Ты нужна мне

Персефона огляделась, помахала рукой перед собой, проверяя обстановку. Звуки полностью исчезли. Она знала, что Шестеро Высших, вероятно, обсуждали её рассказ, но она ничего не слышала. - Эй! - крикнула она, прислушиваясь к своему голосу, эхом отдававшемуся в пустоте. Как и сказал Аид, она оказалась полностью изолирована, но не могла назвать это таким уж плохим положением. Шепот неразборчивых слов начал роиться вокруг нее. Возможно, она заговорила слишком рано. Персефона внимательно слушала, пытаясь разобрать слова, когда они проносились мимо. - Любимая, - мрачно прошептал один, пролетая мимо. - Мама, - сладко выдохнул кто-то. И звуки становились все громче и громче. Персефона закрыла уши, пытаясь так уменьшить шум. Вот чем они были теперь, так не словами, а именно шумом, похожим на визг гарпии. Персефона упала на колени, когда шум начал её душить. - Тише! – взревела она. Ее слова прогремели, и шум стих до шепота, а потом полностью исчез. Богиня Весны снова была одна, в черной яме. Как долго она здесь плавала? Как шло время в Кеносе? Что, если о ней все забыли? Что, если её признают виновной, не поверят ей и в наказание оставят навечно в Кеносе? Дыхание Персефоны участилось, когда она увидела, как черная пустота раскололась, потрескивая светом. Она нерешительно качнулась к нему, прижавшись к расколу лицом, чтобы увидеть, что снаружи: зал суда, но сейчас он был пуст, все ушли, кроме Аида и Деметры. - Деметра, пожалуйста, это для ее же блага. Мы должны её оставить, - умолял Бог Мертвых. Деметра безудержно рыдала: - Она моя дочь! Я не оставлю ее! - Ты должна, - выдохнул Аид, положив руку ей на щеку, лаская ее с нежностью, которой Персефона позавидовала. Она смотрела, как они повернулись к ней спиной. - Подожди, нет! Пожалуйста, нет! – плакала и умоляла Богиня Весны; она приложила рот к щели, надеясь, что они её услышат. - Аид! Мама! Мама, вернись! Мама! - она кричала, но трещина закрылась. - Мама, пожалуйста, вернись… Пожалуйста… Земля под ней начала грохотать, Персефона вытерла слезы и вскочила на ноги. Внезапно лозы ядовитого плюща прорвались сквозь темноту, к ней, обвили липкими ветками ее ноги. Персефона изо всех сил попыталась освободиться, но они лозы безжалостно и быстро ползли вверх. Земля снова загрохотала, но на этот раз не под Богиней Весны, а где-то далеко. Из пустоты появился гигантский зверь, свирепое рычание рвалось из его кровожадной пасти. Персефона упала, свернулась в клубок, пытаясь стать маленькой, в надежде, что зверь не заметит ее. Она закрыла глаза, когда чудовище прыгнуло, громко топая лапами. Через секунду влажный, горячий язык облизал её лицо. - Цербер? - спросила изумленная девушка. Цербер тявкнул в ответ и стал рвать лозы. Ветки завизжали, а потом отступили обратно в темноту. - Хороший мальчик, - прошептала Персефона, погладив пса по голове. Цербер в ответ завилял хвостом, поднял Персефону и подбросил в воздух. Девушка закричала, когда гравитация потянула ее вниз, ее руки метались, ища что-то, что помешало бы ей упасть в открытый рот Цербера, а стоны теней манили ее... * Кенос прорвался, и Персефона ахнула. Её кожа была потной, она горела и замерзала одновременно. Богиня Весны осмотрела зал. Она вернулась. Она была в безопасности. Персефона вздохнула с облегчением, слеза скатилась по ее щеке. Где был Аид? Она хотела видеть его, знать: как он всё перенёс. Бог Мертвых был рядом, на его лице мерцали вина и беспокойство. Персефона и Аид на мгновение встретились взглядами, а потом Бог Мертвых отвернулся. - Мама? - Персефона повернулась, чтобы увидеть Деметру. Ах, выражение её лица было более знакомым: Богиня Урожая сердилась, но Персефона не знала, на кого. Зевс ударил молотком по столу, отвлекая ее внимание от матери. - Как Король Богов и Богинь, справедливости и чести, я хотел бы поблагодарить тех, кто был свидетелем нашего суда. Олимп потрясен до самых глубин, и я знаю, что выслушать эти истории было нелегко, но я могу с уверенностью прийти к окончательному приговору. Мы, Шестеро Высших, не сомневаемся, что обвиняемый Бог Аполлон изнасиловал обвиняющую Богиню Персефону. Персефона не смогла сдержать улыбки. Ей поверили! Они ей поверили! - Мы приговариваем Аполлона продолжать управлять Солнцем в Царстве смертных, однако это будет пятьсот лет неоплачиваемого труда. Что касается Персефоны, мы изгоняем тебя в Подземный мир, где Аполлон никогда не появится. «Что?!» - недоверчиво подумала Персефона. - Суд закончен! - объявил Зевс, стукнув молотком по столу, а затем встал и ушел; Боги и Богини последовали за ним. Девушка в отчаянии огляделась. Нет, этого не могло так быть! Не могло закончиться так быстро! Она увидела, как два фиолетовых близнеца спешили уйти. Аполлон все еще зажимал свой нос. Две руки обвились вокруг нее - хлынул аромат олеандра в нос. Мама. - О, дорогая, мне так жаль. Ты должна была рассказать мне всё раньше. Я бы наполнила его напитки соком цикуты, - она бормотала, держа лицо Персефоны в своих ладонях. - Я все исправлю. Обещаю тебе. Персефона устала от обещаний. На самом деле она была измотана, ей хотелось уйти. - А ты! - Деметра повысила голос на Бога Мертвых. - Что, черт возьми, это было? У вас с Зевсом есть какой-то дурацкий заговор? - Деметра, - начал Аид, подняв руки для защиты. - Ты знаешь меня тысячи лет, и ты знаешь, что я никогда бы этого не сделал. «Что он никогда бы не сделал?» - Персефона задумалась. - Я буду на собрании обсуждать ее приговор, ты можешь рассчитывать на меня, но сейчас она должна пойти со мной, - сказал Бог Мертвых. Деметра перевела взгляд с мужчины на дочь. Богиня Урожая с тоской вцепилась в дочь, опасаясь отпустить ее с Владыкой Подземного Мира. - Я доверяю ему, мама, - ответила Персефона, взяв руки матери в свои и отпустив их, когда она уходила с Аидом… * Бог Мертвых проводил Персефону в гостевую спальню и не сводил с девушки глаз, пока они шли. Он наблюдал за ней, пытаясь увидеть любое неуверенное движение, которое дало бы малейший намек на то, что Богиня Весны вот-вот сдастся. Но Персефона оставалась замкнутой и недостижимой. Она не произнесла ни слова с тех пор, как они покинули зал суда. Аид скользнул к Персефоне сзади, чтобы взять ее пальто, когда оно соскользнуло с ее плеч. Он быстро повернулся, чтобы устроить одежду на вешалку, а потом вновь обратил на Богиню свое внимание. Она стояла посреди холла, потерянная. Сердце Аида болело из-за нее. Но разве не этого он желал? Чтобы Персефона с ним осталась? Хотя в данных обстоятельствах всё казалось горько-сладким. Может, он стал ее наказанием? - Кора? - Аид нарушил молчание, пытаясь понять, о чем она думает. Девушка медленно подошла к нему. Адреналин побежал по ее венам. Персефона оказалась рядом с Аидом, ближе, чем когда-либо, так близко, что могла почувствовать его дыхание на своей коже, и затем подняла руку, погладила его волосы. Аид не возражал. Персефона коснулась носом его носа, тягуче глядя на мужчину. - Аид, - выдохнула Богиня Весны дрожащим голосом, - Аид, я не хочу больше ничего чувствовать. Ты мне нужен. Он увидел что-то новое в глазах Персефоны: желание, похоть, отчаяние. Он осмелился обнять ее, но почувствовал себя виноватым за всё это. Мягко взял ее руки в свои: - Кора, я не могу… - Ты можешь! - Персефона с готовностью откликнулась, прижимаясь к нему. – Кенос заставил меня понять так много, заставил меня увидеть, чего я действительно хочу, и прямо сейчас я хочу тебя. Пожалуйста, Аид. Сначала она легко поцеловала его, задержавшись губами на его губах, не зная, с какой реакцией столкнется. Он промолчал, но она увидела мягкость в его глазах, он понял, что ей нужно. Внезапно уверенность Персефоны пошатнулась, жар и страсть момента исчезли, всего на несколько мгновений. Ей казалось, что она видит Аида совершенно новыми глазами. Она так долго отказывала себе, но теперь поняла, что любит его, и это нахлынуло, как стремительный поток. Он отпустил ее руки. У него не осталось больше сил спорить с Богиней Весны. А ее ладошки прижались к его груди. Аид сбросил пиджак, и Персефона медленно расстегнула ему рубашку. Девушка любовалась его грудью, лаская пальцами светлые шрамы. Дыхание Аида прерывалось, когда она это делала. Этого было достаточно, чтобы кровь Персефоны загорелась. Их губы встретились быстро и неуклюже, в тусклом свете, исследуя друг друга укусами и посасыванием; языки скользили и сплетались, руки касались тел везде, где только могли. Одежда и мужчины и девушки полетела на пол. Аид погладил розовое бедро Богини Весны, поразился – как бархатна кожа Персефоны – затем поднял его и побудил Персефону обхватить ногами его торс. Его ладони теперь обхватили задницу девушки. Он молил сам себя о том, чтобы у него хватило самообладания добраться до кровати, не прижав красавицу к стене и не трахнув прямо сейчас. Нет, она заслуживала лучшего. Аид хотел дать ей лучшее. Он желал любить ее. Когда они подошли к кровати, Аид мягко опустил Персефону на покрывала, сам навис над ней. Он замер, глядя ей в глаза, ища разрешения. Богиня Весны кивнула, но он мог сказать, что она все еще нервничала. Он ободряюще поцеловал ее в губы, пытаясь показать, что она в безопасности. Стал с жаром целовать ниже, наслаждаясь теплом кожи девушки. Он не торопился, не хотел, чтобы этот момент закончился. Наконец Аид остановился, его голова оказалась между бедер Персефоны. Он погладил горячим языком её промежность – Богиня дико застонала от этого ощущения, ее бедра непроизвольно дёрнулись вверх. Она желала большего. Аида не нужно было просить дважды. Его большой палец нашел маленький бутон, спрятанный в складках девушки. Аид довольно вздохнул, стал гладить его. Персефона извивалась и брыкалась, и он был бессилен сделать что-либо, кроме как ускориться. Его язык присоединился к пальцам, и когда Аид погрузился лицом в блаженное тепло Богини, он решил проверить пальцами ее глубину. Руки Персефоны блуждали по его волосам, тело изгибалось от восторга, а Аид постепенно погружал в нее палец, с трепетом понимая, насколько она оказалась тугой. Он добавил еще один палец и продолжил ласкать клитор языком. Богиня Весны заахала, заметалась. Глаза Бога Мертвых распахнулись. Он не ожидал, что так легко заставить ее кончить. Ее накативший оргазм заставил его задуматься о том, что он, должно быть, был создан для нее, и он почувствовал благодарность. Да, Аид был создан, чтобы доставлять удовольствие Богине Весны, и он согласился бы провести остаток вечности, занимаясь любовью с Персефоной, если бы только она пожелала...