Благословение судьбы

«Мужчины всегда возвращаются. Такая у них натура: добиться любви, потерять интерес, бросить, а потом вернуться. Вернуться они хотят тогда, когда тебе не интересны, когда в жизни полный порядок или встретилась новая любовь…» Вера Полозкова

Утро венценосных особ нельзя было назвать спокойным. Как только небесное светило бросило лучи в Золотой Чертог, в залах раздался раздраженный голос главного советника. Все придворные уже не первый день пытались избегать трикстера из-за его затянувшегося дурного расположения духа. Придворные, начиная от служек, завершая министрами, удрученно опускали взгляд и не смели перечить гневным речам, которые жалили покрепче змеи. Даже порой сам царь тушевался от ядовитых слов сводного брата, что беспрестанно извергались из его рта. Вот и сейчас под раздачу попали сначала старший казначей, что запозднился с отчетами, а после и мелкий служка, который в попытках избежать очередного выговора, случайно наткнулся на бога. Даже придворные дамы, ранее не упускавшие возможность привлечь хоть толику внимания влиятельного мужа, теперь избегали прогуливаться возле его кабинета. Локи злился и привычно вымещал свой негатив на других. Он не желал задумываться над причинами внутреннего разлада. Все навалилось сразу: Тор вовсе забросил государственные дела, развлекаясь с друзьями из Ванахейма, некто в верховном суде был заподозрен в коррупции, в Муспельхейме разгорелись заварушки… К тому же, как на зло, в мыслях все чаще возникал образ смертной, плотно засевший в сознании, и это раздражало еще больше. Глупые сантименты решили в самый неподходящий момент напомнить о себе. Вечное стремление трикстера получать свое и всецело обладать желаемым никак не могло осуществиться должным образом. Морган давно стала не только ценным трофеем (который, к слову, достался другому), но и еще чем-то большим. Тем, что одновременно безудержно манило и отталкивало непостоянного бога. Распугав ни в чем не повинных обитателей Золотого Чертога, Локи направился к Хеймдаллю. Неусыпный Страж встретил триктера с привычным спокойствием. — Ваше Величество, Великий советник принц Локи, приветствую Вас, — Страж почтительно кивнул богу. — Покажи мне Мидгард, Хеймдалль. Хочу узнать об одной смертной — Морган Старк, — в холодном голосе трикстера звенел весь лед Йотунхейма. — Где она, с кем, во здравии ли? Взгляд Стража устремился куда-то вдаль. Спустя несколько минут раздался его глубокий голос: — В полном здравии дочь Старка. Душа ее спокойна, а мысль чиста. Дева сейчас сидит у камина, читает. — С кем? — резко отозвался Локи. — Нет никого более подле нее. — Скажи Хеймдалль, она ждет кого-то? — Не думаю, Ваше Величество. Выглядит, что дева очень умиротворенна и не тяготится своим одиночеством. Я бы сказал, что она счастлива. — Спасибо, Страж, — трикстер поспешил прочь из обсерватории. Хеймдалль хотел было еще что-то добавить, но будучи прерванным богом, смиренно замолк. «Значит, одинока и счастлива» — подумал Локи. Он надеялся, что разговор со Стражем усмирит его беспокойство. Но теперь, бог эгоистично не мог смириться, что Морган не тяготится жизнью без него. Неужели она так легко перечеркнула все чувства к нему? Хотя учитывая его последний визит… О, в душе Локи корил себя за тот приступ ревности. Он старался держаться поодаль любовных страстей, но эта смертная заставляла утратить контроль и становиться похожим на безумца. Хотя, что таить, Локи никогда не считали «нормальным». Теперь ему хотелось вновь нагрянуть в Мидгард, дабы напомнить о себе — всколыхнуть в душе смертной былую любовь. О, как он будет наслаждаться ее страданиями, как она будет его умолять остаться! Но почему-то, представив плачущую Морган, Локи не почувствовал желаемого удовлетворения. Словно с момента их последней встречи что-то изменилось, и сейчас трикстер упускал нечто важное. Даже толстокожий и не слишком наблюдательный Тор заметил терзания младшего брата. — Что тебя тревожит, Локи? Слуги уже шарахаются от тебя, придворных дам извел своими ядовитыми остротами, да и я порой дивуюсь перепадам твоего настроения. Душевные муки одолевают тебя или хворь какая-то? — Я хочу видеть в Асгарде одну смертную, — вконец решил признаться трикстер, стараясь сохранять безразличие. — Позволь утолить столь малую прихоть. — Смертная? Всему виной смертная?! — Тор разразился раскатистым смехом. — Кто бы сказал — ни за что не поверил, что мой брат будет томиться по мидгардке! Но кто же она, поведай. — Не заставляй меня жалеть о своей откровенности, Тор. Я позволил себе небольшую слабость. Но не тебе меня судить: не так давно и ты сам был увлечен смертной. — Увлечен? Даже так? Так кто же она, брат? — Дочь Старка. Теперь твое любопытство удовлетворено? Я хочу видеть ее в Золотом Граде. — Морган? Да ты не ищешь легких путей, Локи. Не думаю, что это хорошая идея. — Оставь свои предостережения при себе. Я отправлюсь в Мидгард и заберу ее с собой. — Нет. Я не позволю. Помнишь, Локи, как ты говорил, что смертным не место подле богов? Я не хотел тогда тебя слышать. Но спустя время осознал, как ты был прав: наши чувства к мидгардцам только разрушают их и без того хрупкую жизнь. Подумай о Морган, как она будет себя чувствовать здесь? Знать, что окружающие смогут прожить не одно тысячелетие, а ее жизнь ограничена одним столетием? Когда то, что для нее крайне важно, для нас — всего лишь мелочь, призрачное воспоминание в череде событий. Мидгардцы — они другие. Не хуже, не лучше, но другие. Ты сейчас ослеплен своими желаниями. Но моя участь — спасти и тебя, и Морган от обманных надежд. Поэтому я, как царь Асгарда, запрещаю появляться смертной в Золотом Граде. — Давно я не слышал от тебя столь пламенных речей, Тор. Значит, именно сейчас ты решил воззвать к здравому смыслу? Вспомнил, что ты — царь, хотя все государственные дела лежат на моих плечах? Когда я ежедневно разгребаю всю грязь, казню и милую, даже не марая твоих рук, поскольку царственная голова занята охотой и пирами? И я должен вымаливать позволения? Не много ли ты на себя берешь, учитывая все это?! — Ты забываешься, брат! Ты и так владеешь всеми возможными привилегиями. Но все же последнее слово остается за мной. Коль тебе так невмоготу — наведайся в Мидгард, развлекись, только постарайся ничего там не разрушить и никого не поработить. Морган оставь в покое — на Земле полно других дев, как и в иных мирах. А насчет твоей просьбы — повторюсь, смертным в Асгарде не место. Так было во времена Одина, так будет и в мое царствование. — Как скажешь, мой царь, — едко отозвался трикстер, театрально поклонившись. — Локи, ты же знаешь, что я прав! — вдогонку крикнул Громовержец, когда, окутанная темно-зеленым плащом, фигура Локи стремительно исчезла за золотыми колонами. Локи терпеть не мог, когда ему указывали. Особенно, если это был Один или Тор. Теперь, когда трикстер практически самостоятельно руководил Асгардом, он еще более остро воспринимал приказы царя. Иногда ему хотелось устроить переворот и отправить несостоятельного коронованного братца прямиком в Хелльхейм. В другое же время Локи готов был бросить бразды правления и наконец позволить себе развлечься в одном из отдаленных от Золотого Града миров. Но трикстер дорожил своей властью и чувствовал долг перед Асгардом — местом, что стало ему домом. Мысль о том, что он будет руководствоваться чем-то большим, чем свои желания, раньше бы рассмешила Локи. Да и высокопарные высказывания о долге, чести и совести никоим образом не касались его переменчивой и изворотливой натуры. Но время меняло Бога Обмана — он стал проницательнее, жестче, хитрее и, как ни странно для него, уравновешеннее. Только вот его сдержанность и спокойствие в последнее время куда-то испарились. У трикстера был план. Да что скрывать, он всегда перебирал в голове множество вариантов решений. Даже, когда внешне Локи был на эмоциях, его разум просчитывал слабые стороны противника, дабы нанести разрушительный удар. Тор запретил ему приводить смертную в Асгард. Трикстер знал, насколько брат бывает категоричным в своих решениях, стараясь походить на почившего Одина. Но, разве Локи не найдет способ заполучить желаемое, а еще и попутно утереть нос Тору, который так не вовремя решил вспомнить о том, что он царь?

***

Локи пришлось на время забыть о делах сердечных. Небольшие восстания в Муспельхейме быстро набирали обороты и вот-вот грозили выстрелить настоящей войной. Огненные великаны больше не желали видеть у власти лояльного Асгарду монарха, который правил еще во времена Одина. Мелкие бунты бывали и ранее, но быстро гасились местной армией. Сейчас ситуация накалилась и теперь грозила Асгарду утратой влияния. Стоит сказать, что царь Золотого Града был крайне рад предстоящей битве. Наконец-то пылкая натура Громовержца могла проявить себя в полной силе — он стал собираться в поход. Трикстер, как и годилось главному советнику, следовал за ним. Локи спешно отдавал последние указания перед тем, как покинуть Асгард. Все ожидания Тора относительно скорой и блистательной победы начали рушиться еще в первую неделю похода. Огненные великаны поднаторели в военном деле и давали достойный отпор самоуверенным в своей непобедимости асам. Казалось, что и природа Муспельхейма решила помочь своим жителям — погода была жарче, чем когда-либо, а огненное небесное светило то и дело поджигало своими лучами походные шатры асов. Золотые доспехи воинов становились невыносимо горячими, а раскаленный металл терял свою твердость. Асы вынуждены были снять всю защиту, открывая тело для острых стрел и мечей. Воины лишались сил не в бою с врагом, а из-за аномальной жары. Локи расходовал магию, то и дело, открывая порталы, чтобы отправить очередной отряд измотанных асов назад домой. Он не мог прибегать к помощи Хеймдалля — яркий радужный поток выдал бы врагу расположение армии. Поэтому приходилось все делать тайно. Война с Муспельхеймом была изматывающей. Не одна сотня бравых воинов отправилась в Вальгаллу. Но асгардская армия во главе с Тором все же удержала свое влияние над огненными великанами. После Локи позаботился о том, чтобы жители еще долго помнили о своей неразумности, обложив опустошенное войной государство налогами. Победу отмечали с присущим размахом — что-что, а праздновать в Асгарде любили и умели. Почтив павших воинов, Золотой Град с головой окунулся в гулянья. Пили, пели и танцевали везде — и во дворце, и на самых окраинах. Тор щедрой рукой распорядился бесплатно наливать эль прямо на главной площади. Стоит ли говорить, что там было негде и яблоку упасть? Сам царь не отставал от своих подданных — от души веселился и опустошал содержимое бочек из придворных погребов. Спустя пару дней беспрестанного веселья Локи вернулся к делам. Понимая, что ближайшую неделю все будут заняты празднованиями, он принялся проверять документы, которые накопились за время его отсутствия. Огромному вороху бумаг не было конца и края. Казалось, что все документы никем не просматривались и просто складывались на столе главного советника, ожидая его возвращения. Небесное светило уже пряталось за высокими золотыми колоннами, когда Локи покинул свой кабинет. Самое время было присоединиться к пиру и заодно приглядеть за Тором, который наверняка уже успел надраться снова, так толком и не протрезвев. Трикстер не ошибся — царь в одиночку на спор опустошал очередную бочку эля под улюлюканье пьяных друзей. Локи рассчитывал, что Сиф хоть немного усмирит Тора от алкогольных подвигов, но ее не было рядом. Видимо, валькирия поняла тщетность своих усилий и покинула компанию пьяных мужей. Локи присел подле Тора. Тот, заметив сводного брата, радостно похлопал его по плечу, приглашая присоединиться к всеобщему веселью. Когда с элем было покончено, Громовержец поднял бочку над головой, показывая, что та пуста. Присутствующие бурно отреагировали, подталкивая царя к новым свершениям. Локи только устало закатил глаза, делая несколько глотков из своего кубка. Внезапный дружественный удар Тора по спине едва не заставил трикстера подавиться вином. — Брат, где ты пропадал? Нам не хватало твоей кислой физиономии, — Громовержец рассмеялся от своей шутки. — Я просматривал документы. Уверен, их никто не соизволил прочесть за это время. — Да, брось! Мы заслужили немного отдыха. Выпей, расслабься — гляди и настроение подымется! Вон погляди, какие дамы пришли поздравить нас с победой, — Тор прижал к себе смеющуюся асинью, которая услужливо подливала вино в кубки. — Надеюсь, что все свои глупости ты оставил в прошлом? — Ты о чем? — Локи напряженно свел брови. Он сразу не понял, к чему вел сводный брат, но уже был недоволен, что тот обсуждал дела у всех на виду. — Ну Мидгард… — Громовержец отвлекся, чтобы осушить кубок. — Не время, Тор, — резко остановил его Локи, не давая продолжить начатую фразу. — Что в Мидгарде? Локи по привычке решил что-то завоевать? — А ты, Фандрал, как обычно, суешь свой нос, куда не следует, — осадил его трикстер. Но увидев заинтересованные взгляды толпы, решил пояснить, чтобы не вызывать домыслов. — Тор, как Всеотец, печется Мидгардом и другими мирами. По поводу этого у нас есть некоторые разногласия, которые мы обсудим после пира. Это все, что вам нужно знать. — Согласен. А пока, друзья мои, давайте выпьем за нашу славную победу, — опомнившись, перевел тему Тор. Сейчас Локи больше всего хотелось всадить кинжал, как когда-то в детстве, в бок своего развеселого братца. В пылу боя, а потом на пиру трикстеру удавалось гнать от себя мысли о Мидгарде. Он даже убедил себя, что вновь встреться со смертной — крайне глупая затея. Но сейчас ему еще больше хотелось наведаться на Землю, даже для того, чтобы сделать Тору назло. Локи понимал, что такое поведение было сродни детской обиды, но поделать ничего с собой не мог. Более того, трикстер твердо решил завтра же отправиться в Мидгард. Может, он своими глазами убедится, что смертная счастлива без него и оставит глупую затею вернуть ее вновь?

***

Морган собирала остатки упаковочной бумаги, которую Ханна умудрилась запихнуть в самые невероятные места комнаты. Тони и Пеппер вчера улетели, задарив малышку подарками в ее первый день рождения. Дом теперь был завален игрушками и детскими вещами. Но Ханну больше всего занимали яркие упаковки, что так чудесно шелестели и разрывались маленькими пальчиками. Теперь Морган, уличив момент, когда дочь уснет, быстро пыталась избавиться от вездесущих бумажек. За окном было темно. В стекла тихо бился осенний дождь. Морган скользнула взглядом по экрану видеоняни — дочь крепко спала, раскинувшись звездочкой в кровати. Кратковременное спокойствие было прервано нетерпеливым стуком. Морган поспешила к двери, мысленно перебирая возможных гостей. В дом ворвался влажный ночной воздух. Но мурашки на коже Морган были не от холода — виной тому глубокий взгляд зеленых глаз, которые порой продолжали ей сниться. — Локи? — отступая назад, ошарашено произнесла Морган одними губами. — Привет, — несмело ответил трикстер. Вся спесь сошла на нет, когда он увидел растерянные глаза напротив себя. — Пустишь? — Когда-то я это уже слышала… — перед глазами резко всплыла картина, когда Локи появился впервые на пороге ее нью-йоркской квартиры. От шока все эмоции словно испарились. Морган шаткой походкой направилась к камину — в какой-то момент ей стало ужасно холодно. Она опустилась в кресло и протянула руки поближе к огню. За спиной раздались шаги, и через несколько секунд в соседнем кресле устроился трикстер. Морган не хватало смелости поднять глаза, боялась, что здравый смысл ее покинул, и мужчина рядом — это всего лишь игра воображения. Но, раздавшийся голос, убедил в обратном. — Взгляни на меня, Морган. Или я настолько тебе отвратителен? Она отрицательно покачала головой. Во рту стало сухо, а язык словно одеревенел, не позволяя произнести и слова. Ей хотелось зажмуриться и понадеяться, что Локи исчезнет. — Прошу тебя, выслушай меня. — Что ты хочешь, Локи? — пересилив себя, отозвалась Морган. — Я не думала, что еще когда-то встречу тебя. Мне кажется, мы попрощались тогда. — Я не должен был так поступать. Мне бы хотелось все изменить — поверь, я сожалею. Знаю, что этого мало, но уже как есть. Наверняка все это время ты меня проклинала. Хотя, наверное, я недостоин даже ненависти — ты просто вычеркнула меня из жизни, освободив место для своего Капитана. — Ты пришел поговорить о Стиве? — устало спросила Морган. — Ничего не меняется. А если я скажу, что счастлива с ним, что тогда? Убьешь меня или его? Или снова воспользуешься мной? А если мы расстались, то будешь упиваться своей победой? Скажи мне, Локи, зачем ты пришел? Трикстер поежился. Не такого приема он ожидал. Локи предполагал, что Морган набросится на него с обвинениями, прогонит или, даже, в слезах бросится в объятья, радуясь его возвращению. Словом, всего, но только не такого холода. Каждое ее слово все больше вызывало вину и заставляло сжиматься всем телом. Ему было противно от самого себя. Хотелось сдирать кожу, надеясь избавиться от той грязи, в которую он сам затянул их обоих. — Прости меня… — прошептал он, сам того не ожидая. — Я верила в нас. Я верила в тебя, Локи… — едва различимо прошептала Морган, опустив глаза. На длинных ресницах задребезжали слезы. Последние слова вскрыли старые душевные раны. Так Локи чувствовал себя только перед покойной Фригг, разочарование которой приносило ему невыносимою боль. Он снова все разрушил своими руками. Беспомощность перед сильными чувствами толкала трикстера защищаться, нападая первым. Страх полюбить, ревность к Стиву заставили разрушить все хорошее между ним и Морган. — Прости меня, пожалуйста, — Локи опустился перед ней на колени в попытке встретиться взглядом. — Ты в праве меня ненавидеть. И я не понимаю, почему ты до сих пор не выставила меня прочь. Не знаю, как мне искупить вину за тот гнусный поступок. Но все равно прошу тебя о прощении. — Ты слишком много просишь. — Знаю. Даже сейчас поступаю, как эгоист. Я пришел, чтобы забрать тебя в Асгард. Но, если ты захочешь остаться, то сам буду приходить к тебе. Все это время мысли о тебе, о нас не покидали меня. — Ты обманываешься, Локи. Ты просто захотел меня, когда увидел интерес Стива. И теперь стремишься получить свое. Можешь быть спокоен, у нас с ним ничего не вышло. Я не смогла скрыть от него нашу связь. Поздравляю, ты победил. — О, боги! Морган! — Локи в отчаянье уткнулся лбом в ее колени. — Да, я хочу тебя! Чтобы ты была только моей! Мне плевать на Роджерса и кого-либо другого. Я прошу прощения за мою ревность, грубость, ложь — за все! Ты сама знаешь, что я редко признаю вину! Но вот, стою перед тобой такой никчемный посыпаю голову пеплом. И хотя это не оправдание, но чувства к тебе заставили утратить контроль и творить безумные вещи. Я не обещаю, что буду для тебя идеальным мужчиной. Я эгоистичный, властный и, порой, жестокий. Вся моя натура лжива и прогнившая насквозь. Не знаю, что могу предложить, чтобы ты захотела быть со мной. Но, клянусь, я постараюсь, чтобы ты меньше видела мою темную сторону. Если потребуется, разрушу для тебя весь мир и построю новый. Его откровения были прерваны странным звуком. Рвано бросив: «Прости», — Морган сорвалась со своего места и подошла к небольшому экрану на столике. Из него продолжали доноситься звуки, похожие на детский плач. Бегло оценив ситуацию, Морган устремилась на второй этаж. Локи замер в оцепенении. Ребенок. Неужели Роджерс ушел, оставив ребенка? Это не похоже на честного и правильного Капитана. Разве что Морган решила скрыть от него сию новость. Но что тогда? Зря Локи посвятил ее в самое сокровенное? Оголил то, что мучило его последнее время? То, что это не его дитя, Локи был уверен. Случайные связи асов со смертными не давали потомства уже много веков. Поговаривали, что во времена, когда мидгардцы чтили и любили своих богов, те снисходили явиться людям. И тогда после великих празднеств, на которых всячески поклонялись небожителям, мидгардские женщины могли понести от внеземных гостей. Рожденные дети были гораздо крепче своих сверстников, из них вырастали великие воины. Поэтому древние люди всячески призывали асов в Мидгард, дабы те подарили им сильное потомство. К слову, большинство тех детей были смертны. Тем, кому выпала участь выиграть у судьбы бессмертие, убивались самими асами в раннем возрасте — ведь не подобало людям становиться вровень с богами. Всеотец сквозь пальцы смотрел на подобные развлечения в Мидгарде. Ему нравилось преклонение смертных, и поэтому он готов был простить им детей-полуасов. Трикстер, сам не понимая зачем, последовал за Морган. Та склонилась у детской кроватки, что-то поправляя и тихо мурлыча ребенку. Локи не стал приближаться — он никогда не испытывал трепета перед младенцами. Прислонившись спиной к стене, трикстер лениво скользнул взглядом по комнате. Несмотря на приглушенный свет ночника, пастельные тона, мягкие игрушки и подушки, что-то в обстановке его настораживало. Напряжение покалывало кожу, словно маленькие разряды тока. Но вокруг все было спокойно. Иногда такие ощущения трикстер испытывал при встречи с теми, кто имел сверхспособности. Неужели дитя унаследовало суперсилу своего отца, которую сейчас так остро чувствует Локи? Что ж, теперь в Мидгарде будет на одного мстителя больше. Наконец Морган успокоила ребенка и тихо выскользнула из комнаты, кивнув трикстеру. Она направилась на кухню и, как ни в чем не бывало, поставила чайник. На самом деле Морган пыталась успокоить внутреннюю растерянность, отвлекаясь на бытовые дела. — Дитя? Серьезно? — на лице трикстера заиграла знакомая кривая ухмылка. — И где же счастливый отец? Неужели самый честный человек Америки решил сбежать? Или, подожди, ты ему даже не сказала об этом, угадал? Неужели все из-за меня: не смогла забыть нашу любовь и сбежала беременной от Роджерса? — Локи нервно расхаживал по кухне, выдавая все новые едкие замечания. — Ты только что предлагал мне отправиться с тобой в Асгард, говорил о каких-то чувствах, а сейчас пытаешься ужалить посильнее, так и не разобравшись? Как на тебя это похоже, Локи. Знаешь, я никогда не хотела, чтобы ты бросил к ногам целый мир. Мне нужно, чтобы меня любили, уважали и поддерживали — больше ничего. Но, этого ты не сможешь дать — это против твоей натуры. — Морган, я вывернул себя наизнанку, умолял о прощении и предложил быть вместе, хоть в Асгарде не позволено богу связываться со смертной. А ты промолчала о том, что у тебя есть дитя! Скажи, ты бы так и не сказала, продолжая наслаждаться моей никчемностью?! Конечно, сам Бог Обмана пал к твоим ногам! Да, плевать! Лучше расскажи, где же Роджерс? — Не знаю. Наверное, на очередной миссии. Я давно его не видела, — ответила Морган, проигнорировав первую часть пламенной речи трикстера. — Как интересно. Он так хотел семью, что бросил свое дитя. Или как? — Локи наслаждался, учуяв червоточину в идеальном Роджерсе. — А он и не бросил. Это не его ребенок, — обманчиво спокойно сказала Морган, засыпая чай в заварник. — Твое любопытство удовлетворено? Это все, что ты хотел знать? — продолжила она, воспользовавшись замешательством трикстера. — Не его? Неужели ты изменяла Капитану? Не думал, что ты на такое способна. — Представь себе, изменяла. Один раз. И я тоже не предполагала, что такое может случиться. — И кто же этот счастливец? — Локи начинал злиться, испытывая очередные уколы ревности. — А ты как думаешь? Почему-то мужчины резко глупеют, когда дело касается их, — едко отозвалась Морган, поворачиваясь лицом к лицу с трикстером. — Это твоя дочь, Локи. — Ты лжешь! У богов и смертных уже веками не рождались дети! — Видишь, как нам повезло, милый! За один раз управились! Теперь ты доволен? — раздражение и усталость наваливались, словно снежный ком. Трикстер молчал. Он чувствовал, что Морган говорила правду. Но смертная не могла понести от него! Даже те случаи рождения детей-полуасов, описанные в книгах, были скорее преданиями, чем реальными случаями. У него есть ребенок. Дочь, о которой он не знал. Если бы сейчас, трикстер не поддался эмоциям и не нагрянул в Мидгард, то так бы и остался в неведении. — Почему ты не сказала? — Каким образом? Написать тебе письмо или позвонить? Тем более, ты ясно дал понять, что не желаешь больше меня видеть. И вообще, разве тебе нужен ребенок? — Ты тогда была с Роджерсом. Я не мог спокойно принять это. — Знаешь, я не могла всю жизнь ждать тебя — у меня нет в запасе тысячелетий. — Я хочу ее видеть, — Локи направился в детскую. — Она спит! — Морган поспешила за трикстером, но тот уже был наверху, быстрыми шагами преодолев ступеньки. Локи внимательно изучал спящего ребенка. Мягкие светлые волосы, длинные ресницы, слегка вздернутый нос, как часто бывает у малышей — ничего в чертах спящей не напоминало о нем. Лишь только покалывание кожи становилось все сильнее. Ослепленный уверенностью, что перед ним дочь Роджерса, Локи не догадывался о способностях девочки. Сейчас скрытая в ребенке магия отчетливо улавливалась трикстером. Внезапно его озарило: неужели дочь — это то, что он сам сотворил и едва не упустил? То самое благословение, о котором говорила старая ведьма? Нет, судьба не смогла скрыть от него его дочь, никто не обманет самого Бога Обмана. На тонких губах мужчины скользила торжествующая улыбка. Морган давно не видела его таким — счастливым и умиротворенным. — Ее зовут Ханна, — прошептала Морган, подойдя к трикстеру. — Ханна… «Смелая». Да, уж, действительно нужна смелость, чтобы быть дочерью такого отца, как я, — теперь уже грустно улыбнулся Локи. — Пойдем, пусть спит. Поверь, нужно ценить эти часы тишины. В этот момент, Ханна, словно почувствовав на себе внимание родителей, заплакала. Морган подхватила ее на руки, укачивая и нашептывая что-то успокаивающее. — Дай ее мне, — попросил Локи. — Не думаю, что это хорошая идея. Она может тебя испугаться, — возразила Морган, но в итоге передала малышку отцу. Ханна, очутившись у незнакомца, раскричалась еще сильнее. В тот же миг в воздухе возникли небольшие облака, вызванные едва заметным движением пальцев трикстера. Они превращались то в призрачные звезды, то в лошадей, то в каких-то других диковинных животных. Ханна заворожено наблюдала за тем, как менялись фигурки, напрочь забыв о слезах. Да и Морган не сводила с них глаз, зачарованная магией. Уложив дочь, Локи и Морган вновь спустились вниз. В комнате зависла тишина — никто не знал с чего начать. — По преданиям дети богов и людей редко бывают бессмертными и никогда — магами. Асы не допускали, чтобы бессмертные полубоги жили в Мидгарде. Но и не забирали их в Асгард. — Что же с ними было? — Асы их убивали, — увидев ужас на лице Морган, Локи поспешил продолжить. — Я не допущу этого. Наша дочь — маг, как и я. Уверен, что она бессмертна и должна отправиться со мной в Асгард. Я признаю ее своей дочерью, Ханна будет расти при дворе, обучаться магии и наукам. — Нет, Локи, никогда! Знаешь, почему я молчала? Потому что знала, что ты захочешь ее забрать! Вы там какие-то ненормальные — убиваете детей, которых сами зачали, забираете их у матери, прикрываясь заботой! — Морган, никто не причинит Ханне вреда. Я клянусь тебе. Знаю, это непростое решение, но мы должны отправиться в Асгард. Ты, Ханна и я. — Ты сам говорил, что смертным не место подле богов. Как же я отправлюсь вместе с тобой? Да и мало верю, что у нас с тобой может что-то получиться. — Все будет по-другому, обещаю. Мы все будем в безопасности. Я докажу, что стану надежным мужчиной для тебя и хорошим отцом для дочери. Сейчас мне нужно в вернуться Асгард, но очень скоро навещу вас вновь. Поверь в меня, Морган, в последний раз, — Локи с надеждой заглянул в ее глаза, в которых плескались не пролитые слезы, и нежно коснулся губами внутренней стороны запястья. Трикстер исчез. Морган устало опустилась в любимое кресло перед камином. В голове шумело, словно в улье — от перенапряжения начинала разыгрываться мигрень. Локи, словно ураган, врывался в ее размеренную жизнь в самый неподходящий момент, неся разрушения. Ей было страшно за Ханну, которая внезапно оказалась бессмертным магом. Никто не мог представить, как к этому отнесутся в Асгарде. Единственное, что утешало — Морган знала, что «свое» Локи никому не отдает просто так. И если не из-за отцовства, то из-за чувства собственничества, трикстер перегрызет за дочь глотку любому.

***

Уже несколько дней главный советник Его Величества был необычайно задумчив. И причина тому вовсе не государственные дела. Мысли трикстера вновь и вновь возвращались в Мидгард, туда, где осталась… его семья? У него всегда все было странно — происхождение, положение в обществе, а теперь еще смертная и внезапное отцовство. Единственное, в чем сейчас был уверен Локи — его отношения с дочерью будут не такими, как между ним и Одином. Когда Ханна прибудет в Асгард, а это случится рано или поздно, никто не посмеет сказать кривого слова о его дочери, даже Тор. Локи отправился в архивы, где хранились старые судебные дела и сводки о необычных случаях в истории Асгарда. Он надеялся отыскать какой-то прецедент, что позволил бы забрать смертную сюда. Ему предстояло решить и другую проблему — добиться прощения Морган. Наскоро разобравшись с ежедневными делами, Локи обычно спешил в архив, перебирать пожелтевшие от времени бумаги. Сегодня трикстер решил отправиться не в пыльные залы, а в обсерваторию Хеймдалля. Всевидящий Страж уважительно склонил голову, увидев принца. Перед тем, как открыть проход в Мидгард, он обратился к Локи: — Я рад за вас Ваше Величество. Может, теперь вы сможете обрести душевный покой. Локи рассеяно кивнул, уже будучи мыслями не здесь.

***

— Локи? Не ожидала увидеть тебя так скоро, — произнесла Морган, пропуская трикстера в дом. — Думала, что вновь исчезну на несколько лет? — Ну, это бы меня не удивило. Локи вошел в комнату, ища глазами Ханну. Та, бросив игрушку, подбежала к матери и спряталась за ней. Но любопытство брало верх, и девочка высунулась из-за ноги Морган, насторожено рассматривая мужчину. — Ханна, не бойся, это твой папа, — сказала Морган, обнимая ребенка. — Локи, подойди ближе, — продолжила она, увидев неуверенность трикстера. — Привет, малышка. Я твой папа. Теперь буду часто тебя навещать. Иди сюда, — бог поманил дочь к себе. — Помнишь те волшебные облачка, что мы смотрели перед сном? Перед Ханной вновь возникли туманные образы, превращающиеся в разные фигуры. Девочка забыла о страхе и, приоткрыв рот, наблюдала за волшебством. Вдохновленный реакцией ребенка, Локи продолжил творить новые иллюзии. Вскоре Ханна уже сидела в объятьях отца, о чем-то весело лепеча и смеясь. — Морган, — позвал ее Локи, после того, как уставшая Ханна поела и легла спать. — Ты подумала над моими словами? О жизни в Асгарде? — Ты думаешь, что можно все так легко исправить? Ты просто попросишь прощения, поиграешь с дочерью, и мы станем счастливой семьей? Брось, Локи. Явись ты так несколько лет назад — я бы уже была твоей. Но сейчас все иначе. У меня есть дочь, теперь не могу прыгнуть в омут с головой. Да и чувства давно поутихли. — Говоришь, поутихли? Морган, не ври себе. Если уж норны решили связать нас — это навсегда. Думаешь, я не пытался забыться? Да и ты была бы сейчас с другим, если бы не чувства ко мне. Тот же Роджерс в любой момент готов простить тебя и воспитывать Ханну, как свою. Нет, дело в другом. Ты любишь меня. Локи обошел ее, застыв за спиной. Морган напряглась всем телом, стараясь скрыть легкую дрожь от его близости. Трикстер почти невесомо подхватил локон ее волос, обнажая шею. Опаленная его дыханием кожа покрылась мурашками. В следующий миг холодные тонкие пальцы коснулись горячего тела, заставляя Морган прикрыть глаза от нахлынувших эмоций. — Ты можешь говорить все что угодно, но твое тело выдает тебя. — Я не хочу больше чувствовать боль, Локи. — Никогда больше не сделаю тебе больно, по крайней мере, намеренно. Клянусь, — Локи оставил поцелуй на ее плече. — Мне нужно идти, но я вернусь через несколько дней. Надеюсь, вскоре смогу услышать твое согласие. Визиты Локи вскоре стали чем-то обыденным. Ханна бурно радовалась приходу отца, да и тот, судя по всему, искренне наслаждался играми с дочерью. Только Морган съедали сомнения. Здравый смысл призывал не верить лживому богу, напоминая о его изменчивости. Но каждый раз, когда Локи, словно невзначай, прикасался к ней или смотрел своими колдовскими глазами, она готова была поверить каждому его слову. — Ты подумала о моем предложении? — спросил в последний свой визит трикстер. — Хватит делать вид, что тебе безразлично. Я же вижу, как ты вспыхиваешь, стоит едва коснуться, как сбивается дыхание от невинных поцелуев на прощание. Ты будешь в Асгарде принцессой, а для меня — королевой. Теперь ты можешь ликовать — ты управляешь самим Богом Обмана. Последние слова Локи произнес едва слышно, почти касаясь губ Морган. Ее сердце трепыхалось, словно у раненного оленя, а в больших темных глазах отражался страх, смешанный с нарастающим желанием. Под напором трикстера она подалась вперед, капитулируя. Их поцелуй был горько-сладким, вымученным и таким желанным. — Это значит «да»? — неуверенно спросил Локи, прервавшись. В ответ был утвердительный кивок. — Тогда сегодня я останусь до утра?

***

В этот раз Локи отправлялся в Мидгард понуром состоянии. Все время, проведенное в архивах, потрачено попусту — ни одного прецедента, что позволил бы смертной остаться в Асгарде, не было. Плохое настроение трикстера не укрылось от Стража. — Что за темные мысли терзают вас, Ваше Величество? С вашей семьей все в порядке, в Асгарде — мир и процветание. — Моей семье нет места в Золотом Граде, потому что мать моего ребенка — смертная. И я не могу найти способ что-то изменить. — Вы изменились. Не припоминаю, чтобы вам приходилось о ком-то так печься. Я наблюдаю за мирами много веков. Однажды, еще во времена вашего прадеда, видел один удивительнейший случай. Один юный ванн полюбил смертную деву. Но, как вы знаете, век мидгардцев слишком короткий, а парень не представлял жизни без возлюбленной. Тогда он отправился за советом к колдунье, что жила в Железном лесу. И та рассказала, что помочь смертной может вода из источника, что протекает на границе с Хельхеймом. Если оба в паре действительно любят друг друга — то деве вода дарует бессмертие. Но та история не имела счастливого конца. Чувства кого-то из молодых были не настолько сильны, как они думали — и вместо долгой жизни дева отправилась к Хель. Локи еще не один день думал над историей, что поведал Хеймдалль. Он верил и не верил словам стража. Ведь, обладай та вода такой силой — почему никто ней не воспользовался до сих пор? Хотя, с другой стороны, жители Асгарда, как и других миров, считали мидгардцев примитивной расой и не стремились связывать судьбу со смертными. В следующий раз вместо Мидгарда, трикстер отправился к границе с Хельхеймом. Источник пробивался тонкой струей из трещины в скале и утекал где-то между камнями. Трикстер наполнил флягу доверху и отправился назад. Еще несколько дней Локи не решался рассказать Морган об источнике. Но, набравшись уверенности, он начал: — Я хочу, чтобы мы отправились в Асгард. Там принесем клятву верности — ты станешь моей женой, а я твоим мужем. Все будут знать, что ты и Ханна — моя семья, что вы — законные члены королевской династии. — Но я же человек. Локи, меня никогда не примут как равную. — Есть один способ. Только прошу подумай, прежде чем ответить, — и Локи рассказал историю, поведанную ему Стражем. — Я люблю тебя, Локи, — спустя некоторое время сказала Морган. — И я уверена в своих чувствах. А ты? Что ты скажешь? — Ни для кого я не сотворил ничего, что делаю для тебя. Ты — та женщина, с которой хочу провести свою жизнь. Да и я слишком эгоистичен, чтобы отпустить «свое». — Я верю тебе, Локи. Хотя, знаешь, у меня особо нет выбора: или мы будем вместе бессмертны в Асгарде, или я потеряю дочь. Поэтому, давай просто сделаем это.

***

-Ты пошел против моей воли! Возомнил себя царем! Я все еще могу бросить тебя в темницу, брат! Не забывай о своем месте! — Громовержец с красным от гнева лицом набросился на главного советника. — Как ты посмел привести смертную в Асгард! Да еще и дитя! Ты знаешь, что раньше делали с полукровками?! — Я тоже полукровка, если ты забыл. Моя дочь — бессмертна! И она маг, как и я. — Что же тогда скажешь о Морган? Ты так решил досадить Старку? Или мне, пойдя против моей воли? Я буду милостив — ты избежишь наказания, если отправишь деву сегодня же назад. — Ты сказал, что смертным не место в Асгарде. Но, если она обретет бессмертие и силу, то станет нам ровней, — увидев, как Тор замешкался, Локи продолжил с той же уверенностью. — Я нашел способ. — Любопытно узнать какой. — Не будем тянуть время — сегодня вечером проведем церемонию. Морган обнимала дочь, пытаясь скрыть волнение и страх. Что, если они с Локи ошиблись? Тогда это последняя их с Ханной встреча. Что же она делает? Пытается оставить ребенка без матери, подавшись на уговоры лживого бога? Но уже все решено — пути назад нет. Морган передала дочь няньке и быстро пошла к Локи, что уже ждал у двери покоев. — Все будет хорошо, я обещаю. Ты мне веришь? — он прижимает к себе перепуганную Морган. — Мне страшно… — Мне тоже. — Обещай, что позаботишься о Ханне. Будешь защищать и беречь. — Обещаю заботиться о ней и о тебе. Морган, ты можешь отказаться, слышишь? Мы что-то придумаем. В конце концов, я сбегу к вам в Мидгард! — Мы уже все обсудили. Пойдем. Тор был необычайно суров, восседая на золотом троне. При виде Морган его лицо смягчилось — он искренне не понимал, почему та идет на такую жертву ради его брата. Хотя влюбленные женщины готовы на любые безумства. Громовержец еще раз пытался переубедить Морган, но так и не смог. На небольшом столе стоял золотой кубок, наполненный до самых краев хрустально-чистой водой. Морган с опаской взглянула на него и шумно вздохнула. Трикстер изящно обхватил ножку бокала, подавая ей. — Как красиво ты преподносишь яд, — сквозь зубы выплюнул Тор. Локи не обратил внимания на его выпад, неотрывно вглядываясь в лицо Морган. Та, помедлив несколько секунд, большими глотками осушила кубок. В следующий момент Морган схватилась за горло, задыхаясь. Словно тысячи иголок пронзили ее тело, а на лице застыла гримаса боли и ужаса. Локи подхватил оседающую Морган, бережно опускаясь с ней на пол. — Морган! — трикстер сам не узнал своего голоса, словно тот прозвучал через вату. — Ты убил ее! — Тор подорвался с трона, подбегая к ней. — Лекаря! — Отойди! — прошипел Локи, пригвоздив брата взглядом. — Морган, очнись. Ты должна жить, слышишь? — его глаза наполнились слезами. — Ты не можешь умереть. Ведь я люблю тебя. Морган, я люблю тебя, — повторил он срывающимся голосом, судорожно сжимая ее в объятьях. Зажмурив глаза, Локи не сразу заметил, как тело Морган озарилось ярким светом, словно внутри взорвались несколько маленьких Солнц. Она вздрогнула и судорожно схватила воздух, как будто просыпаясь от ночного кошмара. — Локи… — прошептала Морган, открыв глаза. Перед ней сидел ее бог, на щеках которого все еще блестели дорожки слез. Бог, который любил ее, не боясь при этом показаться слабым. Наконец, за несколько тысяч лет он почувствовал себя поцелованным судьбой. Локи получил свое благословение…

***

В истории Асгарда бывало всякое — перевороты, предательства, братоубийство… У Тора-Всеотца родился единственный сын Бёр, названный в честь прадеда. Спустя три тысячи лет он был отравлен в первую брачную ночь со своей молодой женой. Юная альва, выданная замуж против воли, не стала мириться со своей участью. Она выбрала смерть для себя, убив новоявленного мужа. Сей поступок девы привел к войне с Альвхеймом. У Тора-Всеотца больше не было наследников. Боль утраты подкосила царя, состарив его на несколько тысяч лет. Спустя время Тор решил оставить трон в попытке найти утешения в походах. Лишь когда он был рядом с верными воинами вдали от дворца, его печаль немного отступала. По праву наследия на престол должен был взойти Локи. Его фигура была противоречивой — не кровный брат царя, великий колдун и обманщик, в придачу женат на мидгардке. Но за столько лет он немало сделал для Асгарда, так что народ готов был принять его как правителя. Да и стоит признать, трикстер и так управлял государством рукой Тора. Престол Асгарда занял новый правитель. Этот день станет новой страницей в истории. Случилось нечто, о чем не прочесть даже в самых древних писаниях: и дело не в том, что трон должен был достаться приемышу. Локи так и не стал царем. С этого дня Асгардом будет править женщина-маг, дочь ледяного великана и мидгардской женщины.