Ты научила меня жить

Постепенно шло время, перелистывая дни, как страницы книги. С каждым днем я чувствовала, как жизнь возвращается ко мне. Знаешь, когда мы с тобой переплетали пальцы, то мне казалось, что это ощущение увеличивалось во множество раз. Я хочу сказать спасибо за такой ценный урок. Ты научила меня жить, жить заново! Верить в лучшее! Знаешь, я попрошу ещё об одном. Научи меня жить без тебя… Каждый день я смотрела на тебя и видела, как ты становишься бледнее. Я запоминала оттенки твоей кожи, которые постоянно теряли цвет. Но я пробовала заговорить с тобой, а ты неумело и осторожно переводила тему, стараясь непринуждённо улыбнуться, однако твоя улыбка тревожила ещё сильнее. Она была слишком хорошо отрепетированной… Знаешь, я часто была в театре, я люблю театр. Люди, которые там играют улыбаются так же. Они улыбаются даже когда им больно, ведь этого требует сцена. Они улыбаются сквозь боль, отбрасывая остальные чувства. Они убеждают зрителей в том, что у них все хорошо. Потому что зритель не должен знать о настоящих эмоциях актёра. И когда я вышла из этой больницы, ты осталась там. Когда я собирала вещи, твёрдо стоя на ногах, ты снова так улыбалась. А когда я уходила, я, обернувшись, заметила, что ты машешь мне в окно. Я помахал в ответ. Я махала тебе в окно несколько минут. Я просто не хотела покидать тебя. Никогда. Я просто не хотела грубо развернуться и уйти, ведь любая попытка была бы грубой. Я ушла лишь когда ты первая откинулась на подушки. Даже уйдя из больницы как пациент, я изо дня в день возвращалась туда как посетитель. Когда я входила, ты лежала, буравя взглядом стены, но увидев меня, ты улыбалась. Улыбалась по-настоящему! Наверное, потому что мой приход был единственным разнообразием в твоём дне. Я приносила мягкие игрушки и всевозможные шапочки. Ты остановила свой выбор на милой зимней шапочке с помпоном и оленями, на которую попросила прикрепить твою любимую заколку. Золотую бабочку. Знаешь, она очень красивая, но я её ненавидела. Она сияла ярче, чем ты, каждый раз, когда я приходила к тебе...

***

Знаешь, я никогда не забуду тот день, когда выпал снег. Когда я пришла в палату, твоё лицо светились счастьем. Наверное, твоя улыбка была ярче, чем эта заколка. Ты принялась рассказывать мне, как хорошо жить и как хорошо, что я всегда прихожу, что есть человек, который любит тебя. До этого ты практически не говорила, я почти забыла твой голос. Знаешь, мне иногда кажется, что ты все это время копила слова для этих минут. А потом ты сказала, что вчера вечером, сразу после того, как я ушла, ты отказалась от всего лечения и препаратов. Ты грустно улыбнулась сквозь первые слезинки, которые даже не успели нарисовать дорожки на твоём лице. Ты смотрела на меня так, словно извиняясь. -Коё. Спасибо тебе. За всё. Прости, мне так больно от этой болезни, но мне ещё больнее держать тебя у своей постели. Я сегодня видела сон о бабочке, которую поймали в сачок. Она была красивой и её хотели оставить навсегда. Но она погибала в неволе. Ей пытались продлить жизнь, но все дарило ей лишь боль и отсрочивало пугающую смерть. И ту бабочку было уже не спасти. И её отпустили, оставили. И ей стало так легко. Ты посмотрела на меня глазами, которые были заслонены слезами. Ты сжала мою руку, так сильно как только могла и продолжила говорить. -Коё, я бабочка... Прошу, отпусти меня. В меня никто не верит, даже я сама... Только ты веришь. Но, прошу, не делай этого. Это пустые надежды, мне не выжить. Отпусти меня, прошу... Слишком сложно видеть как ты страдаешь. Ты замолчала, поморгав глазами, чтобы слезы стекли. Я осторожно смахнула их. -Коё, у меня лишь две просьбы. Возьми меня на руки и поднеси к окну, я хочу увидеть то, что за окном. Я так давно не видела мир с высоты своего роста. Я очень хочу испытать это чувство снова. Я без слов подхватила тебя, ты стала гораздо легче, словно десятилетний ребёнок. Мы подошли к длинному окну, ты жадно впилась глазами в ничем не примечательный осенний пейзаж. На тебе были шапка с оленями и рождественский свитер. Так странно и так уместно одновременно. Ты оторвалась от улицы и снова посмотрела в мои глаза. -Моя вторая просьба. Пообещай мне, что будешь плакать столько, сколько тебе нужно. Когда плачешь, становится легче. -Я обещаю, Акико. -Спасибо. Мне так хорошо, Коё... Я бабочка, я улетаю, там солнце, там цветы... Ты закрыла глаза и с неба упали снежинки. Первый снег в этом году. Твой последний снег. Я осела на пол и закинула голову, все ещё сжимая твое тело. -Прощай, Акико, лети, я не буду тебя держать! Я кричала сквозь слезы. Лишь сейчас я позволила им забрать меня. Просто не хотелось, чтобы тебе было ещё хуже. Я представляю насколько сложным было это решение. Я не знаю чьих слез на твоём лице было больше. - Лети... Моя рука лежала там, где раньше можно было почувствовать биение твоего сердца. Раньше. А снег все падал, унося тебя дальше и дальше. Мне хотелось бы сказать, что я ничего не помню, но это не так. Я помню все до мелочей... Как в палату, на мой слёзный крик, вошли и быстро увезли тело, осторожно разжав мои руки. Я не знаю, почему я тогда не сопротивлялась. Как я сидела после того, как стемнело и в других домах зажглись огни. В нашем доме, наверное, тоже горел бы свет, если бы он был - наш дом. Как сжимала эту ненавистную бабочку, зная, что ты любила её. И это не мешало мне ненавидеть её, мне иногда кажется, что во всем виновата она. Я даже не знаю почему. Я просто хочу, чтобы кто-то был виноват в этом. Как сидела на стуле возле твоей кровати, вместо твоей руки гладя холодную простыню. На ней не осталось твоего тепла, которое я так хотела ощутить снова, в котором хотела утонуть, которое исчезло навсегда. Как пялилась в пустоту, задавая судьбе немой вопрос. Я видела в стекле свое отражение, но не видела себя. Словно мы ушли вместе. Как падал снег. Наш первый и последний снег вместе.