Возвращение.

      В доме на площади Гриммо было тихо. Там всегда так было, только если мать не устраивала эти светские вечера, на которых Сириусу было неимоверно скучно. Хотелось сбежать подальше от назойливых гостей и девиц, что готовы были вешаться ему на шею. А он терпеть этого не мог.       Он никогда не думал, что возвращаться домой так сложно. Его нога не ступала на этот порог вот уже много лет… Но он до сих пор помнил каждый уголок обители. Завяжи ему глаза и он безошибочно найдёт верную дорогу к своей спальне или в столовую. Здесь пахло затхлостью и пылью, что неприятно щекотала нос. Блэк прошёл дальше по скрипучим половицам в гостиную. С тех пор ничего не поменялось. Диваны, обтянутые китайским шёлком, покоились в чехлах. Рояль, на котором его с Регулусом заставляли музицировать иногда по несколько часов тоже был прикрыт тканью. И только картины были нетронуты. Семейный портрет возвышался прямо в середине комнаты и сразу же бросался в глаза. Вальбурга с её ледяным взглядом и непроницаемым выражением лица сидела в мягком кресле. Гнедые волосы убраны в строгий пучок, стянуты тугим узлом. Такое же строгое насыщенно сливовое платье с буфами и белым воротником. Она всегда отдавала предпочтение каким-нибудь неброским цветам и оттенкам. От неё веяло нотками мускатного ореха. Такой терпкий, яркий, тяжелый аромат, что невольно вызывал у него ассоциации с зимой. Да, мать напоминала ему зиму. Такую студеную, морозную. Как льдинки, колющие бархатистую кожу щек. Позади неё отец, что положил массивную руку на спинку мебели. Сири давно заметил, что он больше походил на Ориона, а вот младший был в матушку. На отцовской шевелюре ещё не поблёскивала седина, а вокруг глаз ещё не было морщинок. Он выглядит статно, властно. Оба родителя так выглядели и они были такими же при жизни. Ни тени нежности не было в их позах, глазах, жестах, лицах. Только холод и чёрствость.       Иногда Сириус поражался тому, каким он вырос. В таком мрачном доме и в такой угнетающей обстановке сложно вырасти добрым, жизнерадостным и понимающим человеком. Но он смог. И это было поразительно. Поэтому на семейном портрете он стоит чуть дальше от всех. Ему всегда не хватало усидчивости, в отличии от Рега, который всегда был спокойным и смиренным. Таким он вышел и на холсте. Да, он впитал те идеалы, что внушали ему чуть ли не с младенчества, но он тоже был другим. И старший это чувствовал. Всегда знал. Но они оба были слишком упрямы, поэтому потеряли друг друга. Навсегда.       Как-то раз, за пару дней перед тем, как покинуть отчий дом, Сири предложил брату уйти с ним. Они бы смогли спокойно жить у дяди Альфарда, который бы с радостью их принял у себя. — У нас есть шанс стать другими. Не такими, как они, — взволнованно произнёс старший Блэк, кинув взгляд на окно, в котором горел свет. Кабинет Ориона. Он подолгу засиживался там, восседая за дубовым столом и покуривая трубку. От него всегда пахло табаком. Это было ещё одно сходство между ними. — Я… я не могу. — Они промыли тебе мозги. И по сей день это делают. Младший был готов захлебнуться от эмоций, что переполняли его. Ему не хотелось, чтобы он уходил. Все эти года Регулус видел, как ему душно, как тяжелее с каждым днём терпеть родителей. Брат был словно маленькая птичка в клетке, что хлопает своими крыльями и пытается выбраться на волю. Слишком свободолюбивая, чтобы оставаться скованной прутьями. — Какой же ты эгоист! — не стерпел младший, тело которого уже била мелкая дрожь, — Порой ты думаешь только о себе. А как же моя мечта прислуживать Тёмному лорду? Я грезил об этом долгое время. — И слышать об этом не хочу. Тебе внушили эту дрянь и ты в неё веришь.       В тот день они так и не смогли договориться. А потом Сириус ушёл. Бесповоротно и безвозвратно.       Откровенно говоря, то без него дом опустел. Никто не пускал шуточки за завтраком, а матери не на кого было шипеть за это. Никто не наносил визиты в комнату Регги, чтобы просто подоставать его. Никто не взъерошивал ему непослушную копну кудрей. Никто не включал Queen на всю катушку. Никто не жаловался на Кричера. Поначалу он подходил к соседней комнате. На цыпочках крадясь, чтобы никто не заподозрил, что он скучает по «предателю крови». Миссис Блэк выжгла собственного сына из гобелена, превратив его портрет в чёрную дыру. Юноша прислонялся ухом к двери, как будто желая услышать до боли знакомый голос. Но в ответ была лишь тишина, которая медленно, но верно убивала все надежды на то, что он вернется.       «Прости, мне не хватило смелости противостоять им. Я не такой храбрый, как ты, Сириус» — выводил гусиным пером Рег на пергаменте, превращая его в письмо для брата. Глаза неприятно жгли слёзы, а пара хрустальных капель упали на ровный и красивый почерк. Он допишет его, но не отправит. Спрячет в дальний шкафчик своего рабочего стола. То самое письмо, что не дойдет до своего адресата.       О его гибели старший Блэк узнает из «Пророка». В статье было сказано, что он лишь пропал без вести. Но Сири сразу понял, что тот не объявится. То ли интуиция, то ли чутье, то ли кровная связь дала об этом знать. А как были убиты горем Вальбурга и Орион…       Жизнь Регулуса оборвалась слишком рано. Что такое восемнадцать лет? В его смерти он винил родителей, что привили ему эту дурацкую идею стать Пожирателем. Винил Тёмного лорда, что тот губил жизни таким юнцам, как его младший брат. Винил себя, что не смог настоять на своём тем роковым вечером. Что не смог убедить его пойти с собой.       Вслед за ним из жизни ушёл и Орион. А затем и его супруга. Он и с ними не попрощался. Звали ли они его, когда были на смертном одре? Ждали ли они его? Хотели ли видеть в последний раз? Это уже неважно. Прошлого не вернешь. Нужно было жить дальше, собирать себя по крупицам воедино.       Мужчина покинул гостиную. Уж слишком дурно на него влияла атмосфера этого места. Но сколько воспоминаний было связано с ним. В основном, конечно, горьких. Однако и положительные моменты тоже были. Мало, но они были.       Отперев дверь в свою комнату, он сразу же заметил, что здесь всё осталось нетронутым. И журналы, и любимые пластинки, и футболка, что мирно лежала на спинке стула. Жаль, что молью поеденная. Время не щадит никого. Плакаты с какими-то маггловскими девчонками висели всё ещё на стенах, выкрашенных в цвета родного факультета. Именно родного, потому что именно в Хогвартсе он обрёл свою настоящую семью.       В тумбе до сих пор хранилось колдо, что они сделали на Рождество. Все его участники были в одинаковых бордовых свитерах и только инициалы, вышитые золотой нитью, отличались друг от дружки. Джеймс был в оленьих рогах, которые сам Сириус ему и подарил. Своеобразная шутка, которую понимал лишь круг «избранных». Рыжеволосая Эванс, что постоянно пыталась вправить им мозги. Но всё было тщетно. Они остались такими обалдуями и в двадцать один… И Питер. Светловолосый юноша с красивыми глазами цвета ясного неба. Кто же знал, что именно он окажется предателем? Эта боль никогда не утихнет в сердце Блэка. Будет ноющей раной, гниющей и никогда не заживающей. В голове и по сей день не укладывается мысль о том, что это сделал Хвост. Из-за него Гарри остался сиротой, а Поттеры покоятся с миром под каменными плитами вот уже двенадцать лет. Сам же Сириус не может спокойно разгуливать по Косому переулку, как прежде. Ведь он опасный преступник, сбежавший из Азкабана. Ему хочется верить, что когда-нибудь он сможет восстановить своё доброе имя и войти в стены школы честным человеком.       Когда его взгляд упал на одну из девушек на колдографии, внутри что-то ноюще сжалось. Лоснящиеся темные волосы, светло-карие глаза. Этот тёплый взгляд, напоминающий очаг и умеющий согревать даже в самый холодный день. В сознании прозвучал её звонкий смех, вызванный его порой нелепыми шутками. Прикосновения Марлин напоминали ему солнце на рассвете, когда лучи касались лепестков полевых цветов, с которых ещё не успела сойти роса. Её кожа была мягкой, тёплой на фоне тихой, тёмной ночи. Рядом с ней он ощущал себя дома. Не так, как в доме на Гриммо, 12. А по-настоящему дома. Там, где тебя с нетерпением ждут, любят и ценят. Просто за то, что ты есть.       Есть поверье, что часто юноши выбирают себе будущих спутниц, похожих на свою мать. Но и тут Сири был исключением из правил.       Она была такой живой, такой яркой, такой притягательной. Даже когда выходила к нему в одном полотенце с мокрыми волосами, от которых веял ненавязчивый аромат чего-то цветочного и сладкого. Он запомнил родинки на её лопатках, до которого касался невесомо подушечками пальцев. Вычерчивал линии то от одной, то от другой «звезды», соединяя их и создавая «созвездия».       Они строили совместные планы и мечты, которым не суждено было сбыться. Судьба решила иначе. Но он был благодарен ей за Марлин. Она явилась в его жизнь тогда, когда он больше всего в этом нуждался. В тепле, заботе, ласке, что не смогла дать ему семья.       Кажется, он лишился всего: брата, друзей, любимой девушки… свободы, что так была дорога ему. Сириус больше не тот юноша, в жилах которого течет бунтарский дух и дух авантюризма. По крайней мере, не сейчас. Сейчас на него навалился груз удушающих воспоминаний, что повисли на нём и никак не хотят выпускать из своего плена.       Смог бы его принять обратно Ремус? Старый друг, из-за которого, собственно, и образовалась их компания. Именно из-за него Мародёры и стали Мародёрами.       Как же ему хотелось повернуть время вспять, чтобы снова, как и прежде, устроить ночные вылазки в Запретный лес. Чтобы снова сидеть в Хогсмиде, пить сливочное пиво. Чтобы снова ходить с Муни в «Сладкое королевство», потому что тот постоянно пополнял свои запасы шоколада. Снова засиживаться с ребятами допоздна в гостиной, чтобы шумно отпраздновать победу Гриффиндора в матче против Слизерина. Организовать очередную шалость, выбесить Филча и его злосчастную кошку. Он бы был рад даже оказаться на отработках в библиотеке, под строгим присмотром мадам Пинс, раскладывая пыльные книги по полкам в алфавитном порядке. Вытворить очередную шалость, проехаться по перилам, устроить перегонки по коридорам и лестницам, свалиться с неё же прямо на Поттера.       Былые времена позади. Но когда-нибудь он сможет стать таким же счастливым, как и прежде.