Обратная сторона

«Усачев бы удавился, чтобы попасть сюда», — безжизненно заключает Женя про себя. Чёрные фраки мелькают повсюду, будто мухи на сахаре. Он не хотел сюда приходить. В глубине души таилась нелепая надежда: Владимир вдруг встанет, громко скажет, возьмёт его за руку перед всеми, или хитро посмотрит и едва заметно поманит пальцем. И тогда они, облачённые в бархат и вышивку словно в кандалы, сбегут, навсегда растворившись в ночи. Каждый новый этап этого жестокого спектакля словно втаптывает в грязь его душу аккуратными туфельками дам высшего общества, но надежда не умирает до тех пор, пока Мединский не целует невесту под десятками взглядов. Бедного безчарого, наивного мальчишку просто использовали и выбросили. Внутри что-то ломается, останавливается, выходит из строя. Марина в ослепительном белом платье, украшенном славянскими узорами, прекрасна. Владимир должен быть счастлив, впервые поступив «правильно». Но он и так счастлив. В этой игре ты либо играешь свою партию, либо оказываешься сломанной марионеткой. Мединский даже не смотрит в сторону Жени, не рассчитывая, что тот сможет переступить через себя и прийти. Верховная жрица символически делает семь взмахов волшебной палочкой, и на пальце Владимира появляется кольцо. Женя уже достаточно долго в этом жестоком магическом мире, чтобы понять: это не просто магический брак, это конец его собственного существования. Где-то рядом радостно кричит Гамаюн, маша крыльями. Впереди ещё три дня празднований, но у него осталось несколько часов, после которых он навсегда исчезнет среди безчарых. Его «долго и счастливо» будет прожито не с ним. Владимиру больно смотреть на опущенные хрупкие плечи Жени, на его погасшие глаза, прежде искрящиеся изумрудной зеленью, а теперь мутные, пустые, словно болотная вода. Он хочет сказать, что сделал это ради блага всех, но даже сам себе не верит. Рядом смущённо улыбается Марина, юная магесса, прекрасная, словно бутон цветка. Нравится ли он ей на самом деле, или это лишь продолжение игры? Глаза Владимира невольно возвращаются к тонкой, сломленной фигуре в чёрном, к этому идеальному образу траура, траура по самому себе. Что же ты натворил? Зачем разбил доверчивого юношу? Даже на самопрезрение он сейчас не имеет права — свадьба в высших кругах строго регламентирована. Когда начнётся неофициальная часть, хотелось бы подойти, извиниться, спросить, что будет дальше, но Владимир боится, что Женя даже не захочет разговаривать с ним. Отец впервые смотрит на Владимира не с презрением, а с молчаливым одобрением. Конечно, слабый маг в семье потомственных авроров наконец-то сделал достойный шаг — женился на девушке с идеальной родословной. Но стоит ли это его внутренней боли? Женя слоняется среди незнакомцев. Птица-девушка качает головой, словно сочувствуя, говорит: — Здесь не будет счастливого конца. Дай мне хоть выпить, сама я не могу. Женя, чувствуя себя идиотом, подносит бокал к её губам. Внутри клокочет желание разбить дорогой хрусталь, закричать, расплакаться, но что это изменит? Владимир поступил как настоящий политик, а он оказался игрушкой, заменяемой без сожаления. «Он хоть когда-нибудь любил меня?» — спрашивает Женя у Гамаюн, чувствуя, как теряет контроль над собой. Птица улыбается странной, мягкой улыбкой: — Все спрашивают о будущем, а ты — о прошлом… Какой милый и одинокий. Женя вновь проваливается в воспоминания: первая встреча в библиотеке Владимира, искренний восторг, смущение, тепло прикосновений, первый настоящий поцелуй. Он знает, что это было искренне. Очнувшись в настоящем, он ощущает невыносимую боль, искажённое лицо дрожит от едва сдерживаемых слёз. Владимир замечает его среди гостей и, забывая обо всём, ведёт в сторону балкона, отчаянно пытаясь достучаться до Жени: — Посмотри на меня, прошу… Что с тобой? Женя вытаскивает тонкий блокнот с насмешливыми комментариями к научным трудам Владимира. Это его прощальный подарок: — Эта птица ужасна, но она права. Нельзя жить прошлым. Прости, я домой, теперь навсегда. Холодные губы касаются щеки Владимира, поцелуй больше похож на прощание с умершим. Женя отворачивается и уходит, навсегда закрывая за собой дверь. На улице сливаются богатство волшебной Москвы и серость безчарого мира. Женя едва доходит до своей квартиры, захлопывает дверь, и в тишине, накрытый волной боли, сползает по стене, рыдая вслух, как брошенная на произвол судьбы раненая собака, понимающая, что ей уже не выжить.