Заколки-иголки, да нити

      — Когда Вы осознали, что не такой, как остальные? — спрашивает кто-то, но лица не видно. Да и не понятно, что этот «кто-то» человек или, быть может, чудовище. Страшное чудище, что вырисовывало больное сознание время от времени.       — Я всегда это знал. То, как родители смотрели на меня, знаете, точно давало понять, что я — это не что-то от мира сего. Меня пичкали таблетками, а теперь я здесь, — тихо шепчет Антон, опустив голову.       — Вы знаете, где сейчас находитесь? — с интересом спрашивает незнакомый голос «кого-то», кто совершенно мальчишку, а то и юношу, не интересовал. Антон лишь отрицательно качает головой. Петров совсем не знает где он, с кем он и как сюда попал, но. Есть одно мерзкое, отвратительное «но». Тут юноша отнюдь, не от дел благородных.       Антон проснулся резко. Открыв глаза, он и пошевелиться не в силах от леденящего душу страха. За окном тихо выл ветер, а в окно кто-то постучал. Что-то черное, силуэт словно человеческий, но с огромными рогами. Петров вздрогнул, зажмурившись, а в мыслях лишь: — «Засыпай, засыпай. Все будет хорошо, тварь тебя не тронет» И все это повторялась, с каждым разом звуча все страшнее, пока не услышал тихое: — То-о-о-ша.

***

И после, все резко стихло. Через пару минут Петров уже и выглянул. Никакого силуэта, голоса и стука. Словно ничего и не было, совсем ничего. Но кто же знал, что все то, что видел и слышал Петров — это лишь больное сознание. В самом деле, ничего и не было. А на утро, когда мать будет вновь заставлять пить его таблетки, слушая тот отвратительный бред. Он болен. Сильно болен.