Ты настоящий?

Я потерялся. Бесконечно и бесповоротно. Я не представляю, где я, ни территориально, ни ментально. И это знание больше не представляет для меня никакой ценности. Я даже не хочу знать кто я. Было бы совершенно прекрасно, если бы мое существование прекратилось, ведь тогда те чувства, что все еще теплятся на задворках сознания перестанут тревожить меня. Я почти предал свое существо в руки богам, но банальная случайность остановила меня и теперь я был вынужден брести, совершенно на разбирая дороги. Я больше не желаю помощи, время, когда мне можно было помочь, прошло и теперь единственное, что мне действительно необходимо — это покой. Я устал быть, а потому, вероятнее всего скоро упаду в бессилии и больше никогда не сдвинусь с места, превратившись в скалу. Кусок породы, который с течением времени тоже исчезнет, оставляя место для чего-то более прекрасного. В мои растрёпанные иссиня-черные волосы зарылся ветер, и мне пришлось прикрыть глаза, дабы те не слезились так сильно от бьющих в лицо порывов. Где-то там, вдалеке, мой взгляд выцепил фигуру, терпеливо ожидающую кого-то. На мгновение я допустил мысль о том, что этот кто-то - я, но тут же отогнал ее из-за ее бессмысленности. Меня попросту некому ждать, я либо оттолкнул всех, либо они сами отвернулись от меня, познав мою сущность. Я собственноручно оборвал узы и теперь моим спутником была лишь всеобъемлющая, затягивающая в себя пустота, обещающая изничтожить тебя холодностью и жестокостью. От этого осознания расхотелось передвигать ногами совершенно и я остановился. Необходимость существовать опустилась на мое крошечное тело бесконечно тяжёлой ношей. Желание сесть прямо на эту влажную от утренней росы траву накрыло меня с головой, и я поддался ему, с тихим шелестом опускаясь на колени. Был ли это шелест моей истрепанной души, что прямо сейчас догорала во мне, готовая погаснуть в любой момент, или же травы, которую я примял своим телом? Фигура сдвинулась с места. Она стремительно приближалась в мою сторону, вероятно, завидев издалека ожидаемое ей существо. Я склонил голову и обнял ее, зажимая уши руками, дабы перестать слышать столь оглушающие, приближающиеся ко мне шаги. Мой взгляд, направленный вниз, не видел ровным счётом ничего. Время прекратило свой ход, и сама вселенная замерла вместе со мной, будто я имел какое-то значение для этой непрекращающейся круговерти. Моих волос коснулась чья-то рука и я невольно поднял взгляд, вновь приобретая способность видеть и слышать. Фигура стояла прямо надо мной, но из-за слепящего глаза поднимающегося светила я не мог сосредоточить взгляд на ее лице - Не сиди на холодном, простудишься же. Чужие пальцы огладили мою макушку и по телу разлилось приятное тепло, заставляя солоноватую жидкость собраться в уголках глаз. Не в силах вымолвить и слова, я щурился и поджимал губы, смотря вверх. - Хотя нет, забудь. Наверно, ты очень устал, добираясь сюда. Я посижу с тобой, пока ты отдыхаешь. Улыбающееся ярче рассветного солнца лицо показалось передо мной, зажигая огонь жизни в моей душе с новой силой. Мою грудь расперло от рвущегося наружу всхлипа, который так долго не мог найти выхода. И я заплакал так отчаянно, как не плакал никогда в своей жизни. Будто все то, что было пережито мной в течение жизни выходило вместе со слезами, оставляя после себя лишь белую пустоту, которую потом можно будет заново заполнить чем-то хорошим. Чем-то, что будет поддерживать мой вновь разгоревшийся огонь настолько долго, насколько вообще может существовать время. В мою сторону не было ни слова упрека, лишь теплые и полные бескрайней любви руки оказались на моих плечах, притягивая к себе и даруя столь желанный покой. - Теперь все будет хорошо, Саске. Да, теперь все будет хорошо. Если ты будешь рядом, я смогу зажить снова. Когда поднявшаяся из меня буря утихла, лицо в обрамлении светлых локонов вновь оказалось перед моим взором. Я зацепился за него как за последнюю надежду, подобно тому, как утопающий человек хватается за протянутую ему руку. Голубой цвет затягивал, я видел в нем цветы гортензии в дождевых каплях, кусок стекла, который прошивают солнечные лучи, оставляющие после себя марево забавных бликов, поверхность теплого моря, отражающего бесконечную синеву, раскинувшуюся над нашими головами. И я не мог оторваться от них. Положив руки поверх отметин на его щеках, я задал вопрос. - Ты настоящий? - Конечно. И он рассмеялся. О, Боги, я так давно отмахивался от осознания того, как мне дорог этот смех. Были в нем какие-то нотки, заставляющие тебя тут же поверить, что все будет хорошо. Что теперь, когда его обладатель здесь, ничто и никто не представляет для тебя угрозы и ты можешь со спокойствием выдохнуть, отдаваясь под его защиту. Большую часть проведенного в этом мире времени я был один и оттого отвык принимать чью-либо тепло и заботу. Лихорадочно горящие ладони, накрывшие мои руки, заставили меня вздрогнуть. Я попытался убрать их, но те настойчиво сжались, не давая отступить, как бы говоря – я больше не позволю тебе покинуть меня. - Я скучал. Вот так просто, держащий меня за руки признался в своих чувствах и этого хватило, чтобы внезапно для самого себя я погрузился в ту манящую пучину голубых глаз. Почему-то простые слова застряли на входе из моей глотки, и я никак не мог произнести их. Приложив титанические усилия, я наконец смог выдавить из себя несколько звуков, которые в конечном итоге превратились в ответ. - …тоже. Он заулыбался во все тридцать два и перехватил мои руки поудобнее, переплетая наши с ним пальцы.