Летний дождь

Дождь лил не прекращая уже несколько дней. Паршиво, обычно для Лондона в это время года, но можно и удовольствие получать. Вот как от чашки горячего кофе, заедаемого блинчиками с джемом. Выбора почти и не было – с недавних пор Удовольствие стало почти наркотиком. Капля за каплей в организм вливался не ароматный напиток, а сама квинтэссенция нового существования, единственное, что заставляло вновь чувствовать себя живым. Пусть суррогат. Человеческие радости – ничто по сравнению с этим чёртовым существом за гранью добра и зла. Но и суррогат заставляет сердце биться, а разум проясняться. Пока что этого достаточно. Сколько месяцев назад лорд Микк пропал? «Четыре с половиной, четыре месяца и пятнадцать дней» — с готовностью отвечает подсознание, привыкшее отстранённо констатировать факты. Но война-то не кончена. Ещё надо держать в руках оружие, а в голове – причину не умирать. Информации мало. Если бы существовала должность «профессиональная сволочь», то Тикки бы стал лучшим работником в этой области, честное слово. Мало ему было вломиться в и без того нелёгкую ситуацию на фронте и чуть не утопить Орден в проблемах… он смог играючи прорваться сквозь годами выстраиваемую решётку, отгораживающую разум от мирских забот. Лучше бы молот уничтожил, право слово. Без оружия можно как-то жить, а вот без защиты перед врагом, уже от этого ставшего опаснейшим, нельзя. — А я знаю, о чём ты думаешь, — Тикки приземлился на стул напротив с таким видом, будто выходил в соседнюю комнату на пару минут. Сразу руки зачесались его убить… не имеет он права так улыбаться, будто плевал на Лави, да ещё и уверен, что тот ему это простит. — Сейчас я думаю, как бы ты красиво смотрелся между молотом и вот этой стенкой, — кивнул Лави, отпивая ещё немного кофе и прикрывая чашкой выдающий все эмоции изгиб губ. — Я догадывался об этом, — Микк радостно хлопнул ладонью по столу, — Ну скажи, что скучал по мне, экзорцист. — Ночей не спал, — ответ был максимально честным, но истинность его скрывалась за саркастическим смешком. К горлу подступала тошнота, отгоняемая решимостью держаться. Не ради Тикки, чтобы он вдруг не подумал, будто полностью завладел мыслями и чувствами рыжего. Ради себя – самому бы так не думать. — А я тоже, — неожиданно серьёзно произнёс Микк, накрывая рукой запястье книжника и заставляя вернуть кружку на стол. – Вот и пришёл сказать тебе об этом. Наклонившись над столом, Тикки провел пальцами вверх по руке Лави, с лёгкостью игнорируя наличие перчаток и униформы и дотрагиваясь до кожи напрямую. Поймав его за подбородок, встал коленями на стул, и поцеловал рыжего. — Четыре месяца и пятнадцать дней бессердечный Ной издевался над своей жертвой, — усмехнулся Тикки ему в губы. — Не смей… читать меня, как открытую книгу, — вздрогнул Лави, отодвигаясь вместе со стулом и чуть не падая на пол. Дышать не получалось, вот оно, перенасыщение кислородом уже произошло. Болезненно ярко ощущалось возвращение Тикки, каждая клетка тела пыталась им надышаться, как первой сигаретой после долгого воздержания. — Ох, экзорцист, да я не в библиотеке, — произнёс Микк таким тоном, словно объяснял элементарные истины маленькому ребёнку. Время обещало всё изменить, но обмануло. А возвращаться Ною понравилось, что грозило стать проблемой когда-нибудь потом. Спрыгнув на пол, Тикки подал ему руку: — И давай оставим это. Чувство собственного превосходства лорд Микк хотел оставить на потом. В конце концов, он и правда скучал, не просто же так приехал в столицу Туманного Альбиона.