Романтик

      Он никогда не был романтиком. Все эти нежности, свидания, цветы, конфеты, подарки — это не для него. Не умел он правильно за девушками ухаживать, сколько бы ни пытался. Все равно все попытки заканчивались одним — он в одиночестве грустно жевал шаверму на какой-нибудь недавно покрашенной скамейке. Испорчен не только вечер, но и одежда. И вроде все он умел, легко обучался: шахматы, кикбоксинг, гитара. Запоминал любой материал быстро, имел аналитический склад ума, развитую логику. Ни с чем не возникало трудностей, кроме организации свиданий. Вернее, «нормальных» свиданий. Если бы допрос очередного негодяя в участке или погоня за грабителями были хорошим времяпрепровождением с девушкой, то Игорю не было бы в этом равных. А так… Его хватало только на крышу ближайшей многоэтажки и шаверму. И все бы ничего, ее это больше, чем устраивало, но когда Гром в очередной раз предложил подняться повыше и там же и поужинать, провожая за горизонт закатное солнце, и увидел в зеленых глазах на секунду промелькнувшее разочарование, которое, однако, быстро сменилось на искрящуюся радость, он понял, что стоит что-то менять. И в первую очередь в себе.       Но ради нее хотелось меняться. Он, грубый, хмурый, не умеющий проявлять чувства словами, никак не подходил под ее образ: совсем юная, миниатюрная, с глазами цвета свежей весенней травы и широкой, иногда еще по-детски наивной улыбкой. Майор все никак не мог приложить ума, почему она выбрала его. Он дома-то почти не бывает, что уж говорить про время, проведенное вместе. Дай бог на выходных им удается хотя бы поспать подольше. Правда, чаще его вырывают даже в воскресенье утром, и ему ничего не остается делать, как оставлять ее одну в постели. Игорь целует ее в лоб, убирая с лица непослушные пряди волос, и с умилением смотрит, как она прижимает к себе его подушку в старой наволочке с дурацким бабушкинским узором. Такая мягкая, нежная, светлая. После всего, что она пережила, они пережили, Эвелина заслуживала хотя бы каплю… Романтики с его стороны. Не такой, к какой они оба привыкли: романтика в вечерах, когда они вместе что-нибудь пекли или готовили, романтика в долгих объятиях на старом кожаном диване, романтика в моментах, когда они могли просто смотреть друг на друга, сидя посреди ночи на кухне, и пить дешевый черный чай, романтика, когда они могли в порыве дурачества завалиться в ванну и там и остаться.       Гром давно уже обещал сводить Эву в какой-нибудь ресторан. Не то, чтобы она намекала на это, но многозначительные фразы вроде: «Эх, было бы здорово сходить куда-то поужинать» заставляли задуматься. Да и повод, вроде как, был — полгода отношений. С идеями для подарков у него еще хуже, чем со свиданиями, поэтому поход в ресторан был самым оптимальным решением. Майор начал откладывать понемногу с каждой зарплаты, чтобы девушка могла себе ни в чем не отказывать, даже нашел в своем шкафу какую-то рубашку еще со студенчества — все-таки в приличное место собираются. В момент, когда он сказал, где они проведут вечер пятнадцатого июля, Игорь понял, ради чего затеял все это: ради сверкающих зеленым цветом любимых глаз, в которых плескались благодарность, восхищение и самые нежные чувства. От этого на душе сразу тепло становилось, будто внутри разожгли огромный костер, и так уютно, как дома. Потому что она была его домом. — «Марио Траттория»? Это же очень дорого, Игоряш! — негромко проговорила Одинцова, с детским любопытством рассматривая небольшой, но миленько украшенный холл ресторана. Она, обхватив его за плечо двумя руками, прижималась к боку и чуть не светилась от счастья. Маленькое солнышко. — Надо было выбрать что-то… Подешевле! — Все в порядке, родная. Сегодня мы можем позволить себе немного пошиковать, — Игорь тепло улыбается, легко погладив кончиками пальцев ладонь Эвелины, сжимающую его руку, и перевел взгляд на девушку за стойкой, которая встретила их слишком широкой, даже отчасти натянутой улыбкой. — Здравствуйте, у нас забронирован столик на семь тридцать на имя Игоря Грома. — Одну секунду, сейчас проверю бронь, — блондинка утыкается в ноутбук и быстро стучит наманикюренными пальцами по клавиатуре. Она молчит некоторое время, не сводя взгляда с экрана, а потом хмурится, обращаясь к майору: — Прошу прощения, но на сегодня такого бронирования нет. Вы указали верную дату на сайте? — она выжидающе смотрит то на Игоря, то на Эву.       Гром поворачивает голову на Одинцову, и сердце замирает от ее печального взгляда. Она так хотела провести хотя бы один вечер в подобном месте, целый день наряжалась: сделала макияж (и хотя он в этом совершенно не смыслил, но все же отметил, что золотые тени прекрасно подчеркивают зеленые глаза), завила короткие волосы в непослушные кудряшки, надела очаровательное легкое платье и даже туфли на каблуке, которые носила крайне редко. Он просто не мог себе позволить испортить их день, разочаровать ее снова. — Послушайте, наверное, у вас возникла какая-то ошибка. Я точно оформил бронь, несколько раз даже перепроверил, — майор старался говорить спокойно, но нервное постукивание пальцев по ноге целиком выдавало его состояние. Не мог же он так облажаться? Встречающая их девушка только пожала плечами, говоря, что в такой ситуации ничем не может им помочь. — А что, свободных столиков вообще не осталось? Я могу… — Игорь, — девушка успокаивающе поглаживает его по спине, улыбаясь искренне, но грустно. Различать ее эмоции он научился быстро. Он хмурится, сжимая губы в тонкую полосу, понимая, что она собирается сделать, и от этого едва заметно качает головой. — Все нормально, мы придем в другой раз. Просим прощения за беспокойство.       Эвелина выводит растерянного и немного рассерженного на себя Игоря из ресторана и, крепко сжимая его ладонь в своей, смотрит вверх, чуть прищурившись. Все небо заволокло темными тучами, а в душном июльском воздухе отчетливо ощущался запах приближающегося ливня. Гром только открывает рот, чтобы попросить прощения за испорченную первую знаменательную дату их отношений, но видит хитрую ухмылку Эвы. Она снимает с ног туфли, ступая на теплый асфальт босыми ногами, и, легонько чмокнув мужчину в щеку, убегает вперед. — Кто последний, тот испорченная шаверма!       Одинцова смеется, и у майора вновь замирает сердце. Он так бесповоротно в нее влюблен, что голова идет кругом и дышать становится тяжелее. Он неподвижно стоит посреди улицы, любуется, как девушка периодически подпрыгивает и кружится, и улыбается, как дурак. Влюбленный дурак. Будто видит ее впервые, впервые осознает, сколько в груди возникло из-за нее чувств. Отмереть Игоря заставляет несколько капель, упавших с неба. Уже через несколько секунд на них обрушился теплый летний ливень, а солнце, пробивающееся сквозь тучи, сулило радугу. Гром, наконец, бежит следом за Эвелиной, быстро догоняет ее и подхватывает под бедра, кружась вместе с ней на месте. Она цепляется пальцами за его сильные плечи и запрокидывает голову назад, подставляя лицо дождю, довольно улыбаясь. Майор неотрывно смотрит на нее: макияж потек, от укладки не осталось и следа, платье промокло, стало чуть прозрачным и прилипало к телу (то же произошло и с его рубашкой). Она была такой живой, такой настоящей. Счастливой. От этого и он был счастлив.       Игорь ставит Эву на землю и, наклоняясь, припадает к ее губам, нежным, мягким, с горьковатым привкусом розового блеска. Она приподнимается на носочках и зарывается свободной от туфель рукой во вьющиеся от влаги волосы, а он притягивает ее к себе за талию. В этот миг он просто жил моментом, не думал о вчера и завтра, не думал о проблемах и трудностях. Наслаждался тем, что любит и любим. Отстраняется, когда в легких заканчивается воздух, и любовно улыбается, проводя тыльной стороной пальцев по мокрой щеке, глядя прямо в зеленые глаза напротив. Такие чистые, такие любимые, родные. Майор немного вздрагивает от внезапного раската грома и машинально прижимает Одинцову к себе, стремясь защитить. Она тихо хихикает, а он снисходительно вздыхает, убирая прилипшие пряди волос с ее лица. — Пойдем, шаверма, а то заболеешь.       До дома они идут, крепко держась за руки, и перебрасываясь тихими фразами, иногда останавливаясь под навесами магазинов, чтобы переждать несколько вспышек молний и чтобы вновь насладиться поцелуем. Квартира встречает их пыльной духотой, но они даже рады, что за день она нагрелась, потому что оба промокли до нитки и единственное, чего страстно сейчас желали — горячий чай. Пока Эвелина переодевалась, Игорь заварил им ароматный дымящийся напиток и нарезал пирог, оставшийся со вчерашнего вечера. Он быстро скинул мокрую одежду, запихнув ее в стиралку, и надел старые, растянутые, но такие любимые серые штаны. Сел на скрипнувшую табуретку, подогнув одну ногу, и принялся задумчиво помешивать ложкой чай, хотя сахара там не было. — Пахнет балдежно! — Эва появляется на кухне слишком неожиданно и слишком тихо, заставляя Грома второй раз за день вздрагивать. Он чересчур много думает о том, что им испортила день какая-то дурацкая бронь. Можно подумать, что у них больше не будет возможности куда-то сходить. Девушка лениво потягивается, взъерошивая мокрые волосы и садясь напротив майора. — Есть хочу, жесть, — она сразу берет небольшой кусок пирога и набивает им щеки, запивая все черным чаем с бергамотом. Игорь только молча за ней наблюдает, слегка приподняв уголки губ, и время от времени отхлебывает чай. Первое время Одинцова слишком увлечена едой, чтобы это заметить, но в конце концов она отставляет чашку в сторону, вопросительно наклонив голову. — Что? — Ничего. Просто рад, что у тебя хороший аппетит, — Гром усмехается и проводит рукой по шее, сразу меняясь в лице и вздыхая. — Эва, я хотел… Ну… Извиниться за то, что сегодня так все вышло. Хотел как лучше, а получилось как обычно. — Тш-ш-ш! Ни слова больше, — девушка прикладывает палец к собственным губам и хмурится. — Как ты не понимаешь, что ни один ресторан не заменит мне всех тех теплых моментов с тобой, как было сегодня? Мне просто главное, чтобы ты был рядом, а где мы ужинаем, в итальянском ресторане или дома на кухне, мне совершенно не важно.       Эвелина перегибается через стол и чувственно целует Игоря в губы, вынуждая его податься вперед, устраивая одну ладонь на ее затылке. Возможно, романтик из него ужасный, но парень, вроде бы, неплохой.