Crying in the rain

«Ты никогда не видела, как я плачу? Плачу просто смотря в твою сторону, плачу от невозможности отвести взгляд, плачу, вспоминая наши короткие разговоры и каждое слово, произнесённое тобой, плачу, внезапно почувствовав губами призрачное тепло твоей кожи…? Можешь не пытаться вспомнить, я точно знаю ответ. Ты никогда не видела ни одной моей слезы, рождённой любовью к тебе. Это не твоя вина, это не плохо, это так, потому что я хочу, чтобы ты не знала ничего о моих слезах. Потому что я умею прятать слёзы так, чтобы их не увидел никто. Чтобы их не видела ты… Я научилась — специально ради тебя — нашла способ спрятать это проявление слабости и выражение страдания. В этом я нашла помощника среди твоих фаворитов, твоих любимцев. Ты ведь так любишь дождь. Любишь слушать хоровое пение капель, барабанящих по крыше. Ради тебя его полюбила и я. Полюбила и нашла в нём надежного союзника и идеальное прикрытие. Все слёзы, посвящённые тебе, я спрятала в дожде. Я люблю думать о том, что эти слёзы и дождь становятся — из раза в раз всё сильнее — единым целым. Иногда я сама не вижу грань между ними и не понимаю: это дождь помогает мне спрятать слёзы, или же слёзы прикрывают дождь? А может, дождь — это и есть мои Настоящие слёзы? — ведь двух солёных ручейков, бегущих из моих глаз, не может хватить, чтобы выразить всё то, что я чувствую, когда мне где-то на улице мерещится твой запах, или когда мне кажется, что я слышу твой голос рядом… Мы с твоим любимым дождём отлично справляемся. Ты не видишь моих слёз. Не видишь, как постепенно намокают мои щёки, когда я вижу тебя издалека, когда я просыпаюсь и понимаю, что держала тебя за руку — только во сне… Это тянется давно, столько же, сколько длится и растёт моя любовь к тебе. Но её, конечно, ты тоже не видишь. Знаю, что день, когда я полюблю солнце и буду греть лицо в его лучах, буду ходить по улицам, залитым светом, и не бояться, что ты увидишь их… Мои слёзы. Этот день обязательно настанет, он не может не настать. Рано или поздно придёт время, и плакать будет не о чем. Я не могу знать наверняка, когда это будет, и какая из границ этого мира ляжет между нами. Кто из нас окажется по какую сторону… Но я знаю, что этот день точно будет для меня самым счастливым днём — освобождением моих слёз. Но ты их не увидишь и тогда…» Она отдалилась от стола и окинула только что написанное письмо взглядом. Почерк неразборчивый, слева клякса, бумага оторвана неровно… Всё, как всегда. Так же небрежно и бессмысленно. Она перевела взгляд на часы — половина первого ночи. На окно — тихо воющий ветер гоняет карусель сухих листьев: когда они проносятся мимо окна, свет от лампы окрашивает их в различные тогда охры. Стук первых капель о подоконник пробудил её от полусна, навеянного палитрой увядающей природы. Она открыла окно, оставила лист бумаги снаружи на подоконнике. Написанные строки медленно расплывались, а через некоторое время размылись вовсе. Любимый помощник, искусный конспиратор — дождь — как обычно спас их. Спас каждую от другой, как и всегда.