Атлантида зовет

      Номер фешенебельного отеля в Нью-Йорке. За панорамным окном мерцает ослепительными огнями город. Нора задумчиво рассматривает стеклянные здания. До тошноты трогательные германские пейзажи надоели ей еще с детства, и душа требовала холодной, величественной роскоши, воплощенной в этом американском мегаполисе.       Нора наблюдает из темноты, как притаившаяся хищница: свет ей нужен будет потом, для других целей. Она отходит от окна и мягко откидывается на кровать. Одна за другой на пол падают туфли с каблуками, и Нора чувствует долгожданное облегчение, которое быстро сменяется болью, пульсирующей во влажных мозолях. "Красота требует жертв" — думает она, и тут же отвлекается на скрип двери ванной.       — Ты готов? — спрашивает Нора.       Ее голос звучит так, будто она допускает варианты ответа, хотя это не так. И даже в темноте она видит по его глазам , что он это понимает.       — Приступай же, малыш. Я так устала.       Сегодня она не назовет его по имени, и это он тоже знал. Он робко подходит к кровати и становится на колени.       — Свет.       Он вопросительно поднимает на Нору свои невинные карие глаза, но, догадавшись о своем промахе, идет включить свет. Когда он возвращается на место и становится на колени впереди нее, он выглядит еще более робким. Так даже лучше.       — Приступай, бейби, — командует она на английский манер.       Миг наступает, и упругие губы в розовом блеске обхватывают большой палец на левой ноге. Из груди Норы вырывается стон. По-детски нежный рот ласкает ее пальцы один за другим, обдавая саднящие мозоли мятным холодом. Она не сдерживается и второй ногой начинает гладить его голову. Темные завитые волосы приятно щекотят ступню. Не прерываясь, он поднимает на нее глаза, будто удивляясь внезапной нежности. Нора понимает, что переборщила, и переводит взгляд на свое отражение в оконном стекле.        Что больше всего раздражало Нору? Нет, не разъяренные фанатки и не письма с угрозами: злоба кучки несмышленых подростков — последнее, о чем беспокоятся женщины вроде нее. В конце концов, это было ожидаемо.       Нет, больше всего ее бесило, когда их называли "красивой парой". Когда так говорят, имеют виду, что мужчина и женщина красивы схожим образом. Но она знала, что у них все не так.       У ее мужа — притягательность площадного жиголо, с личиком достаточно смазливым, чтобы можно было продать несколько десятков тысяч дисков с его изображением, но не более того. Лишь женственная невинность спасает это банальное лицо от забвения. Но увы, такие мужчины быстро увядают: пройдет еще пара лет, и это лицо будет вызывать у нее только отвращение.       Ее же красота — злая и величественная, красота настоящей аристократки. Красота, которая не стареет, красота, доступная только поистине видящим и чувствующим. Красота, которая не продается.       Разве может его смазливость поставить кого-то на колени так, как ее красота поставила на колени его?       Он увлеченно, но с осторожностью ласкает уже другую ногу, зализывая раны от тесной обуви Норы. Прежнее возбуждение распаляется с новой силой. Прежде чем закрыть глаза, Нора цепляется взглядом за какую-то надпись "Atlantic" на билборде за окном. В ее голове всплывают строчки: О, маленькая королева Я твой шут, давай же, Повелевай мной, а я пошлю S.O.S. любви       Бурным всплеском наслаждение растекается внутри нее, и она чуть слышно шепчет: "Конечно, малыш, я исполню твою просьбу".       Она открывает глаза и слегка пинает парня между глаз, чтобы тот отцепился от ноги. Он едва не падает назад и успевает опереться на руки. Из носа бежит струйка крови, стекая по раскрасневшимся губам и перемешиваясь с размазанным блеском. В уголках смиренных карих глаз собираются слезы.       Ночь только начинается.