привычка

      Это всегда был Артём. Никакие Алеси не вызывали у Глеба столько чувств и эмоций, сколько вызывал гребанный Бульвар Депо.       Только теплый взгляд его голубых глаз, только его нежные прикосновения и крепкие объятия могли заставить Глеба чувствовать себя нужным и любимым. Живым.       Поначалу казалось, что они просто классные друзья, бро, кенты — называйте, как вашей душе угодно. Да только потом от одного только мимолетного взгляда на Депо или легкого похлопывания по плечу во время концерта бабочки-мутанты в животе глебовом начинали неистово биться о стенки, пробивая их, и начиная крошить ребра.       Отрицание чувств длилось не так долго, как он планировал. Артём всегда был весьма проницательным, хоть и большую часть времени пытался показать то, какой он похуист. На Глеба похуй не было никогда, поэтому странное поведение его он заметил чуть ли не сразу.       Фараон вел себя слишком отстраненно. Слишком даже для него. Ни единого взгляда в сторону Тёмы вне сцены, ни доброго утра не желал, ни спокойной ночи. Ничего. Неловко было, когда за столом оставались только они вдвоём, когда в тесной гримерке были наедине.       Спустя месяц такого странного поведения Депо решил взять все в свои руки. Раз Глеб на контакт не выходит, значит самому нужно выяснять, какого черта происходит. Будь это кто-то другой, Артём бы так не переживал. Но это Глеб. К нему он всегда какое-то необъяснимое тепло испытывал. Всегда он казался каким-то недосягаемым, но в то же время невероятно родным.       Сначала аккуратные намеки на непонятное состояние Голубина, остававшиеся без внятного ответа. После — вопросы, заданные как бы невзначай, о том, что его тревожит, на которые Артём тоже не получал ничего, кроме «я просто устал». А затем прямой вопрос, прямо в лоб, очень грубо.       — Какого хуя ты от меня морозишься, Голубин?!       — Так надо.       — Кому, блять, надо?       — Мне и моим гребанным чувствам к тебе!       Дальше — истерика Глеба о неправильности его чувств; о том, что он должен был себя контролировать. Артём усердно вбивает в его глупую башку то, что никому и ничего Голубин не должен, что чувства — это нормально, и что, если уж совсем начистоту, Депо и сам к нему неровно дышит.       Заплаканные глаза, крепкие объятия, тихий успокаивающий шёпот и неловкий поцелуй со вкусом слёз — вот, с чего начинаются их странные отношения.       Отношения странные не только потому, что они оба парни и они в России. Это все мелочи. Не мелочью было то, что Глеб никак не мог смириться с тем, что парень, да еще и старше него самого на пять лет, заставляет его сердце сжиматься от любви. Не мелочью было то, что Глеб возвращался к своей Алесе. Не мелочью было то, что Артёму не удавалось на него повлиять.       Погода менялась реже отношения Голубина к своему возлюбленному. Сегодня ему плевать на всё и всех, он готов провести в его объятиях вечность, но завтра… Завтра он будет кусать губы и бранить себя за то, что позволил себе остаться с Тёмой на ночь. Завтра он вновь вернется к такой же эмоционально нестабильной Алесе.       А что Артём? Артём терпит. Привык. Наверное, он должен негодовать, ревновать, устраивать скандалы, но зачем? Он прекрасно знает, что великий и ужасный Фараон не сможет по щелчку пальцев принять все это и смириться. Знает, что Глеб не такой спокойный, как он сам.       Бульвару Депо всегда удавалось относиться к различным ситуациям со спокойствием удава. Он был рассудительным, терпеливым, а Глеб — прямая его противоположность: бойкий, вспыльчивый. Ребёнок.       Поэтому, как бы сильно в нем не кипела ревность, как бы сильно ему не хотелось открутить Алесе голову, как бы сильно он не хотел привязать Глеба к себе и никуда не отпускать, Артём ждал. Ждал, когда мозг Голубина, если он у него был, включится.       И не зря. Понадобилось, ни много, ни мало, месяца два, а то и три, чтобы Глеб как миленький пришел к нему. Для Каф он в студии пропадает, а на деле укатил в Петербург к Артёму.       Что ж, даже если сейчас всё сказочно красиво, то никто не гарантирует, что через время, короткое или долгое, у Глеба снова не щёлкнет что-то в башке. Ну а пока они наслаждаются своей идиллией. Сон до обеда, на завтрак вчерашняя еда из Мака, после — убитое на игры время, споры и громкий смех, вылазки в ночной Санкт-Петербург, сотни видео и фото, которые Артём будет часами пересматривать потом, когда Глеб снова от него уйдёт.       Уйдёт, чтобы вернуться. И не раз. Такая уж у Голубина привычка.