Сквозь века

***

Ровно в 6 утра Кларк нехотя поднялась с постели и поморщилась от резкой боли, которая пронзила ее плечи. Все еще сонно зевая, она побрела в ванную. Включив свет и взглянув в зеркало, девушка увидела причину дискомфорта: несколько синяков уродливо темнели на хрупких плечах. - Вот черт, - выругалась вслух Кларк, вздрогнув от легкого прикосновения. Осторожно нанеся мазь из аптечки, Кларк натянула темную футболку и широкие спортивные штаны. Затем девушка побрела на кухню, где запах свежего кофе заставил остатки сна окончательно улетучиться. - Доброе утро, милая! – улыбнулась Эбби, заметив своего растрепанного ото сна ребенка, - Завтракать будешь? Утвердительно кивнув, девушка прикрыла руками свой урчавший желудок. Затем оставив легкий поцелуй на щеке матери, села за стол. - Если ты все еще планируешь помочь мне в клинике, то с завтраком следует поторопиться! – добавила Эбби. - Мы же ко второй половине дня собирались? - Помнишь Энтони Спенсера, хозяина кафе, в котором мы частенько ужинали? Ты еще очень любила их фирменные блинчики с медом. - Да. И блинчики, кстати, по-прежнему там отменные, - ответила девушка, вспоминая лучезарную улыбку Оливии и бескрайнюю заботу Энтони, затем подметив задумчивый взгляд матери, спросила, - Что-то случилось?  - У него проблемы с сердцем. Я назначила ему встречу на восемь, - ответила Эбби.  - Что-то серьезное? - Пока не ясно. Но те симптомы, которые описала Оливия настораживают. На столе появилась овсяная каша с кусочками фруктов и горячий свежий круассан с шоколадной начинкой. - Прелести жизни с родителями, - тонко подметила девушка, одарив маму благодарной улыбкой, - Спасибо! - Приятного аппетита и поторопись, пожалуйста. Кларк утвердительно кивнула. Кларк пребывала в прекрасном расположении духа и с большим энтузиазмом предвкушала работу в студии. Они с Рейвен планировали решить несколько организационных вопросов касательно аренды художественной галереи. Так же необходимо было разобрать готовые буклеты, пригласительные, которые привез курьер еще утром. И наконец-то заняться упаковкой картин. За все это время телефон Кларк не умолкал, и она все чаще раздраженно смотрела на экран. - Нет, Финн! Я не буду с тобой разговаривать! – в итоге голос девушку сорвался на крик, - Прекрати мне названивать! И лучше проспись. - Он опять пьян? – осторожно поинтересовалась Рейвен, фотографируя картины. - Не то слово... Несет бредятину какую-то. Ее хорошее настроение таяло на глазах, сменяясь нервозностью и раздражительностью. Отключив звук телефона, Кларк добавила: - Давай заканчивать с делами. Из меня сейчас никудышный работник. Единственное что я хочу, так это принять душ и укутаться в теплое одеяло. - Мне осталось сделать несколько снимков той пары картин, - отозвалась Рейвен и указала на большие холсты, расставленные вдоль стены, - Это займет всего пять минут. Кларк кивнула. Затем сложив руки в карманы брюк, нащупала в одном из них записку с номером Лексы. Девушка задумчиво покрутила ее в руках, затем потянулась за мобильным. Забив цифры в телефонную книжку, она уже собиралась нажать кнопку дозвона, как дверь ее студии сотряслась от громкого настойчивого стука. И спустя доли секунд слетела с петель, с грохотом свалившись на пол. Разъяренный Финн Коллинз ворвался в студию. Его волосы были растрепаны, одежда помята и вся в пыли. От него несло алкоголем и табаком. Он был больше похож на животное, нежели на мужчину. Глаза, наполненные гневом, метали молнии. Дыханье было тяжелым и прерывистым. Руки, сжатые в кулаки, дрожали, словно от холода. Финн повертел головой и увидел Кларк. Она была недалеко, прямо за Рейвен. Недолго думая, он с силой оттолкнул девушку с дороги. Рейвен рухнула на пол и зашипела от боли, когда сломанный деревянный багет порезал ей ладонь. На лице Финна даже мускул не дрогнул. Он лишь презрительно фыркнул и двинулся к художнице, ломая и швырял все что попадалось ему под руку, от картин до кастомных рам. И в итоге, остановившись напротив напуганной девушки, он взыл волком и схватив ее за плечи, начал трясти, медленно поднимая вверх. - Я ненавижу тебя Кларк! Ненавижу тебя и твою чертову работу, выставку, картины, краски…ВСЕ ЭТО! – со злостью прорычал мужчина, - Долго ты намеревалась игнорировать меня? С каких пор тебе стало сложно поговорить со мной? Ты всегда ВСЕ ЭТО ДЕРЬМО ставила выше меня, ВСЕГДА! Я когда-нибудь сожгу твою студию к чертям собачьим!! - Отпусти меня, Финн! – потребовала девушка, которой было больно от того что мужские пальцы с неимоверной силой впивались ей в кожу. Но Финн не слышал слов. Он утопал в дурманящем тумане алкоголя и не понимал что творит. Мужчина усилил свою хватку, почувствовав, как девушка в его руках напряглась, пытаясь высвободиться. - Мне больно, - вновь проговорила Кларк, и предательская слеза покатилась по щеке. - Мне плевать на это! – со злостью процедил он сквозь зубы. В этот момент раздался хлесткий удар. Финн мгновенно разжал хватку, выпуская Кларк и выгнулся от боли в спине. Почти одновременно заботливые руки Рейвен помогли художнице подняться. Загородив собой подругу, она развернулась лицом к Финну. Казалось, болезненный удар привел его в чувства, но девушка по-прежнему крепко сжимала в руках ножку мольберта, готовая в любую секунду нанести новый. - Ты отвратителен, Коллинз! - прошипела Рейвен, - Убирайся отсюда! Боль немного отрезвила его. Он несколько раз моргнул, пытаясь, сосредоточится на том, где он и что он делает. И как только с глаз спала пелена, Финн в полной мере осознал случившееся. Сломанные багеты и разбросанные холсты, испорченные картины, в которых вложили душу, напуганная Кларк и разъяренная Рейвен. - Прости…- пробормотал он, пытаясь подойти, но Рейвен преградила ему путь. - Уходи и не возвращайся! – прошипела Кларк, обхватывая себя руками, - Между нами все кончено! Я больше не хочу тебя видеть! Финн колебался, переводя взгляд с одной девушки на другую. Не проронив ни слова, он все же отступил к двери и вышел. В студии повисла тишина. Кларк медленно опустилась в кресло. Ее плечи горели, но боль от случившегося затмевала все остальное. Она сидела неподвижно, будто боялась, что любое движение заставит ускользнуть остатки ее самоконтроля. Не здесь. Не сейчас. В памяти всплыли слова матери о том, что упрямое отрицание реальности, а тем более бегство – путь к непоправимому. И эти слова оказались пугающе точны. Именно так и все происходило. Кларк смотрела в одну точку, продолжая неподвижно сидеть. Воздух вокруг казался тяжелым и вязким, а тишина вокруг становилась пугающей. И тут теплая ладонь легла на спину. Художница вздрогнула. Но потом повернула голову и слабо улыбнулась Рейвен. - Как ты? - Я не знаю, - прошептала Кларк, - Спасибо тебе, Рей… - Не за что. Я всегда рядом! – тихо добавила Рейвен почти шепотом. И впервые за целый день Кларк позволила себе заплакать. Без истерик, без звука. Просто слезы, катились по щекам, которые уже держать внутри не было смысла.