркую фигуру среди грязного народа. Со спины было непонятно — взрослый это человек или подросток. Небольшой рост, темные, небрежно подстриженные волосы, твердая походка и тонкое тело. Зик сглотнул вино, задержав дыхание и взгляд на вошедшем. Он отчужденно сел за барную стойку, избегая людей, попросил что-то и быстро посмотрел в сторону Зика. Обычный взгляд, осматривавший каждого в помещении, словно оценивавший, но грозный и серьезный. — Слышал, что те уебки из разведкорпуса опять вернулись ни с чем? — А как же. Опять просрали все наши налоги. Зик резко посмотрел в сторону пьяных мужчин, сказавших это. Мужчина за стойкой сделал то же самое, но не с интересом, а ненавистью. — Только безмозглые идут туда. Известно ж, что в разведке только клоуны и самоубийцы. — А мы, получается, платим за то, что они умирают? Мужчины внезапно залились хохотом, сливавшимся с гулом в помещении, стукнулись кружками с пивом и за раз опустошили. — Когда ж их всех титаны пожрут… — Заткнись на хер. Мужчины резко выпрямился и с негодованием посмотрел на сказавшего. Зик хмыкнул. Коротышка опустошил свой стакан и встал, закатив рукава светлой рубашки. — Че ты рявкнул? — Голос мужчины был громким, речь обрывистой и бессвязной из-за алкоголя, но настрой явно тверже всех движений. Он встал, оказываясь почти впритык к черноволосому коротышке, в миг схватившего того за ворот кофты и резко опустившего к себе. — Ты че, бля!.. — Еще одно слово — и будешь собирать зубы. — А че, силенок хватит? — Он вновь засмеялся. Зик с большим интересом посмотрел на это. Гул стих. Атмосфера накалилась. Никто не спешил разнимать назревавшую драку — все словно по щелчку прекратили разговаривать и устремили взгляды на двоих мужчин, совершенно разных по комплекции, и замерли. Затем раздался крик и грохот упавшего, пьяного тела на деревянную поверхность пола. Черноволосый презрительно фыркнул, потер лоб и для сладости пнул дрожавшее тело с вытекающей струйкой крови. — Гадость, — сказал коротышка, собираясь развернуться, но был остановлен товарищем побитого и схвачен за ворот. — Ты че, пидарас мелкий, попутал? Какого хуя сделал?! — Мужчина сжал кулак и угрожающе поднял над головой противника, но почти сразу же был схвачен за руку и скручен, жалко попискивая и плюясь. — Да я тебя, блядь, размажу по стенке!.. — Я предупредил, уебок. Хочешь с ним лежать? — Пошел на хуй! — За словами научись следить и драться, а только потом кулаки поднимай, — сказав это, черноволосый крепче сжал его, что стало понятно по скривившемуся от боли лицу, после чего отбросил его и хотел было вернуться на место, но был вновь схвачен и резко притянут назад, отчего послышался треск ткани. Зик неожиданно для себя поднялся с места, снял очки и подошел к ним, когда раздался очередной удар. Только на этот раз били коротышку. — Че, сука? Обосрался? Еще хочешь? Черноволосый приоткрыл рот и потер щеку, но ни один мускул на лице не дрогнул, ни тень боли не была заметна. Лишь взгляд стал яростнее. — Эй, мужики, хватит! — крикнул Зик, но был проигнорирован. Очередной удар, крик, падение и гора трехэтажного мата в сторону черноволосого, разминавшего руку. — Сейчас все нахер вылетите отсюда! — крикнул крупный мужчина, стоявший за стойкой и уже с раздражением наблюдавший за потасовкой. Как ни странно, но пьяницы его послушались. Фыркнув и еле встав на шатавшиеся ноги, они еще раз посмотрели на коротышку с боязнью и ненавистью и сели на свои места. — Суки, это моя любимая рубашка, — прошептал черноволосый и сел за стойку, схватившись за волосы. Зик смотрел на него то ли с удивление, то ли восхищением. Казавшийся маленьким и хрупким, оказался крепким и сильным, как то вино. И как то вино ударил Зику по голове. Не буквально, но толчок был ощутим. Он встал рядом, внимательно осматривая того, что будто нарочно игнорировал непрошенную компанию. — У тебя кровь, — сказал Зик, бегло оглянувшись по бару в поисках хотя бы салфетки. Черноволосый мельком посмотрел на него и коснулся красной скулы с крапинками крови. Достал из кармана платок, вытер кровь с пальца, а затем аккуратно приложил к лицу. Ткань постепенно окрашивалась в красный. Зик поджал губы. — Нужно спиртом промочить, чтобы заражения не было. — Что тебе нужно? — спросил черноволосый, вопросительно посмотрев на него. Зик хотел ответить, что просто желает помочь, но почувствовал бесполезность своих действий. И правда, мужчина ведь самостоятельно вытер кровь, показывая, что он и сам в состоянии справиться в раной. Однако тело не слушалось, и он оставался стоять здесь, под пристальным взором серых глаз, неожиданно внимательно осматривавших его. — Промочить рану спиртом, чтобы заражения не было. Я же сказал, — повторил Зик, пройдя за барную стойку. В самом низу, рядом с ружьем, стоял небольшой деревянный ящичек с бинтом и бутылочкой спирта. Как ни странно, но в таком захолустном месте было подобие аптечки, покрывшееся пылью и использованное один-единственный раз — сейчас. Достав ватку, окунув ее в спирт и облокотившись о стойку, Зик взял незнакомца за подбородок, коротко прикладывая ткань к скуле. — Ты так и будешь сверлить меня взглядом? — Зик изогнул бровь, слегка прищурившись. Взгляд черноволосого не изменился: он все так же осматривал его, как осматривают давнего знакомого, изменившегося после долгих лет разлуки. Только они точно не могли видеться раньше. — А это что, платно? — усмехнулся мужчина. Да, вблизи Зик понял, что это именно мужчина, а не мальчик или юноша. Может, даже одного возраста с ним. Хотя вряд ли, ведь взгляд был мудрым и несколько печальным, а от былого гнева ничего не осталось. Словно по щелчку вернул самоконтроль. Да и терял ли вообще? в отличие от Зика, что спустя несколько секунд рассматривания заморгал и понял суть вопроса. — Я не шлюхой здесь работаю, а уборщиком, — кинул Зик, напрягшись и убирая ватку. — Все. — Спасибо, — сказал мужчина и добавил: — А жаль. Зик непонимающе уставился на ехидный и многозначительный взгляд. Признаться, что произошло дальше, осталось за гранью понимания Зика. Когда он почувствовал пронизывающий насквозь взгляд, позволил себе рассмотреть его получше, подойти и шепнуть безумные слова, за которые он мог проклинать себя и свою спонтанность, безрассудство, пойти на поводу у резкого желания. Ночь была прохладной. Только луна освещала улицу, но они стояли в тени переулка. Точнее, стоял мужчина. Зик опустился на грубую и прохладную землю, красными от поцелуев губ касаясь головки члена и заглатывая полностью. Небольшая, но крепкая ладонь вжалась в светлые волосы, направляя голову и вбиваясь в гортань. Черноволосый вжался в стену, пропуская тихие стоны, от которых Зик все больше терял связь с реальностью, с тем, что происходило, с собственным разумом. Да какой разум? Он делал минет только что встреченному мужчине в грязном переулке, наплевав на приличие. Что-то невидимое еще в баре толкнуло к нему, затем на улице и наконец здесь. Странно, но Зику не было противно. Наоборот, он придерживался рукой бедер мужчины, послушно следовал задаваемому темпу, быстро приноровился и подключил язык. Брал настолько глубоко, насколько мог, что в краешках глаз появлялись слезинки, а голубой оттенок радужки будто стал ярче. Рука сжимала все слабее, отчего Зик слегка замедлился и поднял вопросительный взгляд, не прерываясь. В ответ на него смотрели болезненные, но полные удовольствия глаза. Ладонь теперь просто лежала на голове. От непонимания Йегер подумал, что сделал что-то не так. Ну, ему было простительно: минет кому-то для него был впервые, как и связь с мужчиной. Он с причмоком отдалился, тонкая нить слюны упала на подбородок. Свободной от поддержки рукой Зик взял член, начиная интенсивно водить ладонью по всей длине, задевая большим пальцем липкую от смазки головку. Сверху доносилось прерывистое дыхание, вздохи стали тише. Зик продолжал смотреть на него, будто желая увидеть одобрение, но взамен его волосы вновь сжали и насильно запихали орган в приоткрытый, податливый рот. — Блядь, — на выдохе произнес мужчина, опустив взгляд на лицо с острыми скулами и голубыми глазами, поджав губы. Попавшее в рот семя Зик сглотнул, остальное лежало горячими каплями на лице. Он усмехнулся и встал. Ноги слегка онемели, гудели, как и голова. — Вытри это, — произнес черноволосый, достав белый платок со следом крови. Зик послушно принял его, убирая сперму с гладкого лица. — И оставь себе. Казалось, что говорить сейчас будет сложно. Горло слегка болело, да и мысли было нелегко выстроить в более-менее понятное предложение. Зик свернул платок и положил в карман, надеясь потом вымыть, после чего усмехнулся, слегка нагнулся и оставил короткий поцелуй на тонких губах. — Я Зик, кстати, — полушепотом кинул он, пристально смотря в глаза. — Приятно познакомиться, Зик, — ухмылка. — Леви. С тех пор это имя Зик вспоминал несколько раз за час. Оглядывался, если слышал шаги на входе, искал невысокую фигуру с черной макушкой и возвращался к работе. Их спонтанный вечер не давал ему покоя несколько дней. Затащить первого встречного в темный переулок, не узнав для начала даже его имени, — верх идиотизма, если оценивать трезво, а не под напором чувств, но Зик не думал ничего подобного — только ждал следующей встречи. Ему было чуть больше двадцати, но ощущение, будто подростковый возраст вернулся во всей красе, со всеми желаниями, которые ему не удалось воплотить в Марли. Станет ли это помехой для миссии? Зик отчаянно надеялся, что нет. Спонтанная связь не могла пустить все по одному месту, только если он вдруг неожиданно не привяжется к нему или тот не окажется врагом… Ну, врагом Леви был априори: элдиец, все-таки. Спустя три дня стало спокойнее. Ждать возвращение он стал не так отчаянно, оглядывался все реже. Вечерами получал заветную бутылку, сидел в углу, пил и слушал беседы, иногда находя в них что-то стоящее, а иногда вздыхая, не желая слышать о бытовых вещах жителей. Пока не вернулся он. Зайдя внутрь, Леви сложил руки в карманы. Вместо прежней белой рубашки на нем была темная кофта. Зик усмехнулся и вскоре встретил ответный взгляд, кивнул на свое место и дождался. — Давно не заходил, — сказал Зик, налив в стакан вина и протянув ему. — Работа, — кинул Леви, принимая напиток и отпивая, чуть скривившись. — Гадость. Как ты это пьешь? — Единственное, что дают. Над баром находилось несколько комнат, все в ужасном состоянии, с голыми стенами, скрипящими кроватями и запахом отчаяния и сырости. Других мест Зик не видел, но думал, что они точно такие же, хотя не плевать ли было, когда деньги отданы? Вот и Зику было плевать. Падая грудью на холодную постель и шире раздвигая ноги, он чувствовал теплые ладони, раздвигающие ягодицы, и сочившийся смазкой член, не спеша проникающий внутрь. От острой боли в пояснице он вскрикнул, вжался в подушку руками, зубами, заглушая стоны. Сколько бы слюны не потратил Леви, легче не становилось. Только с каждой минутой боль становилась привычной, от нее становилось жарко, тело дрожало. Двигаться не было сил, но он взял собственный член в ладонь, думая хоть этим как-то получить удовольствие. Глухие стоны, рычание, будто зверя, опаляло кожу — Зик переключал внимание на это, игнорировать боль получалось, однако в ушах еще стоял шум. — Настолько больно? — спросил Леви, сев рядом и приподняв голову любовника за подбородок. — Терпимо, — проговорил он дрожащими губами. Поясницу словно разрывало, хотя они кончили несколько минут назад. Леви поджал губы, заметив искру боли в голубом взгляде, после чего отпустил голову и коротко поцеловал. Зик опустил взгляд и взъерошил волосы, отчего пробор переместился на бок. Леви резко посмотрел на это, прищурившись. Каждый раз поведение Леви было непредсказуемым. Он мог быть грубым, но потом утыкаться в макушку или спину носом, что-то нехотя говорить, выслушивать Зика, смеяться с него, целуя в покрасневшее место собственного укуса, но ни разу не смотрел в глаза. Во время секса — да, смотрел, но после нарочно избегал контакта. Да и Йегер не замечал этого, ведь сам сидел либо лежал с прикрытыми глазами, останавливая блики перед ними и гудение в голове. — Все же ты недостаточно крупный для… — Леви резко замолчал. — Для кого? — необдуманно спросил Зик, поворачивая голову к нему и чувствуя, как ветерок пробегает по спине. Леви сидел на краю кровати, натягивая брюки. — Леви? — Забей. — Ты что, представлял на моем месте кого-то другого? — усмехнулся Зик, но в ответ получил быстрый, строгий и слегка напуганный взгляд, после которого напрягся сам. — Ты серьезно?.. — Я сказал — забей. — Ну и кого же? — Тебя это ебет? Мы трахаемся, и все. Не думай, что после это мы станем близки. — Меня ебешь ты, но явно думаешь о ком-то другом… — Блядь, заткнись, — раздраженно кинул Леви, вставая и натягивая кофту. — Да, думаю, и что? Разрыдаешься? Зик фыркнул, сев и натянув плед на ноги. В этот момент его словно по голове ударило. И из-за чего? Из-за того, что Зик что-то надумал себе, что-то вообразил, а затем услышал обратное? Он отдернул себя, потерев переносицу. Ловя себя на подобных мыслях, не было ощущения привязанности, но она все же появилась, неожиданно и болезненно ее осознание стрелой пронзило Зика, и прошла бы насквозь, если бы не щит из нелепой обиды. — Меня долго не будет, — осведомил Леви, стоя у двери. — Будешь дрочить на того, кого представлял? — Идиот, блядь, у меня… работа. — Если не вернешься больше, то так и скажи. — Если сдохну, то не вернусь. Неизвестно, что бы Зик наговорил дальше, не услышав громкий стук двери и звенящую тишину. Любопытство разъедало изнутри, жажда узнать, кто же все это время был в воображении Леви не давала покоя. Даже никаких предположений не было, потому что они никогда не говорили о чем-то личном, даже поверхностных фактов не знали. Встречались раз в несколько дней, проводили ночь и расставались, а дальше по кругу, до этого дня. От Райнера, Бертольда и Энни новостей не было. Последнее, что знал Зик, было их вступление в ряды кадетов. Там им наверняка не до писем и тайных встреч. И вроде было одиноко, обида питала его несколько дней, но прошла быстро. Оказалось, забыть это намного легче, если намеренно не думать о человеке и отдаться работе, на которую он в последние месяцы откровенно забивал, только и живя встречами. Хозяин бара уже отчитывал его по этому поводу, Зик кидал пустые обещания, а вес им придал только сейчас. — Вот как избавился от дружка, так за ум и взялся, — усмехнулся хозяин, облокотившись о стенку. Зик в ответ лишь фыркнул, протирая пыль на полках. — Да отвлекись ты, а то сдохнешь от переутомления. Уже вон, красный весь и потный. Там разведкорпус возвращается. Иди, посмотри на этих… героев. Зик искоса посмотрел на мужчину, отложил тряпку и подумал, что в его словах есть правда. Врага нужно знать в лицо, а это хорошая возможность, тем более что прошлые их уходы и возвращение он пропустил. Люди толпились у открытых ворот, шептались и выкрикивали брань, когда солдаты выехали на лошадях. Побитые, с понурыми лицами, кровоточащими бинтами, под сопровождение неодобрительных криков. Что в баре, что сейчас, речи были одинаковыми. Никого не волновало благополучие разведчиков — только налоги, «опять просранные этими самоубийцами». Зик стоял в последнем ряду, осматривая каждого и стараясь запомнить лица. Сердце пропустило удар. На лошади сидела та небольшая фигура, с темными, неаккуратно подстриженными волосами, падающей на глаза потрепанной челкой, и смотрела вдаль. Зик свел брови от осознания: Леви был в разведкорпусе. Он был не простым элдийцем, а воином. Тем самым разведчиком, который убивал титанов. Тем самым врагом, с которым им придется встретиться лицом к лицу. А рядом ехала более крупная фигура. И, поверьте на слово, от одного взгляда на него Зик остолбенел. Тело словно залилось свинцом. Светлые волосы, уложенные на бок, выразительные голубые глаза и острые очертания лица, особенно скулы… Зик опустил голову, поправил очки на переносице и хмыкнул. Так вот, кого представлял Леви… Тайно мечтал быть с ним, пользовался Зиком, чтобы удовлетворять собственные фантазии и в уме повторять его имя. — Ты чего? Не понравилось феерическое возвращение? — усмехнулся хозяин, когда Зик пришел обратно. — Идиоты, — кинул он, смотря под ноги. — Ага! Правильно говоришь, парень! Мы этим идиотам налоги платим, чтобы они убивались, а в ответ никакой тайны титанов! Ни хера они к ней даже не приблизились! Мужчина продолжал пламенную, ярую речь, пока Зик доставал из ящика пачку новеньких сигарет, брал одну и зажигал. Первый вдох был горьким и противным, как и все ощущения внутри Йегера. В разведкорпусе идиоты, какими их считали обычные люди, но Зик чувствовал себя им в гораздо большей степени. От непривычки к никотину он кашлял, стряхивая пепел в стоявшую на стойке пепельницу, смотрел на тлевшую сигарету, сжимая в кармане белый платок, мечтал, чтобы до судьбоносного момента дни прошли так же быстро. И чтобы так же быстро чувства исчезли, а былая ненависть пропитала кровь, как пропитывал ее никотин.