-
18 мая 2021 г., 06:18
Однажды ходил по морям корабль.
Имя ему могло быть – волею не отличающегося особо ярким воображением капитана – «Корабль», однако старпом, возмущëнная чуть было не потерянным шансом поднять команде настроение и боевой дух, с присущим её темпераменту пылом настояла на том, чтобы могучее китобойное судно обрело более звучное и грозное имя. Капитан, почесав пышную светлую бороду, задумался, поднëс ко рту любимый, чуть надколотый стакан с горячим крепким чаем и, отпив из него, изрëк добродушным басом:
– Что ж, Андайн права: корабль нужно назвать толково. И я, как капитан этой посудины, нарекаю её... экгхм... «Чайный котелок»!
– Это потому что наша команда – самая горячая и пышет жаром? – подал голос шкипер по прозвищу Папирус, худой и длинный, как мачтовый трос, парень с бумажно-сухими от соли и узлов ладонями. В отличие от его старшего брата Санса, служившего на том же судне боцманом, Папируса никто и никогда не называл по имени. Матросы усмехались и уверяли, что шкиперу всего-навсего очень идëт его прозвище, но на деле же никто не хотел признаваться, что его настоящее имя попросту забыли.
– Потому что Асгор так любит чай, что даже ром никогда не пьëт! – расхохоталась старпом, хлопнув себя по колену. – Правда же, Капитан Мохнатая Лапа?
– Так точно, старший помощник Андайн! – ей в тон ответил капитан Асгор.
Самая отчаянная и боевая из китобоев, старпом Андайн носила грозное прозвище «Бессмертная» – и повязку на левом глазу, потерянном во время пиратского абордажа. Корабль был спасен во многом благодаря её яростному неистовству и меткой руке: от резко свистящих гарпунов, срывавшихся с её ружья, пал каждый, чья нога касалась палубы «Котелка».
А ещё именно Андайн командовала поимкой самого упрямого из китов-косаток, чья туша смиренно ждала разделки в трюме рядом с пятью «товарищами по несчастью» размерами поменьше.
– Может б-быть, этот, п-последний, сойд-д-дет за два? – нервно пошевелив сверкающее на солнце пенсне, спросила Альфис, крайне талантливый, но неуверенный в себе судовой механик. – Он б-большой, взрослый, н-наверное...
– Сказано: семь китов, значит, семь, – широко улыбнувшись, развел руками Санс, – Пока не найдём ещё одного, на берег не сойдëм, такой уговор был. Хотя, если подумать... – он неожиданно подмигнул. – Я и сам устал уже по морям сКИТаться!
Матросы громко расхохотались неожиданной шутке; Папирус же почему-то сжал кулаки.
Не успело и двух недель пройти, как желание боцмана исполнилось: одним ранним утром вперёд смотрящий во всю глотку вскричал:
– Кит за бортом! Кит за бортом!
Любопытный Папирус, первым схвативший подзорную трубу, всмотрелся в морскую гладь. Прямо к кораблю направлялся...
– Это не косатка!!! Это самый настоящий...
– Кашалот! – взревела Андайн.
Вышедший на нос корабля Асгор, словно не веря своим глазам, долго глядел на могучего кита. Почувствовав на себе взоры Андайн и Папируса, он, как очнувшись, дернул плечами и, набрав в грудь побольше воздуха, скомандовал:
– Кита – на буксир! Лодки – на воду!
– Тросы готовь! – подхватила Андайн, соскакивая на палубу. – Этот кит будет наш! НГАААААХ!!!
И резким движением бросила гарпунное ружьё в руки Папируса. Тот от изумления разинул рот и воскликнул:
– Я наконец-то буду ловить кита! Спасибо, старпом! Ты – настоящий друг и боевой товарищ!
Неожиданно за бортом показалось что-то тёмное – а миг спустя корабль пошатнулся от мощного удара китовьего хвоста. Едва удержавшись на ногах и удержав в руках ружье, Папирус отыскал глазами припустившего к правому борту брата и, путаясь в ногах, устремился за ним.
– Как только покажется – стреляйте! – раздался где-то позади приказ Андайн. – Остальные – готовьте тросы!
– Мы не должны его упустить, – произнёс капитан, вскидывая ружье со сдвоенным гарпуном. – Кит под килем! Лево руля!..
Рулевой по прозвищу Большой Пëс послушно дернул штурвал. Папирус в предвкушении затаил дыхание и замер, высматривая тень на поверхности воды – и стоило ему предательски моргнуть, как ветер разнес вокруг тысячегласое: «ПЛИ!» и жужжащую песню гарпунов, а корабль вновь пошатнулся, едва не подбросив команду вверх.
С запозданием Папирус выстрелил в блестящую китовью спину. Гарпун взвизгнул и победоносно вонзился в плоть.
– Вяжите тросы! – скомандовала Андайн.
– Так точно, старпом! – ответил Папирус, быстро сплетая сухими пальцами лучший и наикрепчайший из изобретенных ими с братом узлов. Сам Санс, улыбавшийся с хитрецой, уже помогал вязать менее расторопным товарищам.
Кит метался и барахтался, утягивая корабль за собой. Большой Пëс вот-вот готов был сдаться и бросить штурвал, отдавая «Котелок» на волю своенравной добыче, но решительный взор старпома словно бы приморозил его руки к верному рулю.
– Налегай! Право руля, Пëс, право руля! – велела Андайн. – Папирус, помоги Псу! Живо! Не то этот кит перевернет корабль!
– Так точно! – вновь отчеканил Папирус, подскакивая к штурвалу и вертя его вправо.
Усилиям двоих моряков штурвал поддался, и опасно накренившийся корабль кое-как встал прямо, а тросы, удерживающие кита, совсем чуть-чуть, но всё-таки ослабли.
– Клянусь, когда мы поймаем его, капитанский стакан я наполню ромом! – Андайн вновь говорила словно бы из потоков ветра над головами команды.
– Не стоит, Андайн, – мягко ответил ей Асгор. – Я с радостью выпью стакан хорошего чаю с сахаром – лишь бы на камбузе не закончилось ни то, ни другое.
Санс с неведомой тревогой взглянул наверх – словно бы знал что-то, что было тайной для всех остальных, включая его собственного брата.
Тросы натягивались и ослаблялись, кит безуспешно пытался увести корабль на дно.
Сахар, чай и ром в камбузе не заканчивались вот уже сорок дней.
Команда изредка глядела в небо, любуясь рассветным солнцем.
Полдень не наступал.
