Белая ночь

Белая ночь сиреней листву Ветер качает то робкий, то смелый.

В Питере белые ночи. Даже плотные занавески не могут полностью избавить спальню от света. За окном сильный ветер, почти ураган. Послышался оглушающий хруст. Ветка сирени оторвалась, полетела по воздуху, лиловые лепестки кружили в холодном потоке, танцуя вальс.

В белую ночь, в час, когда я усну Приснится мне сон удивительно белый.

Серёже не спится. Бессонница, пришедшая не только по случаю белых ночей, мучает уже вторую неделю. Две недели назад, стоя чуть поодаль от стоек регистрации, он коснулся Олега в последний раз перед предстоящим годом разлуки. Ни писем, ни звонков пока не поступало, и тревога окутывала парня всё более плотной пеленой. Из-за этого замыливался взгляд; медлительность стала постоянным спутником; мысли то летели со скоростью света, то появлялся белый экран. Разумовский жил, будто в пустом сне, без цели и желания проснуться.

Птица взмахнёт волшебным крылом, И я появленье твоё угадаю.

Серёже одиноко. Тоска по такому привычному, родному теплу Олега прогрызает дыры в сердце, которых с каждым днём всё больше. День за днём душа обливается чем-то чёрным, кричит, изнывает от его вида. Этим утром Серёжа пытается заснуть изо всех сил. Обняв подушку и завернувшись с головой в одеяло, оставив только нос на поверхности. Глаза зажмурены до скачущих бликов, до боли в переносице. Разумовскому чудится голос. Его голос. Мелодичные симфонии разливаются в сознании, даря ощущение защищённости и спокойствия. На фоне взрывы, автоматные очереди, но голос не обращает на них никакого внимания, продолжая говорить. Образ Олега вначале не складывался, а рассыпался пазлом, вываленным небрежной рукой из коробки.

В белую ночь мы с тобою уйдём. Куда - я не знаю, куда - я не знаю.

В полудрёме Разумовскому кажется, что он слышит Олега будто за стеклом. Протягивает руку в попытке коснуться такой знакомой и родной души, но ладонь лишь врезается в холод, оставляя на стекле мокрые разводы.

Белая ночь опустилась, как облако, Ветер гадает на юной листве. Слышу знакомую речь, вижу облик твой. Ну почему это только во сне?

Спустя время Разумовского прошибает осознание. Это сон. Всего лишь блядский сон. На деле же сообщений и звонков до сих пор нет, а сам Серёжа лежит в холодной спальне, тщетно пытаясь заснуть. Отчаянный крик заполняет квартиру, отскакивая от стен.