подвеска с сердечком

      Глеб знает, что всё идёт по наклонной. Он знает, но делать ничего не собирается. Слишком много ссор из-за молчания. Его молчания. Но он всё так же бездействует. Молчит.       Приходит на презентацию Артёма со своей девушкой, которую Шатохин, Глеб знает точно, ненавидит. Но почему-то берет Лесю с собой. Почему-то не отходит от неё ни на шаг.       Диалоги с Тёмой неловкие, молчание неуютное, а в глаза ему смотреть отчего-то страшно, в то время как Депо взглядом его сверлит. Голубин не может сделать то же самое. Трус.       — У меня тут это, — начинает Артём. — Вот, — он из кармана вытаскивает что-то блестящее. Глеб приглядывается — цепочка какая-то. — На память.       Он принимает подарок из артёмовых рук и, не глядя даже, убирает в карман своего блейзера. Тёма как-то странно вздыхает. Глеб это игнорирует.       — Спасибо, — говорит он. В ответ Шатохин лишь кивает, а затем пожимает ему руку и уходит к другим ребятам.       Голубин смотрит ему вслед несколько мгновений. Всё так странно. Раньше такого не было, раньше было тепло в их общении, а сейчас… Спустя полчаса или около того блондин покидает мероприятие с Алесей за ручку.       Не проходит и десяти минут, как Тёма замечает. Голубина здесь уже нет. Сердце неприятно сжимается, и Депо опрокидывает в себя бокал искрящегося шампанского.       Только дома Глеб разглядывает подарок, и внутри замирает всё, когда он видит, что это — сердце с молнией. Он, нервно кусая нижнюю губу, надевает цепочку.       После этой презентации они больше не общаются. Голубин специально избегает любых встреч, отписывается от инсты. Артём не пытается ничего с этим сделать, как пытался раньше.       И смысл подарка доходит до Глеба спустя долгое время. Он смотрит интервью Депо, слышит, как дрожит его голос, когда он говорит: «У меня был рисунок сердечка с молнией, я решил сделать ему подвеску».       Подарок на память. На память о том, что Фараон — мудак; что он не делал достаточно для них; что Шатохин устал бороться в одиночку. На память разбитом сердце Артёма.       «Молния означает разбитое сердце», думает Глеб.

***

      Очередной скучный день карантина. Совсем не зная, как его скрасить, Глеб залипает в телефоне. Соцсети быстро надоедают своим негативом, поэтому пальцы сами тянутся к иконке облака, где сохранены воспоминания за последние несколько лет.       Это было ошибкой. Не стоило листать фотографии. Не стоило натыкаться на скрины из видеозвонков с Артёмом.       Фотография за фотографией, сердце сжимается донельзя болезненно.       «Как же тогда было хорошо», думает Глеб.       Вспоминает, как во время звонков только и мог думать о том, чтобы скорее оказаться с Депо рядом, слушать его голос в жизни, а не через динамик телефона; видеть его без помех, не в пикселях, а прямо перед собой. Слышать его смех, чувствовать его тепло.       Он до боли закусывает губу, и это заставляет его вернуться из воспоминаний.       Как раньше больше не будет.       Со вздохом блокирует телефон и отбрасывает его в сторону. Жаль, что нельзя точно так же отбросить мысли.

***

      Лето, проведенное в самоизоляции, не было для Глеба чем-то из ряда вон. За последние пару лет он привык держать дистанцию с людьми, проводить время с самим собой, однако, несмотря на это, были вещи, не дающие ему покоя. Правильнее сказать, одна вещь, а еще конкретнее — человек.       Просматривать истории Артёма в инстаграме через фейк стало обыденной вещью. Смотреть и вздыхать от того, как беззаботно Шатохин проводит время, как он свеж и молод невзирая на цифры в паспорте.       Он всё вспоминает твит Депо о том, как легко сказать быдло, что оно быдло, но сказать кому-либо (ей) о том, что скучаешь — невозможно. Глеб чувствует это на всех уровнях. Несмотря на довольно резкие высказывания Тёмы на интервью, он надеется на то, что это всё напускное, для вида. Что в самом деле не так уж и страшно написать Шатохину короткое «Как ты?».       Но гордость куда сильнее тоски, она ни за что не позволит великому и ужасному Фараону опуститься до уровня таких соплей, хоть сердце и разрывается от переполняемых чувств. Остаётся лишь всё так же тупо пялить в экран телефона, стискивая зубы в попытке сдержать улыбку.       В ночь с тридцать первого августа на первое сентября он стоит на балконе и курит, всматриваясь в огни ночной Москвы до размытых очертаний. По телу бегут мурашки от прохладного ветра, и количество их увеличивается, когда на экране телефона он видит сообщение от номера, который помнит наизусть уже столько лет. «ты ведь тоже скучаешь?»