Oh my God, they were roommates

      — Значит так, здесь только одна ванная, но я редко бываю дома, — сказала Джилл, шире открывая дверь, позволяя Гермионе заглянуть в маленькую, отделанную кафелем, комнату с туалетом и душем. — По утрам здесь точно не бывает тесно.       Гермиона поморщилась, оглядывая маленькую комнатушку. Всего несколько месяцев назад она могла позволить себе гораздо большее, но расходы на восстановление памяти родителям сократили её бюджет вдвое.       — Не так уж и плохо, — солгала она. — Похоже, вы оба содержите ванную в чистоте, я это ценю.       Девушка улыбнулась и повела её в пустующую спальню. Джилл была маггловской девочкой, но её старший брат учился в Хогвартсе за несколько лет до Гермионы. Ей нравилось, что Джилл знала лишь то, что Гермиона была ведьмой, а не героем войны, знаменитой подругой Гарри Поттера и далее по списку. Джилл же было удобно иметь соседку по квартире, которая могла приготовить чай за две секунды.       — Это комната Даррена, — она указала на закрытую дверь в конце коридора. — Его сейчас нет дома, но он очень чистоплотный и обычно держится особняком. В этом он очень похож на меня, — гордо сказала она. — Он знает о магии, но не ведьма.       — Волшебник, — аккуратно поправила её Гермиона.       — Точно, точно, — Джилл вошла в свободную спальню. — Она совсем небольшая, но всё же…       — Мне подходит.       Она уже несколько месяцев искала квартиру в этом районе по такой цене. Так что, несмотря на грязные окна, для Гермионы это оказалось приемлемым вариантом.       Ведь это всего лишь на год, верно?

***

      Она перевезла все вещи за выходные. Джилл не лукавила насчёт того, что редко бывает дома. Она почти сразу же уехала на несколько месяцев за границу. Было приятно использовать магию для переезда, не беспокоясь о соседях по квартире, но Даррен в те выходные так и не появился, так что это вряд ли имело значение.       Поэтому, когда Гермиона вышла из спальни в понедельник утром в пижаме и майке и увидела, что Драко Малфой давится яблоком при виде неё, она поняла — рано радовалась.       Ей следовало бы избавить это место от тараканов, прежде чем въезжать.

***

      Как оказалось, Малфой по решению Визенгамота жил в изгнании в маггловском Лондоне, работал на нескольких маггловских работах и называл себя «Даррен», чтобы не привлекать излишнего внимания.       Гермиона искала другие квартиры во время своего рабочего дня в понедельник, образ багрового лица Малфоя, кричащего ей, чтобы она убиралась из его кухни, кусочки яблока, летящие во все стороны с его губ, всё ещё был свеж в памяти. Но она уже подписала все документы с Джилл и оплатила аренду на несколько месяцев вперёд. Она отчаянно пыталась найти другое место, которое бы соответствовало всем её требованиям, но безуспешно.       Гермиона вернулась домой в понедельник вечером и обнаружила Малфоя, сидящего за обеденным столом и пристально смотрящего на неё поверх бокала белого вина.       — Итак, когда ты съезжаешь? — спросил он.       Она нахмурилась:       — Тридцать первого августа, когда истекает срок моей годичной аренды. Когда съезжаешь ты?       — Я никуда не денусь, Грейнджер, — он одарил её улыбкой, подчеркнувшей его заострённые черты. — Я живу в своей назначенной Визенгамотом ссылке, в назначенной Визенгамотом квартире. Это ты выбрала жизнь здесь.       — Я не уйду, Малфой, — она упёрла руки в бока и крепче утвердилась ногами на полу.       Он наклонил свой бокал назад, его длинное горло проглотило всё вино до последней капли, пока его глаза неотрывно смотрели на неё. Причмокнув губами, он встал из-за стола и гордо зашагал по коридору, бросив через плечо:       — Посмотрим. Она фыркнула.       На следующее утро её шампунь был смешан с осветлителем. Ей пришлось трансфигурировать шляпу, чтобы прикрыть свои по-малфоевски белые кудри.

***

      Ей действительно следовало запомнить, что Драко Малфой ничего не делал вполсилы.       К среде все кухонные принадлежности, которые она принесла в квартиру, исчезли. Каждый раз, когда она покупала еду, она была наполовину съедена и оказывалась открытой на столешнице на следующее утро. Ей пришлось начать накладывать проклятия на все свои личные вещи, чтобы он держал свои руки подальше от них.       Хотя бы её спальня была в безопасности.       Или, по крайней мере, она так думала.       Вернувшись домой в пятницу вечером, она обнаружила в квартире вечеринку. Гремящая музыка, повсюду дым и алкоголь. Человек пятьдесят, по меньшей мере, набилось в небольшое помещение.       Джилл всё ещё не было в городе, так что вариант был только один.       — МАЛФОЙ! — проревела она и увидела, как несколько человек указали ей направление по коридору.       Она постучала в дверь его спальни, и когда из неё, смеясь, вышли двое незнакомцев, она повернулась к комнате Джилл и нахмурилась. Ещё пара незнакомцев.       Холодный ужас охватил её, и она открыла дверь своей спальни, чтобы увидеть бледное (но удивительно подтянутое) тело, втиснувшееся в пару ног поверх одеяла её бабушки.       — МАЛФОЙ!       Его ритм сбился — в этом было что-то очень театральное — он посмотрел на дверь и закричал:       — Блять, Грейнджер! Я был близок, а теперь ты окончательно сбила настрой.       — Убирайся из моей комнаты!       Пара ног на самом деле была прикреплена к красивой пьяной девушке. Она села и небрежно сказала:       — Привет. А ты кто?       Гермиона вспыхнула:       — Я Гермиона Джин Грейнджер, и это моя спальня!       — О, — сказала пьяная девушка. — Значит, ты присоединишься к нам?       У Гермионы отвисла челюсть, и Малфой — который было возобновил свои толчки, несмотря на почти пропавшее желание — остановился и в ужасе посмотрел на девушку.       — Ты что, шутишь? Она? — спросил Малфой. — Посмотри на неё.       Гермиона ощетинилась, всё ещё стоя в дверном проёме, словно ревизор.       — Я вижу, — прошептала пьяная девушка. — Она краси-и-и-вая.       Она моргнула. Малфой разинул рот в изумлении. А потом он отстранился от девушки, встал, и Гермионе пришлось отвести взгляд от его… очень голого тела.       — Ты слишком пьяна. Убирайся, — сказал он девушке, как будто она крайне разочаровала его и подвела целую команду по квиддичу.       — Не-е-ет, — заскулила она. — Малыш, я была так близко. Ты почти заставил меня кончить.       — Сомнительно, — проворчала Гермиона.       Малфой свирепо зыркнул на неё:       — К твоему сведению, я исключительный любовник, Грейнджер. Мне искренне жаль, что у тебя никогда не будет возможности…       — Я уверена, что буду оплакивать эту потерю вечно…       —… пока вы с Уизелом возитесь друг с другом…       —… не променяла бы это на весь сифилис в мире.       — Ты уверен, что не хочешь, чтобы она присоединилась к нам? — пьяная девушка хихикнула. — Ты твёрд как камень, Даррен.       Гермиона не смогла удержаться, от того, чтобы бросить взгляд на член Драко Малфоя, который действительно был… гордо непоколебим. Она поднесла руку к глазам, словно защищая их от ослепляюще яркого света.       — А может, мне уйти и оставить вас? — прошептала девушка.       — Нет! Нет, вам обоим пора! — взвизгнула Гермиона. — Проваливайте!       Малфой с важным видом прошёл мимо неё, бросив дерзкое «прости, любимая», пьяная девушка, спотыкаясь, вышла вслед за ним.       Ей пришлось сжечь бабушкино одеяло. И только на следующий день она обнаружила, что её фаллоимитатор и вибратор были подписаны чёрным маркером как: «Член Драко Малфоя» и «Язык Драко Малфоя» соответственно.

***

      Несколько недель спустя Гарри устроил ей сюрприз, однажды утром явившись с маффинами и чаем. Она открыла дверь и увидела его, тепло улыбающегося ей.       — Гарри! Что ты здесь делаешь?       — Я спрашивал тебя, куда ты переехала, — сказал он с усмешкой. — Я же говорил, что хочу как-нибудь навестить тебя.       Он протянул ей пакет с маффинами.       Гермиона впустила его, перебирая в голове отговорки по поводу размеров дома, окрестностей, запахов. Она не рассказала Гарри, что у неё мало накоплений из-за счетов родителей. Тогда он бы предложил ей деньги, а она этого не хотела. У неё была прекрасная работа. Она могла позволить себе оплачивать счёта, рационально планируя бюджет.       — О, весьма стильно, — сказал Гарри, оглядываясь вокруг, пока Гермиона кусала ногти. — Так значит, только ты и Джилл?       Гермиона моргнула. Она ведь могла так сказать, не так ли? Она не хотела создавать лишние неприятности, упоминая при Гарри и Роне, что Драко Малфой был её новым соседом по квартире, поэтому даже не потрудилась.       — Ага, — прощебетала она, слишком пронзительно для правды. — Э-э-э… не хочешь где-нибудь позавтракать? Я угощаю?       Гарри повернулся, хмуро посмотрев на неё, готовый начать спор, когда мужской голос остановил его.       — У нас гости, любимая?       От звука этого голоса у неё затряслись поджилки и замер пульс. Она с ужасом наблюдала, как глаза Гарри расширились, а голова медленно повернулась к источнику протяжного аристократического голоса.       Драко Малфой сонно расхаживал по коридору в одних трусах и носках, протирая глаза и приглаживая свои растрёпанные будто-после-бурной-ночи волосы.       — Поттер! — он просиял, протягивая руку. — Рад тебя видеть, — Гарри деревянно принял рукопожатие, его челюсть отвисла. — Сколько лет… Давно не виделись.       Из горла Гермионы вырвался писк, когда она попыталась придумать лучший способ справиться с ситуацией. Но затем Малфой повернулся к ней и обнял за талию, так тесно прижимая их друг к другу, что она могла почувствовать его утреннюю эрекцию своим животом. Он прижался губами к её виску и отстранился, смотря на неё сверху вниз.       — Завтрак? Я планировал приготовить яйца, — прошептал Малфой. — Поттер, ты остаёшься? Я заварю чай? — он повернулся к Гарри с лёгкой улыбкой.       Гермиона открыла и закрыла рот в изумлении. Она была в пижаме — тонкая комбинация, о которой она и не подумала, когда приветствовала своего старого друга, решившегося нанести неожиданный визит, но теперь она стояла с обнажённым мужским торсом, прижатым к её напряжённым соскам, и пыталась придумать способ сказать Гарри, что она не была настолько близка с Драко Малфоем (и никогда не будет)…       — Полагаю, для тебя это настоящий шок, Поттер, — промурлыкал Малфой, поворачиваясь к Гарри и обнимая девушку за талию, его тёплые пальцы коснулись её тазовой косточки. — Не думаю, что она набралась храбрости, чтобы позволить тебе и Уизелу… э-э… Уизли узнать об этом, но… — он глубоко вздохнул и провёл рукой вверх и вниз по бедру Гермионы в поддерживающем жесте. — Это продолжается уже некоторое время.       Взгляд Гарри метался между ними, быстро анализируя ситуацию. Гермиона открыла рот, готовясь покончить с этим цирком и вырваться из объятий Малфоя, когда Гарри заговорил:       — Я, гм. Я имею в виду, я удивлён, но… Полагаю, это не что-то слишком неожиданное.       Сердце Гермионы глухо ударило в груди.       — Что? — проговорил Малфой.       — Да, пожалуй… Кажется, я понимаю.       Хватка Малфоя на её бедре стала болезненной:       — Я уверен, ты просто скрываешь своё отвращение и разочарование, да?       — Нет, вовсе нет, — сказал Гарри. — Я, гм… «Я шипперю вас», как сказала бы Джинни, — Гарри слегка ударил кулаком по неподвижному плечу Гермионы. — Я, пожалуй, оставлю вас двоих. Это, э-э… похоже, ваше утро только начинается! — закончил Гарри, неоднозначно посмотрев на промежность Малфоя.       Гермионе ничего не оставалось, как попрощаться с ним, когда он выходил. Малфой отпустил её и отошёл:       — Ну. Это было совершенно неудовлетворительно.       Она фыркнула:       — Опять цитируешь своих бывших подружек?       Он сердито посмотрел на неё, когда она исчезла на кухне. Гермиона встряхнула головой, словно пытаясь отвязаться от навязчивой мухи, и начала заваривать чай.       — Ты действительно собирался приготовить яичницу, любимый? — пропела она приторно-высоким голосом.       Она улыбнулась, услышав, как захлопнулась дверь его спальни.

***

      Он начал приводить домой шлюх, чтобы трахаться по будням. Громко.       Он обычно находил девушку в пабе, где работал, приводил её домой и начинал трахать, прижав к стене, которую делил с Гермионой. После третьего вечера подряд Гермиона решила, что он всё-таки не мог платить каждой из них, чтобы они так самозабвенно кричали и стонали, так что он и правда, должно быть, опытный любовник.       И это раздражало.       В четверг Гермиона, надев халат, взяла свёрнутое одеяло в охапку и осторожно прижала его к груди, прежде чем тихонько постучать в спальню Малфоя. Она открыла дверь и обнаружила на кровати их: кричащую, упирающуюся руками в стену девушку, и лицо Малфоя, которое она обвивала ногами с двух сторон.       — Даррен, дорогой, — тихо сказала Гермиона. — Не могли бы вы быть потише? — блондинка перестала трахать себя языком Малфоя и повернулась, шокированно посмотрев на Гермиону. Малфой развернулся, увидев её, стоящую в дверном проёме. — Я только что уложила его спать, — сказала Гермиона, улыбнувшись и покачав свёрток одеял в руках.       Брови Малфоя сошлись на переносице, блондинка в ужасе уставилась на неё:       — Здесь есть ребёнок?       Гермиона кивнула и прошептала:       — Да, это Даррен младший.       Блондинка осела на кровать, прикрывая обнажённую грудь:       — Я… Подожди, что? — она повернулась, ища взглядом Малфоя, который смотрел на довольную Гермиону и свёрток в её руках. — Ты… У тебя есть ребёнок?       — Нет…       — Да!       — Эта женщина… сумасшедшая! — он сел и указал на Грейнджер.       — О, Даррен. Нельзя так разговаривать с матерью твоего ребёнка, — сказала Гермиона.       Блондинка начала собирать свою одежду.       — Чёрт возьми, Грейнджер! Я скорее отрежу себе яйца, чем заведу потомство с тобой.       Гермиона заговорщически наклонилась к блондинке:       — Знаешь ли, здесь к тому же не обошлось без расизма.       Блондинка широко раскрыла глаза и скользнула в дверной проём.       — Кровь здесь вообще ни при чём! — он встал с кровати, не обращая внимания на поспешный уход девушки, только что сидящей у него на лице. — Могу себе это представить: «О, Драко, на самом деле ты одновременно должен стимулировать клитор», — сказал он, довольно впечатлённый собственным подражанием её голосу. — «Нет, нет, Драко. Боги заложили, чтобы мужчина был сверху. Я не перевернусь».       Гермиона усмехнулась, не обращая внимания на впечатляющую эрекцию, торчащую в её сторону:       — Как будто я когда-нибудь назову тебя «Драко»…       — Я бы заставил тебя кричать моё имя…       — И чтоб ты знал, что я могу быть весьма безрассудной в спальне! — она топнула ногой. — Мне даже нравится быть сверху!       Он хлопнул в ладоши, как будто доказал свою точку зрения:       — Я знал, что ты это скажешь. Я, блять, так и знал, ты чопорная, деспотичная, маленькая…       — Деспотичная!       Никто из них не обратил внимания на звук, с которым захлопнулась входная дверь.       — Держу пари, ты бы не узнала хороший секс, если бы он ударил тебя по лицу своим огромным хе…       — О, я видела и побольше, Малфой.       Он облокотился на дверной косяк, держа руки по бокам обнажённого тела, стоя почти вплотную к ней:       — Это всё равно бессмысленно, — он пожал плечами с ухмылкой на лице. — Я бы не стал трахать тебя, даже если бы ты была последней женщиной на земле, Грейнджер.       Она приподняла бровь:       — О, какая жалость, Малфой. Но из нас двоих не у меня бушует эрекция, а рядом, как назло, нет никого, кто мог бы мне отсосать, — она ласково улыбнулась ему, не упустив из виду, как сжалось его горло и глаза опустились к её губам. — Спокойной ночи, любимый.       Она вернулась в свою спальню и захлопнула дверь. Впервые с тех пор, как он был так удачно назван, она использовала «Язык Драко Малфоя» на себе, пока не кончила. Дважды.

***

      Неделю спустя утром перед работой она пошла в душ, позволяя пару очистить её разум.       У неё снова были проблемы с деньгами, и Гарри, Рон и Джинни хотели, чтобы она присоединилась к ним в отпуске на пляже в следующем месяце. Ей пришлось отказаться, заявив, что ей нужно работать.       До этого ей удалось поймать Гарри и прояснить ситуацию прежде, чем он сообщил Рону и Джинни, что у неё отношения с Драко Малфоем. Когда она сказала ему правду, он нахмурился и ответил:       — Хм. Ты уверена, что это не так?       Гермиона, прищурившись, посмотрела на него и рассмеялась так, что слёзы появились в уголках её глаз.       Тяжёлый кулак забарабанил в дверь ванной. Гермиона подскочила, чуть не выронив шампунь.       — Грейнджер, мне надо отлить!       Она фыркнула:       — Малфой, я только зашла. Дай мне пять минут.       — Ты что, шутишь? Ты торчишь там часами!       У неё отвисла челюсть, и она хмуро уставилась на занавеску:       — Неправда! Это ты тут…       Дверь с грохотом распахнулась, и Гермиона подпрыгнула от резкого звука. Она прикрылась занавеской для душа и выглянула наружу, наблюдая за тем, как Малфой входит и поднимает сиденье унитаза.       — МАЛФОЙ! Нет! Ты не можешь просто ворваться сюда…       Звук мочеиспускания прервал её. Она задёрнула занавеску, кипя от злости. Схватив с полки шампунь, она поспешила закончить мытьё. Гермиона как раз намыливала голову, когда услышала шорох занавески.       Её пальцы замерли в волосах. Она стояла не шелохнувшись, спиной чувствуя брызги воды:       — Малфой, во имя Годрика, если ты сейчас же не свалишь отсюда…       — Мерлин, Грейнджер, — голос прямо за её спиной, звук воды, бьющейся о второе тело. — Твоя задница… Я уже представляю, как звонко от неё отскакивает сикль, рискнувший проверить упругость.       Она проигнорировала румянец, расползающийся по шее, и прошипела:       — Какого чёрта ты делаешь?       — Подумал, что мы могли бы сэкономить немного воды, соседушка, — она слышала улыбку в его голосе вместе со звуком брызг, разбивающихся о его тело. — Не обращай на меня внимания. Просто представь, что меня здесь нет.       Гермиона сжала губы. Она могла выйти. Она могла бы схватить полотенце и убежать в свою комнату. Она, конечно, не думала, что он будет держать её в душе против воли, но он определённо старался доставить ей максимум дискомфорта.       — Прошу прощения, Грейнджер. Не могла бы ты подать мне шампунь?       Она посмотрела вниз, бутылка его шампуня невинно стояла на выступе душевой кабины — идеальная высота для того, чтобы ей пришлось наклониться на радость Малфою.       — Ты можешь подождать, пока я выйду, — сказала она. — Я не буду наклоняться за шампунем…       Его рука обняла её, плечо прижалось к её плечу, и он схватил бутылку, прошептав ей в шею:       — Не обращай на меня внимания, любимая.       Несмотря на тёплую воду, её кожа покрылась мурашками.       Брызги шампуня, щелчок крышки, а затем Малфой снова оказался позади неё, поставив бутылку обратно, прижимаясь грудью к её плечам.       Он испытывал её. Но она могла переиграть ситуацию в свою пользу.       Она закончила намыливать волосы, позаботившись о том, чтобы вытянуть руки и сильнее выгнуть спину. И, особо не раздумывая, она повернулась к нему лицом, намереваясь ополоснуть волосы, как будто он не стоял преградой между ней и лейкой душа.       Но он там был.       Её взгляд скользнул вверх по его торсу — торсу, который она видела слишком много раз — к его лицу. Его глаза остекленели, сосредоточившись на её груди.       — Можно мне встать под душ, Малфой?       Он несколько раз моргнул, проясняя взгляд, и она почувствовала, как её пронзила волна удовлетворения от того, что вид её голой груди заставил Драко Малфоя замереть.       Он отступил назад, чтобы освободить ей место, и она сполоснула волосы под струями воды, закрыв глаза и убедившись, что двигается достаточно медленно и соблазнительно. Когда она снова открыла глаза, хлопая ресницами, Малфой всё ещё стоял с шампунем в волосах и — она опустила глаза — был полностью возбуждён.       — Знаешь, Малфой, — сказала она. — Мне кажется, что за тот короткий месяц, что мы живём в одной квартире, я видела тебя голым слишком много раз.       Он сглотнул, наконец глядя ей в глаза. Его губы растянулись в знакомой ухмылке, когда он пришёл в себя:       — Что я могу сказать. Мне невероятно комфортно в собственной квартире. Пожалуйста, ты можешь чувствовать себя настолько же комфортно, когда пожелаешь.       — О, конечно, Малфой. Если это то, чего ты действительно хочешь, — сказала она, пока в её голове начал формироваться план.       Она скромно улыбнулась ему и потянулась за мочалкой.       — Так и есть.       — Хм.       Она брызнула щедрую порцию геля на губку, его глаза неотрывно следили за тем, как она взбивает густую пену. Она как раз собиралась объявить себя победительницей в этой странной игре, в которую они играли, когда его глаза коварно сверкнули на неё.       — Я тогда тоже продолжу как обычно принимать душ, Грейнджер. Надеюсь, ты не возражаешь.       — Вовсе нет, — ответила она, хлопая ресницами.       Его рука скользнула вниз по груди, и, прежде чем она поняла его намерения, он схватил свой член, начиная медленные уверенные движения. Снова подняв на него взгляд, она увидела, как он ухмыляется, закусив нижнюю губу.       Ровно до того момента, пока она не выжала мочалку над плечом — пена стекала по её груди, огибая соблазнительные изгибы и спускаясь всё ниже и ниже.       Его зубы отпустили прикушенную губу, челюсть открылась, когда губка снова сжалась, и новый каскад мыла залил её грудь. Краем глаза она заметила, как его рука крепко сжала основание члена:       — Всё в порядке, Малфой?       Его взгляд всё ещё прожигал её напряжённый живот, по которому мыльная пена стекала между её ног, когда он прохрипел:       — Лучше не бывает.       Она ухмыльнулась и повернулась, выжимая пену, чтобы она стекала по спине и по изгибу её задницы. Стон позади вызвал мурашки по коже и послал расползающееся удовольствие к её влагалищу.       Коварная мысль пришла ей в голову, и она поёрзала под струёй, чтобы смыть с себя пузыри, чувствуя влажные шлепки кожи за спиной.       — И всегда так выглядит твой обычный душ?       — Ежедневно, — прорычал он.       Она повернулась к нему, провела пальцами по мокрым волосам, чтобы смыть остатки шампуня, поднимая грудь ближе к его магнетическому взгляду.       — А как ты обычно стимулируешь своё воображение? Когда меня здесь нет?       Одной рукой он опирался на плитку, другой быстро двигал по члену, костяшки его пальцев почти касались её живота при каждом движении вверх.       — У меня тысячи идей, Грейнджер, — его голос обрушился на неё, сладко кружась в ушах и мучительно сжимая низ живота.       Она встретилась с ним взглядом, с удивлением уже на её лице, и сказала:       — Дай мне знать, если понадобятся новые.       Как только он закрыл глаза, со стоном сорвавшимся с его губ, она вышла из душа, и щелчком пальцев температура воды упала до ледяного холода. Голая и мокрая, она побежала обратно в свою комнату, слушая его проклятия и крики. Смеясь, она забаррикадировалась внутри и замерла, пока не сдалась и не соскользнула пальцами к клитору.

***

      Следующим утром все её средства для волос исчезли, а одна часть еды была съедена, когда вторая — оставлена портиться вне холодильника.       На следующий день, как раз перед тем, как он ушёл на работу в паб, она полезла в дальнюю часть своих ящиков и порылась там, пока не нашла комплект из трусиков и бюстгальтера, который она не находила в себе смелости надеть для кого-либо раньше (не то чтобы она слишком об этом задумывалась). Она надела бельё и вышла на кухню, потянувшись на цыпочках за кружкой, как раз в тот момент, когда Малфой вышел из своей комнаты.       Она услышала, как шаги позади неё остановились, тишина была оглушающей, она наклонила чайник к своей кружке и промурлыкала:       — Хорошего дня на работе, любимый.       — Я знаю, чего ты добиваешься, Грейнджер.       Она обернулась через плечо и увидела Малфоя, прислонившегося к косяку и беззастенчиво любующегося её задом.       — Что ты имеешь в виду?       Его взгляд переместился на её лицо, и он ухмыльнулся:       — Ты влюблена в меня.       Она моргнула:       — Прошу прощения?       — Ты сходишь с ума от меня.       — Едва ли…       — Я хочу сказать, что понимаю тебя, Грейнджер…       — Ты совершенно…       — Но это никогда не произойдёт, любовь моя.       — Иди ты на х…       Он зашипел сквозь зубы и сказал:       — Тебе ведь не светит.       Она оттолкнула его, побежала обратно в свою комнату и, сорвав кружево с кожи, бросила его в мусорную корзину.

***

      Брайан был милым парнем, с которым она работала в Министерстве. У него были тёмные волосы и проницательные глаза, и он всегда первым открывал ей дверь.       Брайан был интеллектуалом с ровным голосом и тривиальными фактами, которые непроизвольно лились из него, когда он был взволнован.       Брайан был красив, чистоплотен и безопасен.       Брайан… был чертовски скучен.       Она подумала, что, возможно, он станет более интересным, когда разденется — так она убеждала себя — и привела его домой, не задумываясь дважды, прежде чем оседлать его прямо в кресле в гостиной вместо того, чтобы провести в свою спальню.       И она определённо не планировала, что её взгляд продолжит метаться по коридору в то время, как стоны, определённо вдохновлённые не тем самым Брайаном, становились всё громче.       Поэтому, когда в коридоре появилась бледная фигура в низко свисающих с бёдер боксерах и с взъерошенными после сна волосами, она лишь приподняла бровь, подпрыгивая на члене Брайана. Кресло стояло в стороне от коридора, так что бедный парень никогда бы не догадался, что у них посетитель, но Малфою открывался прекрасный вид на её обнажённые плечи и подпрыгивающие сиськи. Какое совпадение.       Она ждала, что он прервёт их, бросит что-нибудь язвительное и вышвырнет Брайана из квартиры со спущенными до колен брюками.       Вместо этого он прислонился спиной к стене и ухмыльнулся, жестом предлагая ей продолжить.       Так она и сделала: её руки на плечах Брайана, её влагалище скользит по его твёрдому члену, её взгляд встретился с Малфоем, когда его рука скользнула вниз и сжалась в боксерах.       — Гермиона, — раздался голос снизу, и ей пришлось напомнить себе, с кем она всё-таки трахается. Руки Брайана скользнули вверх по её талии, обхватывая низ груди, и пальцы потянулись, чтобы нежно потереть её соски.       Её глаза закрылись, представляя миллионы вещей, а когда она открыла их, Малфой медленно поглаживал свой член.       Стенки её влагалища начали трепетать, чувствуя приближающееся расслабление. Брайан застонал, дёрнул бёдрами и схватил её за талию.       Она в шоке смотрела вниз, пока Брайан получал свой оргазм до неё.       Он улыбнулся Гермионе, откинул назад выбившуюся прядь её волос и спросил:       — Ты кончила?       Она медленно моргнула, глядя на него, и солгала.       Брайан начал осыпать поцелуями её грудь в своём посторгазменном состоянии — своём одиноком посторгазменном состоянии. Она осмелилась поднять глаза и увидела, что Малфой всё ещё стоит, прислонившись к стене, улыбается ей, лениво прикасаясь к себе — всё ещё на пике возбуждения.       Он недвусмысленно посмотрел вначале на свою очевидную эрекцию, потом поднял взгляд на неё, словно намекая, и исчез в своей спальне. Подтекст был ясен: Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.       Гермиона быстро избавилась от Брайана, оделась и ушла, чтобы переночевать у Джинни на диване, прежде чем она сделает что-то непоправимое.

***

      Три недели прошли без происшествий. Гермиона постоянно была как на иголках, ожидая ответного хода.       Одним из таких подозрительно тихих вечеров, когда она читала в своей комнате, из кухни раздался оглушительный визг, за которым незамедлительно последовал писк маггловского детектора дыма. Она подскочила, схватила палочку и выбежала на кухню.       Малфой ругался и швырял всё, что попадало под руку, в разные стороны. Языки пламени лизали стенки шкафов.       — Чёртова птица! — прошипел он, швыряя тарелку в пищащий детектор дыма.       — МАЛФОЙ! Успокойся! — она потушила огонь и, сняв детектор дыма с потолка, вытряхнула батарейки на кухонный пол. — Что произошло?       — Ничего, — прошипел он и отвернулся от неё, чтобы достать из микроволновки тарелку с как ни в чём не бывало лежащей в ней ложкой.       — МАЛФОЙ! Нельзя класть металл в микроволновку!       — Теперь я это знаю, представляешь?! — рявкнул он, пытаясь неловко перехватить тарелку левой рукой, прижимая правую к туловищу, в защитном жесте.       — Ты обжёгся?       — Нет…       — Малфой, дай взгляну.       — Нет!       — Перестань прикидываться ребёнком и просто…       — Какого хрена ты здесь делаешь, Грейнджер? — рявкнул он, разъярённо глядя на неё. — Какого хрена ты живёшь в этой дыре в маггловском Лондоне?       — Это… это не твоё дело…       — Ты можешь пойти куда угодно, — он широко махнул рукой, и Гермиона заметила пузырящийся красный ожог на его руке. — Тебя ничего не ограничивает, так почему ты здесь?       — Малфой, мне нужно взглянуть на твою руку…       — Просто ответь мне!       — Я не могу себе этого позволить!       Тишина звенела в кухне, казалось, всё ещё можно было расслышать писк детектора дыма.       — Чушь собачья, — прошипел он. — Я знаю, сколько ты зарабатываешь в Министерстве.       — Мне приходится оплачивать медицинские расходы. Для моих родителей. Им нужны специалисты, потому что… из-за их воспоминаний…       Она прикусила губу, проклиная себя за то, что рассказала ему это. Он не имел права на эту личную информацию. Когда она снова встретилась с ним взглядом, он смотрел на неё так, словно у неё из груди выросла третья рука.       — Ты действительно живёшь здесь ради экономии?       — Да, — сказала она, рассматривая резные плитки кухонного фартука. — Это всего на год. Их полная реабилитация наступит примерно через восемь месяцев, и тогда я буду искать другую квартиру, — она чувствовала, как уязвимость скапливается внутри неё, пузырится, как зелье, которое стремится вырваться наружу. — Пожалуйста, Драко. Давай спокойно доживём до конца моей аренды. После этого тебе больше не придётся меня видеть.       Она потёрла глаза рукой, пытаясь отойти от последних минут разговора. Когда он не ответил, она пробормотала:       — Если ты не позволишь мне осмотреть твой ожог, тебе придётся пойти к маггловскому доктору. И попытаться объяснить, почему тебя не научили не класть ложку в микроволновку.       Глядя на него сквозь пальцы, она увидела, как он вздохнул и, поморщившись, протянул руку. Она призвала из своей комнаты волшебную аптечку и спросила:       — Что ты пытался сделать?       — Полагаю, магглы также не должны тушить огонь чаем?       Она изумлённо уставилась на него:       — Только не электрические пожары!       — НУ, ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ!       Он фыркнул, а затем надменно сказал:       — Ты собираешься меня вылечить или нет?       Она наложила на кожу охлаждающие чары и, поддразнивая, произнесла:       — Это довольно сложная задача, Малфой.       Она принялась за работу, обрабатывая рану бадьяном и охлаждающим гелем. Разум, который запомнил все эти приёмы летом, перед тем, как они отправились за крестражами, включился на полную мощность, блокируя почти все остальные эмоции, пока она поправляла бледную кожу. Только когда она почти закончила, она поняла, что её пальцы переплелись с его, оттягивая кожу на его запястье назад, предоставляя ей лучший доступ к ране.       — Ты назвала меня Драко.       Она моргнула, внезапно осознав, что на ней только тонкая ночнушка для сна, и бросила короткий взгляд на хлопковую футболку, в которой был он.       — Нет, не называла.       — Назвала. Несколько минут назад.       — Тебе, наверное, показалось.       — Это было в тот момент, когда ты умоляла нас поладить…       — Я ни о чём не умоляла…       — Так мне стоит называть тебя Гермионой? Если мы такие хорошие друзья?       По коже пробежали мурашки, новый вздох заставил тонкую ночную рубашку натянуться в районе груди.       — Называй меня как хочешь. Я не напрашивалась тебе в друзья. Я просто хотела иметь возможность спокойно принимать душ, не боясь грязи в бутыльке из-под шампуня.       — Грязь в шампуне? Вдохновляюще, — прошептал он, его дыхание скользнуло по её шее. — В остальном приём душа… устроил тебя?       Она почувствовала жар, поднимающийся по шее, заставляющий краснеть.       — Не заигрывайся, Малфой.       Гермиона закончила перевязывать его руку, свернула оставшийся бинт и упаковала разбросанные колбочки зелий. Палец на её плече неспешно потянул за лямку ночнушки. Она шумно сглотнула, но не сдвинулась с места, аккуратнее сворачивая бинт и затыкая пробкой настойку бадьяна. Лямка соскользнула с её плеча.       — Гермиона?       Её голос дрогнул, когда она ответила:       — Что?       — Ты выглядишь немного раскрасневшейся. От его голоса по её спине пробежали мурашки, а в животе всё сжалось. Малфой постучал пальцем по аптечке и сказал:       — Тебе тоже нужно, чтобы я тебя осмотрел?       Она застонала, ломаясь, как хлипкое оправдание, и развернулась, встретившись с ним на пути столкновения их губ. Он оказался на ней быстрее, чем она успела об этом подумать, его руки на её бёдрах, его язык в её рту, его тело прижало её спиной к кухне. Гермиона задержала дыхание, чувствуя себя невесомой, когда руки скользнули по его плечам.       Он прижался к ней, и она почувствовала его желание, прижимающееся к её животу, когда он зарычал ей в рот. Его руки скользнули по её спине, сминая ночную рубашку и поднимая ткань до талии. Она взвизгнула, когда он резким движением через голову снял ночнушку, оставив её в одних трусиках — и не в её сексуальной паре.       — Чёрт, — выдохнул он, блуждая глазами по её фигуре.       — Ты уже видел меня голой, Малфой.       Она потянула за край его футболки, помогая стянуть её через голову, когда он, казалось, забыл, как это делается.       — Да, и именно это я хотел сказать в первый раз, — ответил он.       Она покачала головой, ухмыляясь, собираясь возразить, когда он поднёс руки к её груди, обхватил их и почувствовал, как они покоятся в его ладонях. Все слова покинули её голову. Когда его большие пальцы начали поглаживать соски, она стала издавать звуки, которые совсем не походили на связную речь.       Как раз в тот момент, когда она собиралась попросить его о чём-то ещё, он опустился на колени, оттягивая её трусики, пока они медленно не скатились по бёдрам. Он прижимался небрежными поцелуями к её животу, всё ниже и ниже, пока внезапно её нога не оказалась у него на плече, а его губы не коснулись её. Пальцы нырнули в его волосы — эти чёртовы волосы — и потянули за пряди, когда он начал вылизывать её, прижимаясь носом к её клитору.       Она застонала, когда он промычал что-то в её влагалище, его губы сомкнулись на клиторе и легко целовали снова и снова, пока поцелуи не превратились в посасывание. Она дрожала, удерживаясь на одной ноге, держась за столешницу позади. Палец подразнил вход, и её бёдра напряглись, отвечая на его ласки. Он вошёл так медленно, она притянула его лицо к себе, сдавленно зарычав.       Внезапно он исчез. Его палец вышел из неё, рот покинул клитор. Он встал, и она попыталась толкнуть его обратно на колени.       — Какого чёрта?!       Драко рассмеялся, и на мгновение ей показалось, что он насмехается над ней, прежде чем Малфой схватил её за бёдра и развернул лицом к столу.       — Хочу, чтобы ты кончила на моём члене.       Это не показалось ей очаровательным. Ни капельки.       — Я могу кончить несколько раз, Малфой. Один раз на твоём языке, один раз на твоём члене…       — Можешь? — дразнил он, как будто никогда не знал этого раньше. — Расскажи мне ещё, Грейнджер.       Она хмуро смотрела на кухонные шкафы, слыша, как сзади неё глухо падают на пол штаны. Он устроился поудобнее, а затем скользнул в неё, и всё раздражение растаяло от чувства наполненности, которое она так долго ждала. Она старалась не стонать. Она действительно хотела. Но потом застонал он, и её самообладание надломилось. Малфой обхватил её одной рукой за талию, другой — за бедро и задал мучительный ритм, от которого она прикусила губу и сильнее прижалась к нему бёдрами.       — Я знал, что ты будешь нетерпеливой, — промурлыкал он. И она подумала, что он снова дразнит её, но он продолжал говорить. — Я знал, что ты захочешь по-своему. Я знал, что ты будешь такой мокрой, как сейчас, и хлынешь на меня.       О… грязные словечки.       Хорошо, пусть так. Она слышала об этом.       На самом деле она бы не стала… Она не особо умела вести себя так…       — Ладно, — сказала она бессмысленно.       Малфой усмехнулся ей в висок, и рука, обнимавшая её за талию, скользнула вверх, пока он снова не получил её грудь во власть своих пальцев.       — Тебе это нравится, Грейнджер? Чувствовать мой член глубоко в тебе и мои руки на твоих сиськах?       Зная в глубине души, что она должна была сказать что-то глупое вроде «О, чёрт возьми, да», Гермиона нахмурилась и сказала:       — Мне бы нравилось больше, если бы ты ускорился.       Так он и сделал.       Она ахнула, когда обе его руки обхватили грудь, и он ударился своими бёдрами об её. Гермиона чувствовала, как на бёдрах образуются синяки от удара о столешницу, но то, как его пальцы ласкали её соски, с лихвой компенсировало это.       Рука исчезла, только чтобы потянуть за волосы, притягивая шею к себе. Его губы дико скользили по её шее, пока заданный темп сильнее распалял их обоих. Его другая рука проскользнула вниз по её животу, где он начал кружить вокруг клитора, дразня её, заставляя протяжно стонать. Она крутила бёдрами, пытаясь заставить его просто прикоснуться к ней, но он, казалось, хотел, чтобы мука продолжалась.       Поэтому она решила разыграть свой козырь.       — Драко, — простонала она.       Его зубы пробежали по её шее, а пальцы скользнули к клитору. Она сжалась на нём, оргазм промчался через каждую клеточку тела, пока Малфой самозабвенно продолжал вбиваться в неё.       Когда она открыла глаза, она уже была повёрнута. Грудь была опущена на столешницу, ноги широко расставлены, а её бёдра прижаты к его. Он бормотал грязные вещи о её пизде, сиськах и волосах, а его член бился о переднюю стенку её влагалища…       Она зажала рот рукой, но это не помешало вырваться протяжному стону, когда вторая волна наслаждения накатила на неё, сотрясая всё тело.       Малфой выругался, не шевелясь, пока она снова и снова сжимала его, всё ещё подрагивая. Его губы сомкнулись на её плече, когда он сделал последний жёсткий толчок, протяжный стон из его горла красноречиво сообщил ей о том, что он кончил, опустошаясь в неё и прижимая ближе к себе, пока они оба пытались успокоить дыхание.       Он выдохнул, что отдалось дрожью по её коже, и медленно вышел. Она откинула с лица мокрые от пота волосы и, обернувшись, увидела, как он собирает свою одежду и исчезает в коридоре, оставляя её на кухне одну.

***

      Она не видела его несколько дней.       Больше не было никакого вмешательства в её душевые принадлежности, как не было и девушек, приходящих под вечер и остающихся на ночь.       Она держалась отстранённо, чувствуя пустоту, которую никогда не испытывала ни с кем другим, с кем у неё был случайный секс на одну ночь. Потому что так оно и было. Он хотел трахнуть её и выбросить из головы, вероятнее всего.       В один из дней она забирала почту и нашла счёт от специалиста, работающего над реабилитацией её родителей. Она вздохнула и открыла его, стоя на кухне, морально готовясь к новой нагрузке на свой банковский счёт.       Это было уведомление о дополнительных платных услугах.       Гермиона нахмурилась, переворачивая бланк в поисках суммы. Через камин она связалась с кабинетом Целителя, где секретарша сказала ей, что все затраты на реабилитацию её родителей были оплачены.       Гнев закипал в её груди, когда она шла обратно по коридору, зная, что есть только один человек, который знает о счетах её родителей.       Она распахнула дверь и обнаружила его полуодетым, собирающимся на работу.       — Чёрт возьми, Грейнджер! — он подпрыгнул. — Что?       — Что это? — вскипела она.       — Клочок бумаги…       — Почему счета моих родителей оплачены?       Он отвернулся от двери и продолжил застёгивать брюки, игнорируя вопрос.       — МАЛФОЙ!       — Всё уже оплачено! Дело сделано! Мерлин, женщина…       — Но как?! Твои счета заморожены…       — Мои счета не заморожены, — он потянулся за рубашкой, которую обычно носил на работу в паб. — По решению суда я должен жить здесь и работать в пабе. Но это не значит, что у меня нет денег.       Она уставилась на него, пытаясь осознать.       — Я… я… Тогда зачем?       Он натянул рубашку на плечи и сказал:       — Теперь ты можешь жить, где хочешь. Ты можешь съехать. Не раздувай из мухи слона.       Он схватил ключи и бумажник.       Гермиона медленно моргнула, загораживая ему дверной проём:       — С чего бы… — она сглотнула. — Ты так сильно хочешь, чтобы меня здесь не было?       Он посмотрел на неё и приподнял бровь:       — Ты сама хотела уйти.       — Я… Мне хотелось жить в спокойной квартире…       — Верно, а я хотел трахнуть тебя, — сказал он, словно объясняя что-то очень простое. — Ты позволила мне это, поэтому я даю тебе возможность найти спокойную квартиру, — он пожал плечами, глядя поверх её плеча, намеренно избегая её взгляд.       Она вздрогнула. Взаимовыгодный обмен. Вот и всё, что это было. Око за око. Как будто он заплатил ей за эту возможность.       — Мы не могли бы просто спокойно жить здесь? — тихо спросила она. — Не могли бы мы попытаться поладить?       Сглотнув, он сказал:       — Нет. Мы не могли бы. Мне пора на работу…       — Но почему? Почему нет?       — Грейнджер…       — Драко…       — Не надо, — прошипел он, его глаза вспыхнули и остановились на ней впервые за целую вечность. — Мы не можем быть друзьями, Грейнджер. Мы не можем называть друг друга по имени, сидеть на диване и пить какао, — он шагнул к ней, крадучись. — Я не могу дать тебе «тихую квартиру», когда всё ещё чувствую это. Я всё равно буду врываться к тебе в душ и пялиться на твою задницу и приводить девушек домой трахаться, чтобы я мог представить твою пизду…       Она задохнулась, чувствуя, как её тело тянется к нему, приподнимаясь на цыпочки и притягивая его губы к своим. Она едва успела попробовать его на вкус, как он отстранился, держа её на расстоянии вытянутой руки.       — Не мучай меня, Грейнджер.       — Я не хочу какао на диване, — выдохнула она. — Я хочу трахнуть тебя на диване, — она провела руками по его груди, сжимая рабочую рубашку и притягивая ближе. — Ты можешь присоединиться ко мне в душе, когда захочешь, только оставь мой шампунь в покое.       Он уставился на неё, пытаясь проследить за её взглядом, но его глаза продолжали опускаться к её губам.       — У меня сейчас работа. Мне нужно присутствовать или Визенгамот…       — Ты же знаешь, как соблюдение правил выводит меня из себя, — Гермиона снова поцеловала его, и он обнял её за талию. Она прошептала ему в шею. — У меня есть связи в Министерстве.       Он прижался к ней бёдрами, приподнял её за зад и понёс к своей кровати. Она сидела у него на коленях, они срывали друг с друга одежду, и когда он положил их горизонтально, нависая над ней, Гермиона перекатилась, пока не оказалась сверху.       — Я же говорила, что мне нравится быть сверху.       — Ты так предсказуема, Грейнджер.       — Я предсказуема? — спросила она, срывая с него брюки. — Ты только что пытался заплатить мне за секс.       — Что? Ты совершенно неправильно поняла…       Она вытащила его член из боксеров и наклонилась, языком проводя длинную линию от основания до кончика. Слова замерли у него в горле.       — Ещё раз назови меня предсказуемой, Малфой, — бросила она ему.       Он не мог. Следующие пять минут он не мог говорить ни о чём, пока её язык и губы держали его в своей власти, посасывая, облизывая и глубоко заглатывая. Она наконец поняла, как заткнуть Драко Малфоя.       Когда она резко отстранилась от него, отбросив волосы назад, и поползла вверх по его груди, он, казалось, пришёл в себя, потянувшись к её джинсам, пока она целовала его. Совместными усилиями они сняли с неё одежду, и он ещё несколько раз спорил с ней о том, кто будет сверху, прежде чем она опустилась на него, принимая его дюйм за дюймом в свой влажный жар. Его руки сомкнулись на её бёдрах, лицо расслабилось, взгляд затуманился, когда она начала двигаться на нём.       — Чёрт возьми, да, Грейнджер.       Она положила руки ему на грудь и наклонилась вперёд, сильнее обхватив бёдрами и скользя по нему. Воздух искрил от их взаимного притяжения, по её коже бегали мурашки, казалось, только выражения его лица, когда он смотрел на неё, было достаточно, чтобы довести её до оргазма.       Откинувшись назад и медленно двигаясь на нём, она позволила Драко поглаживать клитор и говорить грязные вещи в пространство между ними о её мокрой пизде и розовых сиськах. То, что он хотел сделать с ней, что хотел запомнить.       Она нависла над ним, касаясь своей грудью его, они поцеловались, его руки начали направлять её бёдра, крепче прижимая её к себе, когда он стал набирать темп. Гермиона задыхалась сквозь поцелуй, не в состоянии соответствовать заданной скорости, она почувствовала, как волна наслаждения захлёстывает её, когда стенки влагалища начали сжиматься в попытке сильнее сжать член, пока Малфой продолжал трахать её сквозь кульминацию.       Она тяжело дышала ему в ухо, он перевернул их, быстро двигаясь в ней, его пальцы резко тёрли её клитор. Она умоляла и хныкала, делала всё то, что обещала никогда не делать в постели, пока он буквально втрахивал её в матрас, тяжело дыша и прижимая её колено к груди, погружаясь всё глубже, пока она не поняла, что он буквально высек место для себя.       Второй оргазм потряс её, вырывая изо рта проклятия и его имя, а Малфой просто поднялся на колени и смотрел, как она дрожит. Задыхаясь, он потянул её за волосы, откидывая её лицо назад к себе, затем снова ударился о неё бёдрами, в неровном ритме простонав её имя.       Он рухнул на неё, накрыв своим телом, прижавшись лбом к её лбу. Она провела пальцами по его спине, и Драко медленно поцеловал её.       Из гостиной донёсся шум.       Они с недоумением уставились друг на друга.       — Кто?       — Я дома! — крикнула Джилл. — Кто-нибудь здесь?       Глаза Гермионы расширились.       — Оу, — только и смогла произнести она.       Малфой сердито посмотрел на дверь своей комнаты, мысленно проклиная Джилл. И сказал:       — Нам нужно найти себе другую квартиру.