— the last.

      Элизабет Эйнсворт не знала сколько сейчас времени, не знала где она и что с ней будет дальше. В голове прокручивались моменты, произошедшие с ней на этой неделе.       — Думала что тебе это так легко дастся? — выкрикнул мужчина, отчего внутри всё сжалось. Это она чувствовала, когда слышала его ссоры с матерью, когда он напивался до белой горячки и валился на пол, в особенности — когда он кричал за плохие поступки. Этот мужчина делил мир на чёрное и белое, и когда Эффи делала то, что ей не было дозволено, то он походил на разъяренного быка. — Когда я спрашиваю, ты должна отвечать, — напомнил он. Ох, лучше бы Грейсон Эйнсворт кричал. Так, как умеет только он: громко, круша и сметая всё на своём пути. Это было лучше, по мнению Эффи, чем слушать его ледяной голос.       Элизабет Эйнсворт ненавидела холод, и всё что с ним связано.       Взгляд карих глаз уставился на молодую девушку. Эффи в который раз подмечала, что они меняют свой цвет, не имеют границы между темно-карими, почти чёрными и золотистыми. А ещё она замечала, какие же они разные. Эффи была высокой и худой, с вьющимися каштановыми волосами и серо-голубыми глазами. Она была неидеальной, с сильно-заметными мешками под глазами, оставленные после бессоных ночей. Грейсон Эйнсворт был светловолосым, и волосы его были точно серебро — в детстве Эффи нравилось думать, что волосы у отца необычные, иначе, как объяснить этот странные белесый оттенок? А глаза у него были впалые, с прищуром, обрамленные густыми ресницами. И сейчас эти глаза убивали своим взглядом девушку.       Да, она снова пыталась сбежать. Но милая Эффи ещё не понимает, что из этого ада не так просто убежать.       Первая стадия. Эффи бежит на второй этаж старого дома и закрывает дверь в ванной комнате, громко хлопая.       Вторая стадия. Эффи слушает выговор отца, что стоит за дверью облезлой крашенной двери.       Третья стадия. Эффи мотает головой, не хочет об этом думать, и сползает на ободранные колени. Ей больно. Очень больно. Но больнее признаваться самой себе в этом, не так ли?       Четвёртая стадия. Эффи роется в тумбочке, находит тонкое лезвие, обернутое в бумажную упаковку.       До пятой стадии Элизабет Эйнсворт не доходит, потому как лежит без сознания и истекает кровью, теряя ниточки жизни, пока отец не выбивает крашенную дверь и не видит свою дочь.       И она падает-падает-падает. В ту самую яму, которую сама себе вырыла.       Пути обратно нет, и больше не будет — эта мысль крутилась в голове молодой девушки, когда разум ещё не был затуманен кровавой пеленой.       Но как оказалось, все поступки бедной Элизабет Эйнсворт возвращают её в этот ад. Она жива, и единственная радостная новость сейчас — что рядом нет отца.       «Так ведь спокойнее» — думает Элизабет Эйнсворт, сама не замечая мокрые дорожки на бледных щеках.       Да, спокойнее. Но ещё больше ужаснее, потому что Элизабет Эйнсворт не знала сколько сейчас времени, не знала где она и что с ней будет дальше. А в голове прокручивались моменты, произошедшие с ней на этой неделе…