Часть 1
10 июня 2021 г., 10:41
«Затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра». — Мигель де Сервантес
Мечты… Как же хорошо после тяжëлых трудовых будней позабыть об однообразной серости жизни и окунуться в бескрайний мир фантазий. В своём выдуманном мирке можно представить всё, что угодно: нарисовать невидимыми кистями восхитительно-красивую историю любви или же себя на пике престижной карьеры. Временно ощутить себя частью прекрасной жизни, которую, наверное, мне никогда и не посчастливится прожить. С самого детства я так и делала. Фантазируя, я забывала о суровой реальности, но это было в детстве… Повзрослев, радужных мечт поубавилось. Но вопреки всему я не переставала стремиться и даже осуществила одну самую важную мечту — фигурное катание. Став известной фигуристкой в парном катании, я была рада, что хоть одна из моих детских фантазий перешла в реальность. Меня всегда поддерживали родные. Это особо предавало уверенности, что всё не впустую, и меня непременно ожидал выигрыш. Роковое стечение обстоятельств и всё хорошее исчезло раз и навсегда. Будто там, на кладбище, я похоронила не только дорогого мне человека, но и саму себя… Весь свет, что с детства наполнял мою душу вдруг покинул обладательницу. Пришла беспросветная тягучая тьма, которая не спрашивала разрешения. Она постепенно рушила все воздвигнутые ранее воздушные замки, словно тех никогда не существовало в моей душе.***
Город погрузился в сумерки. Яркие огоньки постепенно стали заполнять окна окрестных домов. Со стороны они казались мне манящими светлячками. И как же мне хотелось попасть на место тех счастливцев, кто просто готовил ужин для любимой семьи или же делал уроки со своими детьми, а может, готовился к какому-то сверхважному собранию на работе… Повседневность такая скучная, но при этом такая уютная для моего раскуроченного сердца. Я завидовала белой завистью всем, кто счастлив в тот миг. Потому что знала семейное тепло и заботу… Прикрыла глаза, желая покончить со всем этим постоянным дерьмом, творившимся вокруг меня. Я не видела иного решения. Меня некому было утешить и дать дельный совет. Единственный человек, который был для меня центром Вселенной — мама, которая умерла. Она боролась как могла со своей неизлечимой болезнью, но злодейка-судьба решила, что ей пора… А я решила для себя, что пора уже прекращать эту никчёмную жизнь, которая кроме боли и разочарований ничем не обнадёживала. Последней каплей в моей чаше терпения стал постоялец гостиницы. — Ты должна слушать и выполнять волю клиента! — рычал постоялец, пытаясь сорвать с меня рабочую форму. — Я всего лишь обслуга, — отпрянула я, поправляя чуть треснутый низ одежды. — Моё дело наводить порядок. Я не ваша личная вещь, поэтому прошу не переходить грань! — осмелев, я начала отвечать своему обидчику, глядя прямо в его одурманенные глаза. — Обслуга… как хорошо звучит. Вот я и хочу воспользоваться твоими услугами, но слегка иного характера, малышка! — хрипло расхохотался мужчина, надвигаясь всё ближе. — Я закричу! — медленно отползая, я отодивигалась все дальше и дальше, в то время как сердце норовило выскочить и убежать. — Идиотка, — несильно улыбнувшись, проговорил мужчина. — Кому ты нужна? — усмехнулся, словно растолковывает ребёнку очевидные вещи. — Может мне дали добро на то, чтобы я тебя отымел как хочу и где хочу. Ты об этом не думала? — он приблизился близко-близко и мне удалось заметить неестественно расширенные зрачки. — Вы врёте, — я почти скулила от набирающего обороты приступа паники. Мужчина сально ухмыльнулся и окончательно разорвал на мне остатки одежды. — Кэтрин, я знаю о тебе всё, — постоялец растянул имя почти по слогам, упиваясь моей беспомощностью. — И особенно то, что ты неудачница… — рукой провёл по груди, из-за чего я содрогнулась от отвращения. — …ты нуждаешься в помощи… Я готов тебе её дать. У меня достаточно денег. Ведь это тебе нужно? — мужчина резко разорвал всё нижнее бельë. Я лишь грузно всхлипнула, не зная, как это всё прекратить. — Мне нужно… — зашептала я, хлюпая носом, — чтобы Вы от меня отстали. — мучитель прислонил руку к моей промежности, не обращая внимания на моё состояние, и начал напористо поглаживать. От отвращения меня чуть не вывернуло прямо на этого урода, но я стерпела. А внутри будто тяжёлый камень обрушился, сдавливая все органы разом. Задумалась о возможности спасения, перебирая сюжеты известных кинолент. На тумбочке я заметила ножницы. Не знаю, зачем они там находились, но это был мой единственный шанс. Как бы внутри не противилась светлая часть такому спасательному плану, мне не хотелось быть изнасилованной обдолбанным наркоманом. Тяжело сглотнув и фальшиво рассмеявшись, я попыталась влиться в свою временную роль. Желала затуманить его рассудок. — Ладно, — зашептала, имитируя внезапное желание продолжить. — Я думал, придётся ломать тебя дольше, крошка, — слегка удивился постоялец. — Вы правы — я устала, мне нужно расслабиться, — наврала я и сдёрнула лохмотья от оставшейся одежды. — Хочу на тумбочке, вон той! — показала ему пальцем на тумбочку. — Раздевайся, — игриво шепнула и соблазнительно провела языком по своим губам. Мужчина, одобрительно кивнув головой, отстранился. Его странные глаза всё так же меня пугали, но, переборов страх и не теряя времени, я села на ту самую тумбочку. Потихоньку взяла острые ножницы в левую руку и спрятала их за спину. Показательно развела ноги и прикусила губу, изображая желание. Он оголился и, алчно улыбнувшись, стал неспешно приближаться. Я как дикая пума — умышленно заманивала его в свои тёмные сети. У меня не было выбора… Мужчина, как ополоумевший, принялся меня целовать. Хотелось вырвать и расплакаться от творящегося. Я выглядела, как дешевая потаскуха. — Мамочка… помоги… — тихо-тихо зашептала я. Он лапал меня во всех местах. Засовывал пальцы, а я ненавидела и терпела, ожидая нужного момента, чтобы что? Убить? Возможно… — Поцелуй меня тут… — направила я его к своей груди. — Мне нравится, когда играют с моими сосками. Это очень возбуждает! — лицемерно вымолвила я, силясь сдержать поток слёз. — Как скажешь, сладкая, — мужчина посмотрел мне в глаза и усмехнулся. Зрачки всё так же были неестественно расширены. — Стой, у тебя есть дети? — неожиданно вырвался у меня этот вопрос. — Что? — чуть, отстранившись, пробормотал он. — Нет, ненавижу вечно ноющих щенков. Мужчина, не обратив особого внимания на странный вопрос, опустился к моей груди. Увлечённо начал облизывать соски. Я не хотела этого делать, но… но… У меня не было выбора… Я нанесла свой удар. Первый. Второй. Третий. Четвёртый… Затем, высвободившись и решительно взяв с кровати его смятую рубашку, я шустро вылетела из номера, даже не смотря на этого выродка. Плевать на него! Прохладный воздух развевал мои взъерошенные локоны. Казалось, что стоит взять и спрыгнуть, не беспокоясь о последствиях. Завершить этот круг безнадёжности своим малозаметным уходом из жизни. Но я не могла, словно ждала чего-то… — Наверняка он сдох. — трясясь от прохлады и прикрывая глаза, промолвила я. — Больше нет и не может быть завтра… Всё кончено! — зарыдала я, что было сил. Ноги покрылись мурашками. Рубашка не грела, а лишь отравляла кислород удушающим парфюмом жертвы. Хотя жертвой скорее была я, а не этот выродок. Но по закону, отвечать мне… Не избежать наказания. Я не хотела гнить в тюрьме за свой пусть и опрометчивый, но все же плохой поступок. Я лишь спасалась. Это не преднамеренное убийство… — Там было столько крови… наверняка он сдох… Боже! — слёзы капали, не утихая, застилая обзор. Приступ тошноты усилился, и я, не сдержавшись, вырвала. В горле горчило от желчи. Потом меня начало разрывать от накатившихся разом чувств. «Убийца. Боже. Я убила человека!» — совесть терзала мою душу, говоря, как на повторе, «убийца, убийца, убийца». — Заткнитесь! — крикнула в пустоту. Мозг был готов расплавится. Вытерев рот рукавом светлой рубашки, я подошла и обреченно поглядела вниз. Закрыла глаза, силясь сделать то, чего так отчаянно желала… Уже занесла ногу над пропастью, как услышала встревоженный мужской голос. — Не стоит… Я резко распахнула глаза и отпрянула от края крыши, едва не упав. Подумала, что, видимо, сошла с ума, раз подсознание ведет со мной диалог. — Мне нечего делать в этом мире. — Уселась на холодный металлический каркас крыши и прижалась к своим продрогшим ногам. — Я как аппендикс, который загноился и от которого нужно срочно избавиться. Травма, которая поставила крест на моей карьере дала о себе знать. Возобновились сильнейшие боли, которые широкорекламируемые медикаменты не могли притупить. Мне было так стыдно, что я бессовестно крала их раньше у больной матери, которая неизменно нуждалась в особых болеутоляющих. Я не додавала ей необходимую дозу лишь потому, что ''подсела'' на них сама. — Я ужасный человек и сегодня укрепила это звание! — приподняла припухшие глаза и посмотрела на небо, на котором не было видно ни одной звездочки. Опять разревелась и уткнулась лицом в свои ладони. Теперь к душевной боли примешалась физическая. Я, как обезумевшая, не поднимая головы пыталась отыскать таблетки. Но ведь моя рабочая форма осталась в том номере… На мне была лишь чужая одежда. Пора покончить с чередой неудач. Нет сил бороться. Я устала так жить. Уверенно встав, я зашаталась: боль сковывала движения, но в этот раз я не собиралась отступать. — Так… надеюсь, это не так больно как то, что я сейчас ощущаю внутри, — я приблизилась к краю крыши. — Прости, мам, но я отвратительная дочь. Зажмурила глаза и решительно выпрямила руки, намериваясь наконец спрыгнуть, но крепкая рука внезапно вырвала меня из лап смерти. Я, даже не открыв глаза, принялась освобождаться и плакать, бить не пойми кого, потому что думала, что нахожусь лишь сама на этой крыше и беседую со своим воспалённым подсознанием. Аромат дорогого парфюма хлестнул по рецепторам. Мужчина не давал мне шанса высвободится. Я боялась открыть глаза. Ненавидела показывать себя слабую и разбитую. — Отпусти! — зарычала я в мужскую грудь. — Дай мне завершить начатое! Какое тебе дело до такого ничтожества, как я? — Тише… — его баритон был тихим, будто он каждый день занимался тем, что спасал от суицида таких, как я. — Тише. Успокойся, — бормотал он, гладя меня по голове, как обычно делала мама. Мне впервые хотелось легкомысленно послушаться того, кого я никогда не знала. Я неуверенно приоткрыла заплаканные глаза и увидела перед собой лишь бархатистую ткань тёмного оттенка. На улице уже успело стемнеть, поэтому разглядеть детально лицо моего спасителя было нельзя. — Почему? — спросила я, всё так же не поднимая лица. Мужчина отмалчивался. Только лишь оглушительный стук сердца и тяжелый выдох дал мне понять, что у этого человека наверняка есть своя невесёлая история. И кто я такая, чтобы узнавать её? — Ты остановил меня, зачем тебе это? — мужчина выпустил меня из тисков и присел. — Тут прохладно. Ты вся холодная и… почти голая. — Это не ответ. — Прокричала я и скорчилась от боли. Хотелось сдержаться, но не могла. Таблетки всегда помогали и я даже отвыкла ощущать их не в полной мере. — Что с тобой? — испугался незнакомец, резко подскочив. — О… знал бы ты, что я натворила, не спасал уж точно, — хмыкнула я, вытирая слёзы и кусая внутреннюю сторону щеки до крови. — Плевать! — Не спеши с выводами, а лучше уходи, потому что вот-вот сюда нагрянет полиция, — я закатала рукава и продолжила. — У тебя есть фонарик в телефоне? Посмотри на мои руки. Мужчина встал и выудил телефон из брюк, включил фонарик и подсветил. Но реакции, которой я ожидала не последовало, что очень меня удивило… — Почему, ты не спрашиваешь про эту кровь? Тебя это даже не удивило! Я выхватила телефон из рук мужчины и осветила его лицо. В нём я узнала влиятельного постояльца гостиницы, но лично его номер я никогда не убирала. По распределению, в нём наводили порядок другие девочки. — Я убила человека… Слышишь? Я убийца и чудовище! Уходи, — я заплакала и перешла на «Вы». — Зачем Вам проблемы с законом… Ведь… ведь… — я начала заикаться от переизбытка эмоций. — Тише, — мужчина приблизился. — Я Ходж Бейкер, а вы Кэтрин… — Откуда вы… — не успела я закончить предложение, он перебил. — Это не так важно сейчас. Нужно подумать, как выбираться из сложившейся ситуации. Я поёжилась от холода. Ходж решительно скинул свой пиджак и укутал меня. Вроде бы жест вежливости, но я так отвыкла от любого проявления заботы, что душа совсем зачерствела, а тут мои вековые ледники безразличия будто треснули, выпуская доброту на свет в ответ. — Я, правда не понимаю, зачем вам впутываться во всё это. Меня не спасти. Никто не станет разбираться в инциденте. — Ходж аккуратно смахнул дорожи из моих слёз. — Акт доброй воли, — сухо заключил он. — Сомнительный акт. Жизнь научила никому никогда не доверять, даже самой себе. — я крепко сжала его тёплую ладонь. — Что вам от меня нужно? Он скорбно вздохнул и заговорил. Голос подрагивал. Он словно вспоминал то, что давно пытался стереть из своей памяти. — Из-за своего безразличия я потерял родного брата. В тот период, когда ему была нужна поддержка, я отгородился и оставил его самого горевать, — мужчина приоткрыл рот, выпуская пар. — И я убил брата своей безучастностью к его жизни… Не поддержал, хотя мог! Увидела, как Ходжа начало колотить от этих жутких воспоминаний и уже успела пожалеть, что вообще задела эти неприятные струны его души. — Брат после автокатастрофы родителей увлёкся наркотиками. Мы отдалились. Я, как старший, принял дела отца, и в тот момент действительно было не до него. Глупо надеялся, что Брайан сам выберется… Но когда понял, что упустил возможность ему помочь, чуть с ума не сошёл от ненависти к себе. — Он жив? — боязливо спросила, прильнув к нему в искреннем желании успокоить. — Нет. Брат в очередном наркотическом помутнении просто выпрыгнул с шестнадцатого этажа. Вот так просто, — Ходж устало усмехнулся. — А перед этим, я старался до него достучаться, но момент был упущен. Брайан не слушал меня, воспринимал всё в штыки… В общем, вот такая у меня история. — Прости, что тебе пришлось всё это вспомнить. Я… — мужчина прижал меня к себе, словно желал успокоить этим жестом не сколько меня, но и себя. — Я увидел, как ты в полуголом виде убегала из номера и мне стало любопытно, признаюсь, — Ходж не переставал ласково гладить мои взъерошенные волосы. — Захотелось узнать причину такой странной ситуации, — мужчина на мгновение прикрыл глаза. — Я же не сразу кинулся к тебе, а наблюдал со стороны. А когда увидел, что ты собралась сделать, то окаменел от ужаса, видя не тебя, а родного брата… — он отодвинулся и продолжил, заглядывая в глаза. — Всё решаемо, когда ты жив и твоё сердце отбивает ритм. Не делай так больше. Не играй с судьбой, она этого не любит, Кэтрин. — Мне правда жаль твоих родителей и брата… Я недавно пережила потерю. Меня некому было поддержать. Я одна, постоянно одна. Все проблемы, будто сговорившись, решили меня уничтожить, понимаешь? — вздохнула я, — Не вини себя в смерти брата. Над некоторыми событиями мы не властны. Возможно, вот такая у него кошмарная судьба… Но, — я неподдельно улыбнулась, желая одобрить Ходжа. — ему повезло с братом, потому что ты его любил. Не знаю, как это объяснить, ну я чувствую правдивость твоих слов. — Спасибо, — сдержанно откликнулся мужчина и перевёл тему разговора. — Что произошло в том номере? — Я пришла убираться, как и всегда. Мне нужно было навести порядок. Обычно мы это делаем, когда постояльцев нет в номере, но этот ублюдок, — я застыла на время, вспоминая весь тот ужас. — Он пришёл раньше обычного. Меня сразу насторожили пугающе увеличенные зрачки, которые бегали со стороны в сторону. — Дальше, — серьезно произнёс Ходж. — Он просил оказать ''услуги'' иного характера. Я отшивала как могла, но это было напрасно. Ведь урод, большая шишка. Кто поверит мне — ничтожеству… — Это тварь изнасиловала тебя? — голос мужчины был холоднее стали. — Раздел, я ему подыграла для того, чтобы спастись. Но… — Эта мразь тебя насиловала, Кэтрин? Это важно, — спросил он, вновь и легонько дёрнул, приводя меня в чувства. — Именно секса не было. Он не успел… Да я бы там этими ножницами себя убила сразу же… — Как это произошло? — Я залезла на тумбочку, на которой заметила ножницы, — поток слёз начал душить. — Я не хотела, но у меня не было выбора, пойми… Я даже не смотрела куда этими ножницами наносила удар и сколько их. Да я вообще не знаю, жив он или нет! Поэтому прибежала на крышу… и если бы не ты, уже бы раскрасила вон тот бордюр, — я демонстративно указала рукой вниз. Ходж молчал. О Боже, как же долго он безмолвствовал! Так долго, что мне захотелось спрыгнуть с крыши, лишь бы не увидеть его порицающий взгляд. Я отступила и вновь приблизилась к краю козырька. Сложила руки на груди. Задумалась обо всём случившемся и о том, что ещё ждёт впереди. Номер… грязные домогательства… убийство… почти суицид и такой искренний разговор с незнакомцем, которого почему-то захотелось впустить в свою душу. — Решения у моей проблемы нет. Спасибо. Я привыкла к извечной бездонной яме, из которой никак не выползти. — Нельзя терять надежды. Ведь сбросится — самый простой путь. Для чего ты со всем этим дерьмом боролась? Чтобы так легко сдохнуть и чтобы о тебе даже не вспомнили? В грязной газетёнке бы написали пару строк о том, что бывшая фигуристка закончила жизнь самоубийством. Этого ты хочешь? — Откуда ты знаешь про фигурное катание… — хмыкнула я сама себе, потому что сразу поняла, что такой влиятельный человек, обладающий большими связями, наверняка может узнать всё, что угодно. — Хочу тишины. У меня нет сил. Я убила человека. Жизнь закончена! Как по мне, лучше умереть, чем гнить изнутри… Ходж подошёл сзади и резко развернул меня к себе, заставляя смотреть в бездонные глаза. — Нужно продолжать жить… Знаешь, сколько раз мне хотелось умереть?! Но я продолжал бороться, потому что не хочу, чтобы там… — мужчина посмотрел на небо. — за меня было стыдно, ведь самоубийство — огромный грех. — Я убила человека, ау! — нервно прокричала я. — О чём ты вообще?! — Это непредумышленное убийство. — Факт остаётся фактом. Я первая нанесла удар и не жалею. Вот это самое ужасное! Нет в душе моей раскаяния за содеянное. — Мы разберёмся. Я помогу, — спокойно прошептал Ходж. — Зачем я тебе? — нервно хохотнула я. — Без меня теперь проблем хватает! Нашу беседу нарушил шум от выбитой двери. Яркие фонарики временно ослепили. Перед нами возникли фигуры нескольких полицейских и хозяина гостиницы. Я заметила его изумлённое лицо. «Конечно, такая убогая стоит рядом с таким влиятельным господином», — подумала сама про себя. — Мистер Ходж Бейкер, любитель ночных посиделок на крыше. У всех у нас свои странности, — фыркнул хозяин гостиницы. — Думаю, его нахождение тут вполне повседневно. А вот та, что убиралась в люксе Клауса Дарка. Полицейские уверенным шагом подошли ко мне. Не церемонясь, грубо оттолкнули Ходжа в сторону. Быстро заломали руки за мою спину и нацепили наручники. — В чём её обвиняют, что за цирк? — возмутился Ходж, изображая изумление. — Мистер Бейкер, думаю, это уже дело полиции. Они разберутся сами, — сухо ответил раздражённый хозяин гостиницы. Думаю, в связи с его хорошей репутацией, Ходжа ожидал максимум один формальный допрос. Не хотелось, чтобы из-за акта милосердия он как-то пострадал. Я молча приняла свою участь. Сопротивляться было глупо. Доказательство моей причастности заметил бы даже плохо видящий. — Стойте! — крикнул Ходж. — Я тебя вытащу, Кэтрин, только не теряй надежду! Я устало улыбнулась. Мне грела душу такая давно забытая забота. — Спасибо. Не буду терять, — прошептала я. Полицейские грубо толкнул меня к выходу.
