с клубникой в декабре.

— Малая, вот скажи мне, почему ты так далеко и почему такая маленькая? — почти разочаровано выдохнула Аня, переставляя телефон со стиралки на раковину. Лера возмущенно выпятила верхнюю губу, откидываясь на подушку и показывая всем своим видом, что сама не в восторге от сложившейся ситуации. Черноволосая хотела уже съязвить, но в этот момент Горохова склонилась над раковиной, обхватывая ту по обе стороны руками, и судорожно выдохнула. — Эй, ты чего? — осторожно спросила Лера. Анины резкие перепады настроения все еще были загадкой. Горохова имела сложный, практически нестерпимый характер, но Леру это как-то мало волновало. Просто значит — скучно. От тихого вопроса Аня дернулась, как он раската грома. Девушка слишком часто начала уходить в себя, слишком часто стала открывать те двери души, которые были забиты досками и замурованы. Все бы ничего, если бы не эти обеспокоенные и немного грустные глаза в экране телефона. Хотелось притянуть ее к себе, обнять, успокоить, сказать, что все хорошо. Долго гладить черные волосы, путаться в них пальцами, но гребаный интернет — иллюзия общения. Иллюзия жизни. Клетка без решетки. — Все хорошо, просто задумалась. Не бери в голову, Лер, — улыбнулась Гора, взъерошивая свои волосы. Ткаченко недоверчиво прищурила глаза, но ничего не сказала. Девушке не хотелось выводить Аню из себя. — Тогда поведай мне о своих планах на день, Анечка, — Лера игриво накручивала на палец темную прядь собственный волос, исподлобья смотря в экран телефона. Аня покачала головой на игривый жест подруги, но все же легкая улыбка появилась на ее лице. Хитрая Лера всегда знала, как вернуть пропавшее, казалось навсегда, настроение. — Ну смотри, Ле-ро-чка, — игриво качая головой на каждый слог имени, начала Аня. — Мне нужно съездить по делам. Потом я хочу заскочить к парням на студию, обговорить все по поводу нового трека. А вечером девочки хотели встретиться, потусить. Таня хочет повести Юлю в «Энджой». — И ты тоже пойдешь туда? — как-бы невзначай спросила Лера, смотря куда угодно, но только не на Горохову. — Ну да, — ответила Аня. Девушка взяла телефон в руки и перешла из ванной комнаты на кухню. Лера на той стороне видеосвязи угрюмо молчала, сверля взглядом потолок. В горле стоял неприятный ком. От куда только он взялся? Она не должна ревновать. Просто не имеет права на это. Но от одной только мысли, что Аня будет там среди десятков убуханых и укуренных бабских тел, хотелось кому то в глотку зубами въехать. — Лер, ты чего? — искренне удивилась Гора, впиваясь взглядом в ровную линию скулы. Брюнетка упорно «любовалась» потолком, не желая признавать очевидное. — Малыш.. На последнем слове Лера сдалась, переводя глаза обратно на Аню, которая слишком обеспокоенно всматривалась в экран телефона. Иногда брюнетке казалось, что они с Горой знакомы больше, чем всю жизнь. Эти все слова: «малыш», «солнышко», «куколка». Ну не говорят так люди, которые общаются пару недель. Да и знали они друг о друге практически все. Каждую ранку на сердце, каждое слабое место. Два оголенный провода. Две души наизнанку. — Ну, маленькая, я слушаю, — пыталась докопаться до истины Аня, склоняясь ближе к телефону. — Я не хочу, что б ты шла в тот клуб, — практически одними губами сказала Лера, но взгляда не отвела. Смотрела четко в карие глаза напротив и на одном дыхании выпалила: — Там все эти телки, наркота, бухло. Я не маленькая, Ань, я знаю, что это за клуб. Я о тебе волнуюсь, ты же знаешь. Я б и Юле сказала, но она точно не послушает. Так хотя бы ты дома останься. Аня смотрела на Леру, но практически не слышала слов. Ее заворожили точеные черты лица, щеки и носик, начинавшие краснеть, карие глаза, в которых читался укор и что-то еще. Какой-то непонятный сгусток несуществующих чувств. Лера все говорила и говорила. Что-то про пьяных, про секс и наркотики. Глупышка. Маленькая Лера так рьяно приводила доводы, по которым Аня должна остаться дома, что Гора не могла не согласится. — Хорошо-хорошо, малышка. С тобой в любом случае мне лучше, чем там, — Ткаченко довольно хмыкнула и лучезарно улыбнулась, обнажая верхний ряд зубов и в этот момент Аня поняла, что готова сделать все, что угодно только из-за одной этой улыбки. Девушки еще долго говорили на разные темы: то о погоде, то о наглой Банзур, которая упорно пыталась откусить Лерины волосы, то о неудобных туфлях, которые пришлось одеть на финал. У девушек быстро вошло в привычку быть всегда на связи. Они могли не говорить, могли лишь иногда поглядывать в экран телефона, могли перекинуться парой слов, а потом опять молчать. Как будто-бы рядом. Как будто-бы в одном доме. Лера доваривала суп, когда где-то в уголке кухни послышалось тихое пение. Девушка подошла ближе к телефону ища взглядом Аню. Горохова стояла спиной к камере, умиротворенно поглаживая своего кота. С ее стороны до Леры долетали обрывки песни: — На самом одиноком корабле Я приду к тебе с клубникой в декабре, прос.. — Надеюсь, ко мне ты приедешь раньше, чем в декабре, — тихий шепот перебил Анино пение. Девушка вздрогнула и повернулась к телефону, тут же цепляясь взглядом за уже родные черты лица. На экране мобильника, прямо над Лериной головой, светилось одно не прочитанное сообщение. Аня открыла Телеграм, не отключаясь от видеозвонка. По телу разлилось приятное тепло. Гора перевела взгляд на Леру в маленьком окошке в углу экрана. — Конечно раньше, малышка. Обещаю. «Завтра в час на вокзале. Я нашла человека, который передаст тебе приглашение.» Сообщение от Ксюши было прочитано.