Ввергающийся в воду

- А можешь пожалуйста еще порассказывать? Ты так интересно придумываешь, о чем говорят другие, - с приятной улыбкой на лице произнесла девушка. Ее руки обвивали кружечку теплого латте, которое оставалось милой пенкой на губах. Его глаза сквозь твердость стекол оправы спокойно и сдержанно окинули взглядом ее фигуру. Края рта немного подались назад, как бы в улыбке. - Ну допустим, - снисходительно начал юноша, откинувшись на спинку стула. Они смотрели на других посетителей кафе, что неспешно и по-весеннему медлительно шевелили губами: он с удивительной точностью попадал в такт их речи, добавляя весьма интересные и необычные беседы. Она смеялась. Над таким простым и незамысловатым. Он все перебирал темы разговоров других. Юноша было хотел несколько раз обратить разговор в русло бередящих его разум идей искусства, местами философии, но… знал он точно, что она была не в настроении. Серое, столь любимое им небо, начало опускать на землю редкие капли влаги. Кафе начало наполняться людьми. Его эспрессо давно истлел на дне чашки, более ныне походившем на пустыню, определенно завораживающую своей тишиной. Разговор вела она не столь часто, а молчания приятного не принимала. Кафе вскоре начало набиваться людьми, шума становилось все больше, словно журчание жесткой горной воды на каменных порогах. Дождь стал частым. - Я все не успевала, так и пришлось расчерчивать павильон без особой идеи. - Идем? - Уже? Там же дождь, а у тебя нет с собой зонта. Посидим еще? Ливень быстро же минует. - Тут слишком шумно. Ее лицо выразило удрученный упрек. А его улыбка смягчила. Сначала шли они порознь: поспевала она с небольшим трудом - не любила мокнуть. А юноша все устремлял глаза к серому и доброму небу. - Да ты же меня совсем не слышишь! Куда мы идем? Она все еще не оставляла попыток миновать лужиц, хотя ее туфли бесповоротно пропитывались влагой. - Эй, - в недовольстве остановилась она. Обернулся, выдохнул. Подошел, хотел было взять ее за руку, но в последний момент легко дотронулся ее рукава. - Сколько же раз мне стоит тебе повторить, - с улыбкой начал он, - всегда я тебя слушаю. Ты красива в дожде... - Брось. Знаешь же, что не люблю комплиментов. Ни от кого. - Знаю. - Даже больше чем надо было бы. - А тебе никогда не казалось, что слушать это одно, а понимать… совсем другое? Помнишь ведь: “Я вот тоже / ору / а доказать ничего не умею”. - Ой, ой, ой, снова тебя понесло в этот литературный "юмор", - перепрыгивая лужи и не смотря на юношу, бросила девушка. - Вот я о том же. Не правда ли, что дождь такой приятный? - Дождь?! Приятный?! Я не понимаю тебя! Чем. Тебе. Он. Может. Нравится? Они спускались к воде затуманенной приближающимся ливнем реки. - Да куда же тебя понесло? - Дождь тоже никто не понимает, стоит ему немного проявить себя, вселить немного влаги в сухоть дня, его начинают проклинать, закрываться зонтами. Когда же он растроганный или, наоборот, распахнутый обращается таким поистине откровенным ливнем - его начинают еще больше презирать. Ведь подумай, он скован нормами приличия. И ведь тоже считает их нужными - летом дожди сдержанно идут ночами. Он достал из внутреннего кармана пиджака бывшую некогда для шоколада железную коробочку, а в нем бумага, серый грифель. Линии начали растекаться… - Ты серьезно решил в такую погоду еще и рисовать?! - Дождь просто заперт среди верных идеалов. Он может разразиться бурей, после себя оставить радугу. Но остальные просто не поймут или вид сделают, так, из вежливости. И придется ему уйти. Сам захочет. Стыдно ведь, не принято ведь так, в открытую, эмоции свои проявлять. Она в некоторой злости, глядя на надвигающуюся стену ливня и продолжающего идти по камням юношу, одернула его рукав. Взгляд был прикован к небольшому клочку земли, проход уже был отрезан тонким слоем переливающихся потоков. - Смотри, насколько это красиво. Насколько не идеально для других… Его руки внезапно подхватили фигуру девушки, его ноги вопреки потокам перешли затопленную часть. Оказались на островке. - Ты дурак… - Я специально. Она оббежала его, встала прямо перед ним, уже оставив попытки не пропустить через одежду воду. - Ты меня не слушаешь да даже не слышишь!!! Возвращаемся. Замерзнешь ведь! Отвернувшись, девушка было тронулась с места. - Послушай, - его голос резко изменился, в миг лишился лиричности, - я всегда и все слышу. Все мысли. Я всегда тебя слушал, остальных тоже всегда слышал. Хах, я был наивен! Дурак. Я не понимал, почему каждый раз должен был интуитивно уходить, - он взглянул на стремящиеся в камень отроков серы, - и я попросил, и получил, и узнал все мысли ближних. Мне снова пришлось уходить. Она стояла замерев. Стопы медленно, непроизвольно, начали набрасывать на себя камни. - А дождь, такой ливень, хотя бы заглушает голоса. Немного, но все же, даже твой сейчас. Хах, а как все очевидно для дождя - привык ведь. Иронизирует верно в мыслях своих. Набросок растекся правильно, интересно. Вложил его в кусочек металла, поближе к груди, во внутренний карман. Рука спокойно взяла камень. Свободный размах рывком разорвал воздух! Метнул приятную тяжесть в даль! Частое дыхание приятно разлилось по телу. Посмотрел на девушку, пусть и немного наигранной, но ведь по-доброму. Улыбнулся. Протянул руку. А сзади раздались шаги. - Какой же я эгоист. Воздух раздвинулся кистью, метнувшей пригоршню мелких камней россыпью взбудораживших воду.