Я тоже люблю тебя..глупый

События происходят через 4 года,после приезда Антоши. Рома, летя к дому Тоши, словно угорелый, чувствовал, что за окном довольно жарко — точно +30. Подбежав к дому светловолосого, парень сильно вспотел, несмотря на то что был легко одет: спортивные штаны, футболка, даже не надел любимую ветровку. Зайдя на крыльцо, Рома коротко постучал в дверь. Антон, услышав стук, быстро допил прозрачную, безвкусную жидкость и подошел к двери, так же быстро открывая её. — О, ну наконец! — сказал Тоша. Рома же, увидев, что парень лишь в шортах, засмотрелся на его светлую кожу в области торса, а потом на резинку шорт, которая так и норовила сползти, оголяя более интимное место. — И это ты меня педиком называешь, а сам пялишь на меня, как влюбленный, — захохотал Тоха. — Что?! Да иди ты, я просто задумался! — вспылил Пятифанов и, слегка оттолкнув светлого худощавого мальчишку в круглых очках, быстро вошел в дом, на ходу снимая обувь и направляясь на кухню. На это Петров лишь усмехнулся и запер входную дверь. Спустя пару минут парни сидели на кухне и смотрели друг на друга. Просидев в тишине около минуты, первым, кто прервал её, был Ромашка. — Жарко просто пиздец, есть что-нибудь холодненькое? — Голубоглазый лишь ехидно улыбнулся. — А ты тоже футболку сними, я тебе еще водички налью, и станет легче, — так же ехидно проговорил младший. — Ты совсем уже с дубу рухнул, не буду я ничего снимать, — противоречиво говорил старший. — Ох, что же это, Ромашка боится майку снять... Неужто форму потерял? — говоря это, он не боялся, что получит по заслугам, ведь в конце концов, это было сказано без злого умысла. Рома, услышав это, впал в некую ярость и стянул с себя футболку, оголяя накаченный торс. — Заебал, мертвого уговоришь, — ворчал Рома, в это же время Антон уже поставил стакан долгожданной холодной воды. Сделав несколько глотков, небольшая капля потекла по шее, и вдруг мягкие бархатные руки вытерли её. Рома, культурно охуев, но не отстраняясь от руки Тоши, мирно поставил стакан, дожидаясь, что будет дальше. — Вот знаешь... — начал Антон, — ты такой красивый, прям глаз не оторвать, и нет, я не пил перед нашей встречей... просто... ааа, как же нахуй это сложно. Рома словил себя на мысли, что младший матерится довольно редко, и выходит, это у него как-то по-особенному мило. — Я... я, пожалуй, пойду... потусим в следующий раз, — вставая из-за стола, сказал Пятифанов. Голубоглазый тут же подскочил, хватая за запястье человека, которого он так безумно любит. — Н-не уходи... прошу тебя, — подступили слезы, он снял очки и, простояв так пару секунд, из глаз полились кристально чистые ручьи. Рома, растерявшись, просто стоял и смотрел на такого безобидного ангелочка, волосы которого на свету выглядели как нимб. — Ты давно безумно сильно мне нравишься, да почти с самого начала, — говорил это Тоша тяжело, сквозь поток слез. — Я... я люблю тебя... Рома, который только вышел из ступора, прижал невинного парня к себе. Тела соприкоснулись, они были немного прохладные, и по телу скользнуло легкое, приятное возбуждение. Поглаживая по волосам своими грубоватыми руками от тренировок и постоянных забивов, он грустно выдохнул и со всем теплом, которое в нем было, произнес: — Я тоже люблю тебя... глупый... Ромашка хмыкнул себе под нос, ведь он не любил, когда кто-то плачет, и не любил все эти "розовые сопли", но этот парень был большим исключением. Одной рукой он обнимал Тошу и другой вытирал эти никчемные слезы, но тут, через мгновение, Тошенька засмеялся. — Я... Рома, ты лучшее, что было и будет в моей жизни. Старший не привык быть таким мягким, но с младшим всё было по-другому. Каждое мгновение с этим сгустком света Рома становился все лучше и лучше, хотя бы для него. — Всё, всё, хватит! — резко схватив на руки довольно легкого Тоху, Рома понес его в зал на диван. — Слушай, если у нас взаимная симпатия, это не значит, что тебе всё можно, — мило надув губки, сказал Антон, от чего Рома хихикнул и, спустя секунду, аккуратно положил голубоглазого на диван. Доставая очки, которые он прихватил из кухни, аккуратно одел их младшему, и чего Рома не ожидал, так это того, что парень, воспользовавшись моментом, обхватит шею старшего руками и потянет на себя так, что тот упал на него. Лицо Ромы покраснело до самых кончиков ушей, а невинный паренек оказался коварным и, так же коварно, но мило, копошился в волосах возлюбленного. Старший приподнялся на локтях, которые находились по бокам младшего; глаза встретились, и каждый чувствовал дыхание друг друга. Не выдержав этого напора, Антон впился в губы Ромы. Сначала было стыдно, неловко, но в один момент Рома углубил поцелуй и услышал приглушенное "а.ах". Их языки сплетались воедино, ласкали рты, но кислород нужен всем, и слегка отстранившись, потянулась почти прозрачная слюна. Парень невольно хихикнул от смущенно возбуждающего Петрова, лежащего под ним. Старший без единого слова начал опускаться ниже, оставляя на шее два красных пятнышка, на третий раз — багровый засос. — Аахах, — послышалось из уст разгоряченного Антона, он изнемогал от желания продолжать это, надеясь, что им никто не помешает, изнемогал от нахлынувшего, как алкоголь во время пьянки, возбуждения. За окном начинало темнеть, и в неком полумраке всё стало еще более возбуждающе. Рома в этот момент опустился к груди и начал покрывать её поцелуями, попутно оставляя засосы, несколько раз облизнув светло-розовый сосок. Зал заполнился громкими, приятными стонами Тоши. И вот Рома стягивал с Петрова разноцветные шорты, резинка которых приманила внимание еще в самом начале. Тоха в этом потоке наслаждения сжимал и разжимал одеяло. Всё это происходило будто во сне, о котором никто из них и мечтать не мог, но сейчас это всё было по-настоящему. Ромка, побывавший в городе, накупил журналов — ну, которые даже нам нельзя, девчонки, ведь парни вряд ли почитают это и вообще, вряд ли кто-то это прочитает. Так вот, он всё перечитал и был, так скажем, немного опытен и в курсе, что так просто не войдёшь. Пятифан поднял глаза на перевозбужденного Антона. — Слушай, так нельзя, тебе будет больно, — почти шепотом говорил он, будто их кто-то услышит. — Мм... у родителей в тумбочке три полки, — Рома удивился, откуда он знает, встал, но спросить, откуда ему это ведомо, он так и не решился. Тоха, в свою очередь, быстро поцеловал руку, которая не так давно ласкала его тело. Пятифанов, улыбнувшись этому жесту, быстро побежал наверх, заскочив в комнату. Он примкнул к тумбочке и, найдя две упаковки резинок с клубникой, так же быстро вернулся к Тоше. Сняв с него последнее, что мешало добраться до полового органа, взял его в рот, дойдя только до середины, ведь он был внушительного размера, да еще и со стояком. — Мм... аах. аах... — сладкие стоны вырывались из уст младшего. Рома делал это аккуратно, даже с некой нежностью, но потом начал действовать быстрее, заглатывая еще больше, от чего Тоша заполнял весь дом стонами. Парень начал сжимать и поглаживать волосы возлюбленного, который приносил ему такое наслаждение и удовольствие. Спустя пару минут интенсивного сосания Ромашка вытащил член из рта, начиная быстро дышать. — М... может, я тебе тоже? — слегка стыдливо и смущенно говорил Антон. Рома же, в свою очередь, промолчал и потянулся к его лицу, заключая губы в страстный поцелуй, а рукой мастурбируя член. У Пятифана тоже иногда вырывались сладкие приглушенные стоны, и вот, сняв свои спортивки и трусы, Рома, смочив пальцы слюной, медленно начал вставлять два пальца, растягивая Тоху. — Ааахахаа... — громко выкрикивал Петров. Старший, безумно смущенный, растянув его, распаковал упаковку с ароматной резинкой, одел на член и начал медленно вставлять, так же медленно двигаясь, не доходя даже до середины члена. Антон стонал и кричал от боли и удовольствия. Когда Рома вошел полностью, если сначала всё было медленно, то сейчас он начал набирать скорость, почти с каждым толчком. Пятифан получал такое же удовольствие, как и Петров. Так продлилось около часа, и вот они лежали, укрывшись старым, еще бабушкиным пледом с тиграми. Ромашка уже видел седьмой сон, а Антоша вспомнил начало их общения: тени, пляшущие ночью за окнами, его знакомство с Ромой, Бяшу, который пропал так же, как и остальные. Страх начал нарастать, но парень тут же откинул эти мысли, понимая, что всё закончилось. Покрепче обняв своего уже парня, Антон через две недолгих минуты уснул. КОНЕЦ