Dream bigger

Сергей, вздрогнув, просыпается от чужого мягкого прикосновения и резко садится на диване — сказывается нервное напряжение последних нескольких дней. От резкого подъема голова кружится, а перед глазами пляшут разноцветные пятна. Он чувствует, как его затылка легко касаются, ероша волосы, и наконец фокусируется на стоящем рядом человеке. Олег выглядит обеспокоенным: он склоняет голову набок и хмурит брови, скользя цепким взглядом по чужому лицу. — Прости, я уснул, — виновато бормочет Сергей, потирая лицо. — Слишком устал от этой шумихи. Он обводит ладонью неясную фигуру, обозначая «эту шумиху» и прикрывает ладонью глаза; от головной боли ломит в висках и затылке до тошноты. — Серёжа, ты должен спать по ночам, а ты дурью маешься, — Олег чуть улыбается и снова ерошит его волосы. Сергей ловит его руку за запястье и притягивает к губам, с невысказанной благодарностью оставляя в центре ладони маленький поцелуй. В этом вся его натура: бесконечная забота с самым незаинтересованным видом. Олег смотрит с непроницаемым лицом, а затем хрипло выдыхает. — Ты как-то очень увлекся всем этим, да? Сергей непонимающе хмурится и смотрит вверх. От движения глаз боль вспыхивает с новой силой, напоминая про лишний бокал шампанского до сна. — Ты о чём? Олег приподнимает брови и улыбается. Что-то в его виде кажется неуловимо неверным, словно не подходящим ему — но Сергей не может понять, что именно. — Сероволк, все дела, — он фыркает. — Мне тоже нравится многое, но это уже слегка… — Что?.. Олег перестаёт улыбаться. Он прищуривается и присаживается на корточки, внимательно рассматривая лицо Сергея. Касается его лба, словно проверяя температуру, а затем проводит ладонью по щеке. — Ты слишком много работаешь, Серёж. Надо отдыхать. — Что такое этот Сероволк? — упрямо переспрашивает Сергей, машинально отстранившись. Он хмурится и сжимает ломящие виски; внутри головы будто взрываются маленькие фейерверки, но вместо огней — боль. — Ну, ты правда не знаешь? — Олег несколько раз моргает. — Это же несложно: Сер-гей и Волк-ов. Так нашу пару называют. Сергей так резко подскакивает, что путается в полах сползшего халата и падает прямо на Олега, заехав ему локтем в живот. Тот — Олег, конечно — коротко охает, но все равно ловит паникующего Сергея и прижимает к себе. — Про нас все знают? — Сергей понижает голос до шепота. — Уже и в интернете есть? С фото? Олег молчит. Он отводит упавшие на чужое лицо волосы и обеспокоенно сводит брови. — Серёж, ты пугаешь меня. Давай, выходи из роли. Сергей наконец сползает с Олега и поднимается, пошатываясь, словно до сих пор пьян. Он подходит ближе к автоматам, надеясь взять что-то бодрящее, но автоматы даже не реагируют на нажатия. — Сломались, — упавшим голосом говорит Сергей, обернувшись. — И года не простояли. Олег тоже подходит, но никак не комментирует поломку. Сергей подается вперед и прижимается к нему, спрятав лицо в изгибе шеи. — Олеж, почему всё так наперекосяк… теперь ещё и все знают… — он обнимает Олега и сцепляет дрожащие ладони на чужой спине. — Я не стесняюсь, ты не подумай, но… Как быть? — Но я не… Олега прерывает бодрый пухлый парень в очках. Он быстро подходит и широко улыбается. — Что, репетируете, как будете сердца девушкам рвать? — Смеется он. — Сероволк — канон, а, Дима? Сергей разворачивается, гневно сверкая глазами, но не успевает спросить кто пропустил этого незнакомца: Олег рывком притягивает его обратно и прижимает к себе, мешая говорить. — Серёжа переутомился. Ром, мы пойдём немного покурим, окей? Рома кивает, чуть приподняв брови, и пропускает их, чуть посторонившись. Сергей покорно следует за Олегом, сжав его ладонь так, что пальцы начинают болеть. Что-то не так. Что-то очень сильно не так. За пределами его кабинета все выглядит как старая стройка, с кабелями, стойками и совершенно без отделки. Сергей чувствует, как его начинает потряхивать от страха, пока в голове не раздается глухое раздраженное: «Хватит ныть, тряпка!» Дима никогда в жизни не видел человека с раздвоением личности — и сейчас чувствует, как от страха между лопаток проступает липкий пот. Сергей — Дима почти уверен, что не Горошко, и это еще более стрёмно — смотрит на него, нервно закуривающего, с интересом исследователя, что собирается препарировать живую мышь. — Ты не Олег, — Сергей касается своих волос и морщится. — Что за убожество? Птица — а это именно он, хотя его глаза, вопреки ожиданиям, остаются темно-карими серёжиными — осматривает Диму с головы до ног и криво улыбается. — И мы не там, где были, — он, порывшись по карманам, вытаскивает резинку и перехватывает волосы. — Ты актёр? Дима курит, дрожащими пальцами едва удерживая сигарету, и машинально кивает. Он всё ещё не уверен, что это реальный Разумовский, а не то, что у Серёги напрочь снесло крышу, но почему-то… кажется, что нет. Особенно когда чужая ладонь с силой хватает его за горло и вдавливает в стену проулка между павильонами с той силой, которой у Сергея не было и быть не может. Птица улыбается, наслаждаясь чужим смятением и страхом, а затем облизывается. — Такой славный, — мурлычет он, поглаживая лихорадочно бьющуюся жилку на шее Димы. — Тебя можно спутать с Олегом, только будучи полным идиотом. Он опускает вторую руку вниз и касается кончиками пальцев чужой ладони, обводит легко кожу у основания пальцев. — Никогда и оружия в руках не держал, да? — Птица улыбается, рассматривая Диму. — Даже отпор дать не можешь. Дима задыхается. Не только от того, что его держат за горло, лишая кислорода, едва ли не приподнимая над полом как тряпичную куклу — но от того, как чужая ладонь ложится ему на ширинку, с нажимом поглаживая пальцем по грубому шву. — Прекрати, — сипит он, схватившись за запястье. — Сейчас кто-нибудь… Неожиданный смех обрывает его на полуслове. Птица выпускает его из хватки и довольно скалится, облизнув верхние клыки. — Так тебя волнует только это, Ди-ма? — он недовольно морщится. — Я надеюсь, Дубина тут нет? Дима, воспользовавшись моментом, пытается отойти в сторону — плевать, потом разберутся, что делать — но Птица просекает его манёвр и толкает в грудь, вглубь проулка. Так сильно, что Дима едва не заваливается на спину, но успевает схватиться за металлическую стойку. Птица подходит ближе, склонив голову на бок, не мигая и не отводя взгляд — жутко и неестественно — Дима отступает, нервно сглотнув. — Не бойся, я тебя не обижу, — Птица хмыкает, улыбнувшись. — Во всяком случае, не сильно. Это звучит… плохо. Дима вздрагивает, когда Сергей неожиданно опускается перед ним на колени, задирает кофту, обнажив живот, и медленно проводит языком по дорожке волос от пупка вниз. И, несмотря на всю ситуацию, это движение и взгляд снизу вверх отдаётся внутри болезненным, нездоровым возбуждением. Наверное, между ними с Сергеем слишком много сексуальной энергии, да? Птица, не особенно задерживаясь, расстегивает его ширинку, стаскивает джинсы до коленей сразу вместе с бельём и обхватывает полувставший член пальцами. Двигает пару раз, а затем, сморщившись, отпускает. — Сухо, — бормочет он. — Ладно. Он облизывает ладонь, пока слюна не начинает капать с пальцев, и снова сжимает член — теперь рука скользит, как надо. Дима смотрит на происходящее широко открытыми глазами и надеется, что от напряжения и ужаса у него не встанет. — Будешь хорошим мальчиком — дам спустить на лицо. Или встанет. Дима поднимает взгляд вверх, чтобы хоть как-то отвлечься, пока Птица внизу медленно двигает рукой, подбирая темп. Он боится, что если еще раз посмотрит, то не сможет больше никогда себе врать, что с Серёжей у него ничего и никогда, и все эти взгляды в сценах и вне их — просто взгляды. «Это не Сергей, это… господи, это раздвоение личности другого Сергея, какого чёрта?!» Он всё же опускает взгляд — задохнувшись от ощущения тепла чужого рта на члене. Птица смотрит с отчетливым ликованием, и в глубине его глаз вспыхивают знакомые золотистые искры. Он, примериваясь, двигает головой вперёд, вбирая член до середины, чуть приподнимает брови и пропускает до конца, в горло. Дима, против воли, хватается за чужие волосы и удерживает на месте, не желая, чтобы это заканчивалось — Птица шумно дышит носом и терпит несколько секунд, прежде чем податься назад. — Ты слишком хорош в этом, — шепчет Дима, завороженно глядя на тонкие ниточки слюны, смешанной с предэякулятом, тянущиеся от члена до чужих губ. — Откуда?.. Птица фыркает, задрав лицо, но рукой, заменившей рот, двигать не перестаёт. — Мы много трахались, когда стали богатыми, — сипло говорит он. — Очень много. Со всеми подряд. Дима сжимает зубы, проглотив стон, когда Птица сжимает кулак и особенно медленно проводит по члену вверх, остановившись на головке. — А Олег? Птица морщится и встряхивает головой, но по его лицу проскальзывает гнев. — Его никогда не было рядом. Больше он ничего не говорит — касается губами основания члена и ведет вверх, чуть приоткрыв рот и прижимая ладонью. Свободную руку он просовывает в свои штаны — и Дима понимает, что больше никогда не сможет смотреть Серёже в глаза. Потому что он хватает Птицу за волосы и толкается ему в рот до упора, не обращая внимания на вялое сопротивление — Птице, черт подери, нравится это — и двигается в собственном темпе, не отводя взгляда от движения чужой руки под тканью. Прикосновение влажных пальцев к его заднице немного отрезвляют. Он замедляется и смотрит на невинно вздернутые брови Птицы, ощущая усиливающийся нажим — и кончает, даже не попытавшись вынуть член. Он видит, как Птица давится — тот отдёргивается и кашляет, вытирая стекающую из уголков рта сперму. На его штанах расползается мокрое пятно. И пока Диму потряхивает после оргазма, Сергей вдруг охает и заваливается на бок, закатив глаза. Дима, поддернув рывком штаны, тут же падает на колени рядом и укладывает чужую голову себе на ноги, обеспокоенно рассматривая лицо Сергея. Тот, спустя пару невероятно долгих минут стонет и приоткрывает глаза, сморщившись от боли. — Твою ж мать, — бормочет он, прижав ладонь ко лбу. — Я что, нажрался? Он поднимает глаза на Диму и снова стонет, прикрывшись ладонью. — Дима, — тянет он устало. — Я нажрался? Дима молчит, не зная, как вообще что-то сказать. В тебя вселился твой персонаж и я трахнул его в рот? Прекрасно. Сергей, полежав еще полминуты, медленно садится, и его лицо из страдающего становится ошарашенным. Он, не сильно смущаясь, запускает ладонь в штаны, а затем смотрит на Димин вид и его брови задираются так высоко, что это выглядит комично. — Дим, — бормочет он едва слышно. — Нам, кажется, надо обсудить что-то. Дима открывает рот, но затем захлопывает и кивает.