You have a sweet tongue

Сонхва был тактильным, милым, нежным и стеснительным человеком. Он проявлял заботу к младшим, играл с ними, гулял, утешал их, когда было трудно. Для ребят Сонхва был заботливой мамочкой, которая поддержит, приласкает, а в случае чего и побить может или наказать уборкой. Несмотря не на что, его любили и уважали младшие. Кроме Хонджуна. Его отношение было особым к старшему. Он не любил прикосновения, жил музыкой и новыми идеями, был полон сил и энергии. Идеальный лидер. Старательный лидер. Требовательный лидер. Когда дело доходило до работы, он становился настоящим тираном. Уён неоднократно говорил это, потому что взгляд лидера был испепеляющим и пугающий во время тренировок. Это привлекало Сонхва больше всего. Требовательный взгляд Хонджуна заставлял подчиниться ему полностью. Растоптать свою гордость и отдать всего себя. Но Хонджун никогда не смотрел так на него. Никогда не ругал его и не наказывал. Лидер был мил, терпим и добр с ним. Он же папочка. Как он может быть жёстким со своей «жёнушкой»? Сонхва это начало раздражать. Он специально закусывал губу, когда Хонджун смотрел на него, облизывал губы при нём, в шутку обижался и дулся. Губы были слабостью Хонджуна. Он рассказал им, когда они выпивали и даже привёл в пример губы Сонхва! Сказал, что они пухлые и мягкие на вид. Так какого дьявола он ждёт! Настроение Сонхва испортилось окончательно. Хонджун никак не реагировал на него, пока остальные говорили «о мамочке, которая не в настроении и папочке, который не уделяет ей внимание и поэтому она злая». Да, чёрт возьми, он хотел внимания к себе. Он зол и не в настроении. Избегал бестолкового лидера, часто был с Уёном и Чонхо, обнимался с Саном, Юнхо, Минги, разговаривал по душам с Ёсаном. Так и закончилось спокойствие. Хонджун как Цербер с цепи сорвался. Постоянно был зол, раздражителен, был жёстче, чем прежде. Уён даже слёзы использовал, но это не помогло с разъяренным лидером. Тренировки стали сложнее, всё было распределено по времени, если кто-то бунтовал, шёл сразу в комнату к лидеру и выходил оттуда послушным и пушистым. Целая неделя ада длилась, пока ребята не попросили поговорить Сонхва с Хонджуном. Ибо «хён, ты самый старший и единственный, кто может вразумить злого лидера. Ты его лучший друг и опора. Поговори с ним, иначе он сожрёт нас всех». Сонхва не хотел разговаривать с лидером, но ради детей согласился. Он отправил ребят домой, благо им дали пару дней выходных, и отправился на разговор с лидером. Хонджун сидел на диване и смотрел какое-то шоу без интереса. Он не замечал ничего, погрузившись в свои мысли. Терпение ему было не занимать, но оно закончилось быстрее, чем лидер думал. Всё из-за Сонхва и его обидчивости на что-то. Это злило и расстраивало Хонджуна до глубины души. Его малыш обиделся на него, а он не знает из-за чего и почему. Сонхва идеальный. Красивый, умный, добрый и слишком тактильный по отношению к другим людям. Хонджун был собственником и ревнивым человеком. В конце концов, просто взял пульт и выключил херню, которая шла по телевизору. Он устало прикрыл глаза, откинув голову на диван. В общежитии было тихо, видимо, парни уехали, не выдержав злого лидера. Вполне ожидаемо, когда Минги сказал, что «устал от злого папочки, и вообще, родители должны показывать пример детям и быть спокойными». Тогда он бегал, как никогда в жизни. Хонджун чуть не сожрал его, но менеджер спас ситуацию. А теперь он один тут сидит и не знает, что делать. Тяжесть на ногах отвлекла его от мыслей, он резко открыл глаза, поднял голову и обалдел. Сонхва, его милый Сонхва, сидел у него на ногах в одной длинной белой рубашке с цветком и смотрел на него таким взглядом, будто просил оттрахать его. В штанах становилось тесно и неприятно, а Сонхва кусал свои блядские губы и теснее прижимался. –Джууннии, — Сонхва пропел его имя с возбуждением, — почему ты такой злюка? Что-то случилось? Или же… — он провёл по груди лидера, спускался ниже, дотрагиваясь до бугорка, сжимая его, — или же у тебя недотрах, милый. Слова Сонхва, как сладкий мёд разливались в сознании Хонджуна. Такого возбужденного хёна он не видел никогда, но это было захватывающе. Покусанные пухлые губы, возбуждённый взгляд, прозрачная рубашка и ошейник на шее, были кинком капитана. Он обожал, когда Сонхва ходит с чокером и в чём нибудь просвечивающим. Такого Сонхва хотелось трахать всю ночь, кончать в него и целовать без перерыва. Хонджун положил руки на бёдра Хва. Они были мягкими, гладкими и нежными на ощупь. Одной рукой Хонджун обнял Хва за тонкую талию, а другой притянул за шею к себе. –Хва, перестань, иначе…– Сонхва перебил его. –Хочу, чтобы ты меня сделал своим. Хочу, чтоб твои метки были на моём теле. Хочу, чтобы ты целовал меня и обнимал. Хочу тебя в себе. Хочу-хочу-хочу, — Сонхва хныкал и скулил. Он был капризным и нетерпеливым, –хочу тебя, Джуни, хочу твой член в себе, твои губы и руки на моём теле. Возьми меня и трахни уже. Иначе я найду другой способ или человека, который будет желать меня. –Хва… заткнись, — в его голосе слышался приказ, от которого у Сонхва перехватило дыхание, — Заткнись, иначе я свяжу тебя и буду трахать до тех пор, пока ты ходить не сможешь. О, да, именно этого и хотел Сонхва. Он хотел подчиниться Хонджуну, он хотел, чтобы его связали и целовали, обнимали и кусали. –Хочу. Хонджун перестал сдерживаться. Он притянул Сонхва к себе и впился в его охуенные пухлые губы, такие невинные и развратные одновременно. Он хотел сожрать его целиком, если бы это было возможным. Хонджун укусил нижнюю губу Сонхва, оттягивая её зубами, облизнул маленькую ранку, и вновь поцеловал его. Проникнув в горячий рот Сонхва, Хонджун глубже целовал его, подчинив язык Хва, кусал нежные губки, причиняя боль и возбуждение обоим, наслаждался своей властью и подчинением Сонхва. Когда воздуха стало не хватать, Хва отстранился от губ лидера с громким причмокиванием. Между ними тянулась ниточка слюны, напоминая о поцелуе. Он не знал, что его Джуни умел так целоваться. Недоверие и ревность проникли в сердце Сонхва. –Джуни, ты с кем нибудь целовался до меня? — Сонхва спросил обманчиво нежно, обнимая лидера за плечи. Его кожа горела, а член упирался в живот Хонджуну, требуя ласки. Он хотел, чтобы его Джуни был только с ним. –Да, но это неважно. Мои мысли заняты тобой последний год. Ты не умеешь прятать свои чувства, тем более от меня, малыш. Ты можешь мне довериться, я не подведу, Хва. Малыш… сердце Хва застучало быстрей, а щеки порозовели. Он был смущен и рад одновременно. Его губы тронула нежная улыбка, а глаза сияли словно бриллианты. Хонджун никогда не видел такой красоты, как Сонхва. Его малыш был очаровательным и сладким, как булочка. Он тонул в его глазах и хотел раствориться в нём Лидер нежно погладил по щеке Хва, притянул к себе и мягко поцеловал. Такая отзывчивость Хонджуна умиляла, он не хотел сделать больно Хва, он хотел насладиться им. Вдыхать его запах, целовать его кожу, обнимать и любить его. Хонджун поднял Хва на руки, словно пушинку, и отвёл в комнату. Было темно, душно, и тихо. Лунный свет пробивался через окна, освещая чистую комнату. Здесь всегда было чисто благодаря его малышу. Он был заботлив и мил. Хва усадил Джуна на кровать, а сам сел на пол, чтобы было удобнее осуществить свои мыслишки в реальность. Медленно расстегнув ширинку лидера, он освободил внушительный член из белья и провёл по нему рукой. Джун стиснул зубы, но продолжал смотреть на развратного Сонхва, которого всё устраивало. Хва медленно надрачивал член лидеру, проводил языком по всей длине, и медленно взял в рот. Хонджун не знал куда себя деть. Рот Сонхва был горячим и узким, чтоб его. Он гладил его по волосам, дёргал слегка за них, направлял его. Хва взял на половину, сжимая щёки, нежно облизывая мокрым языком, издавал гортанные стоны, потому что ему хорошо. Ему нравится член Хонджуна и это выглядит так естественно и правильно. Хва делал минет, как профессиональная элитная шлюха. Он брал всё глубже, подавлял в себе рвотные позывы и наслаждался членом во рту. Вены на шее Хонджуна вздулись, в глазах тёмные пятна мешали смотреть на его Хва, поэтому, он нежно отстранил от себя недовольного малыша и кинул его на кровать. Хва не нравилось, когда его прерывают, он надул свои губки и обиженно смотрел на лидера. –Джуни-и, я же ещё не закончил, ну зачееем, — Сонхва хныкал, как маленький ребёнок у которого отобрали чупа-чупс. Такой его вид возбуждал ещё больше. Хонджун думал, что кончит пока смотрит на такого развратного старшего. Достав верёвку из комода и смазку, направился к обидчивому Хва. Руки его малыша были красивыми, с длинными пальцами и мягкой кожей. Он привязал руки к кровати, обездвижив Хва. –Малыш, ты просто потрясающе красив, — голос Джуна охрип от возбуждения и красоты его мальчика. Хва это знал и пользовался этим знатно. Ему нравились хищные взгляды лидера на него и его тело. Медленно раздвинув стройные ноги, Хва закусил пухлую губу и смотрел невинно и жалобно. –Папочка, я хочу тебя, помоги своему малышу. Он голодный и ему холодно. Согрей его, папочка, своим теплом. Он так жаждет этого… — Хва произносил милым и невинным голосом те слова, от которых краснеет обычно, но не в этот момент. Хонджун не стал медлить. Он снял свои вещи, устроился между ног Хва, который сгорал от возбуждения. Один его блядский вид заставлял хотеть его, желать, брать. Джун размазал смазку на пальцы, и ввел один палец. Хва немного нахмурился, но продолжал смотреть на своего папочку. Да, всё верно. Они папочка и мамочка, и эта ситуация правильная. Хонджун мягко растягивал хва, гладил стеночки ануса, водил до костяшки и ввёл второй палец. –Аааах, папочка, так хорошо, — неприятные ощущения сменились на такие нужные и возбуждающие, — не останавливайся, прошу, аааааах, даааа. Хонджун ввёл третий палец легче, чем предыдущие. Он видел, как его мальчику это нравится. Он сам насаживался на пальцы, стонал и просил еще. Он вытащил пальцы и услышал разочарованный вздох. Сонхва смотрел на него с обидой, желанием, а его красные щеки и блестящие глаза говорили о похоти. –Попроси меня, малыш. Хонджун не собирался уступать Сонхва. –Папочка… папочка, пожалуйста… твой малыш хочет член в себе. Пожалуйста. Я прошу тебя, папочка. Трахни меня, папочка. Я хочу. –Такой капризный у меня, — Хонджун мягко провёл по его щеке и чмокнул его в губы, — твой папочка исполнит твою прихоть, малыш. Папочка трахнет своего малыша и кончит в него. Член Хонджуна вошёл резко и до основания. Громкий стон боли и удовольствия раздался по всей комнате. Хва выгнулся до хруста костей, обнимая лидера за поясницу. Поцелуи — бабочки оставались на теле Хва. Щёки, подбородок, вкусные губы, нежная шея на которой появились кровавые засосы. Хонджун кусал его шею, как будто хотел откусить его плоть. Поцелуи и укусы продолжались до груди, и ниже. Лидер облизнул сосок Хва, цепляя зубами, оттянул его и отпустил. Его малыш так дергался и жалобно стонал. Это были прекрасные звуки для ушей Джуна. Со вторым соском он так же расправился, оставил засосы на груди и толкнулся внутрь Хва. Слёзы начали стекать по лицу Хва, глаза закрылись от возбуждения, а тело горело. Хонджун постепенно увеличивал темп, обнимая своего мальчика за талию, и целуя в мягкие губы. Член Хва так пульсировал и тёрся о пресс Джуна, что он кончил и не заметил этого. Ему было не до этого. Его Джуни, его папочка сейчас трахал его, как никогда, насаживал по самые яйца. Хва кричал, как не в себе, когда член стал вбиваться в него сильнее, а шлепки слышались везде. –Ааа ааа, здесь, дааааа, здесь, папочка, пожалуйста, сильнее ааааааааххх, я, ааааа, я сейчас кончуууу ааааааааххххх, ещё ещё ещё, — Сонхва кричал, просил, умолял и требовал, как сумасшедший и помешанный. Ему было так хорошо, что он заплакал сильнее. Ошейник сдавливал горло, укусы Джуна были везде, а рубашка местами порвана. Сонхва чувствовал, что скоро кончит, как всё прекратилось. Он хотел убить лидера за то. Он хотел кончить. Он злой и рассерженный. Стон полный злобы вырвался наружу, когда Хонджун развязал его руки. Сонхва толкнул Джуна на спину, а сам оседлал его. –Ааааах, как хорошо, — Хва начал двигаться на члене Хонджуна, словно покорял необузданного жеребца. Руки сжимали талию Сонхва, насаживая сильнее на член, — как же хорошо, папочка, мне так хорошо, аааахх. Ещё, здесь, так даааааа, даааа, здесь, сильнее, папочка, сильнее. Твой малыш так хочет твоё семя внутри. –Малыш так хочет мой член, что готов кончать много много раз, да, малыш? Хонджуну нравился развратный Сонхва до безумия. –Да, да, малыш готов… малышу мало, он хочет ещё… –Тогда папочка поможет своему малышу быть оттраханым членом папочки. Хонджун сильнее сжал бёдра Хва и ускорился на бешеный темп. Хва чувствовал всё в этот момент. Кайф, эйфорию, нирвану. Он выгибался, как кошка и кричал как дешёвая шлюха. –Папочка…уже. Совсем скоро, ааахх, кончи… кончи в меня, папочка… ещё ещё да, да, здесь. Последний рывок, и Хонджун кончил в Хва обильно. Стон Сонхва заполнил тишину в комнате. В нём было столько чувств и эмоций, что он расплакался от оргазма и был ослаблен. Джун медленно вышел из него, прижимая к себе для поцелуя. Хва такой чувственный и тактильный после оргазма и такой милый. –Джуни, –его голос охрип от стонов и криков, был тихим и нежным, — Джуни, я люблю тебя. В этих прекрасных глазах можно погибнуть и исцелиться. Хонджун смотрел ему в глаза и видел искренние чувства. Он прижал Хва ближе к своему телу, нежно гладил талию, бедра, вызывая мурашки по коже Хва. –Я тоже тебя люблю, Хва. С самого начала. И отпускать не собираюсь. Теперь ты мой, малыш. Хва счастливо улыбнулся и поцеловал Джуна. Их первый секс стал лучшим, но не последним. Обнявшись, они так и уснули, крепко и без тяжести на сердце.