Голограммы

В высоком здании, что в прямом смысле касалось облаков, на 204 этаже молодой парень лет 27-ми лет со светло-рыжими волосами и среднего телосложения с почти идеально ровной осанкой ждал голограмм-звонка. «Обычно, Джимми не опаздывает, или хотя бы предупреждает, – мелькнуло у рыжеволосого в голове, – возможно, сервер полетел, или образовались неотложные дела... Хм, скорее первое». Он нервно шагал из стороны в сторону, по чистому, серому полу из глубоководных камней-вредителей, похожими на мрамор. Через пять минут, он сел за стол и начал работать, пытаясь занять время ожидания. Он любил свою работу и, ещё с детства мечтал помогать людям, спасая их от разных болезней. Его мать умерла из-за поздно диагностированного диабета, чтобы хоть как-то заглушить боль потери и не чувствовать себя виноватым (как всегда бывает, когда кто-то умер на твоих руках), Эмиль начал интересоваться медициной. Сейчас же, он со своим другом Джимом разрабатывает роботов-диагностиков болезней. Джим должен был сообщить, одобрили ли их проект на массовое производство. Устройство издало звук, схожий с "дилинь" и подало запрос на включение голограмм-звонка. Эмиль провёл в воздухе рукой в специальном жесте, и Джимми почти мгновенно проявился, стоя на полу и мрачно разглядывая свои руки. Он состоял из одинаковой толщины голубых полос света, что переплетались и показывали крайне детализированное тело, движения и мимику. Аппарат преломления света и работы датчиков захвата движения показывал все изгибы тела, но не мог воспроизвести цвета. Хорошо, Эмиль знал, что в жизни у Джима пышные, чёрные, длинно подстриженные волосы, смуглая кожа, довольно крупное телосложение с заметным рельефом мышц и карие глаза. Сейчас он был в кофте с V-образным вырезом и официальных штанах. Его внешность всегда вызывала ассоциации с Меркуцио из знаменитой Шекспировской драмы, когда бледный и немного хилый на его фоне, Эмиль с узким лицом, ровным носом, светло-медными кудрявыми волосами и устами, больше обычных, был лишь отдалённо похож на Рона Уизли. «Он выглядит раздосадованным и даже мрачным... Надеюсь, это не из-за проекта». – Джимми, всё в порядке? – Нет... Его не приняли. – Почему? – на этом вопросе Джим ещё более мрачно упёрся взглядом в пол. – Мы же друзья, ты можешь мне рассказать, – мягко начал Эмиль, вспоминая, как успокаивать или давать выговариваться людям, – даже если это случилось из-за тебя, то я тебя понимаю, это нормально. Рыжеволосому всегда было сложно подобрать слова поддержки, особенно, когда он не знает всей ситуации. – Ты намекаешь, что я виноват в провале? – подал голос Джим. Эмиль устало вздохнул: – Нет, просто хочу разобраться в ситуации. Скажи, что случилось, пожалуйста. «Жаль, ещё не изобрели машин для успокаивания людей... Хотя, не думаю, что они бы справились с этой непосильной задачей». Когда и в этот раз черноволосый ничего не ответил, Эмиль на секунду прикрыл глаза и снова заговорил: – Это из-за твоей части с конструированием? На презентации робот заглох или дал сбой? – Вечно ты со своей работой... Тебе это так важно, Эм? Тебе нравится всю жизнь работать? Знай, что у меня, в отличии от тебя, есть личная жизнь и я не готов на всё, ради денег. Видно, что Джим был очень раздражён, это передалось Эмилю. – «Готов на всё, ради денег»?! Ты издеваешься? Забыл, что у меня мать умерла? – Мать? – насмешливо спросил Джим, – ты давно забыл про её смерть и сейчас думаешь лишь как стать популярным с кучей гриннеров и связей. – Что?! Нет, я... Ты не имеешь права так говорить! Я не стремлюсь получить состочние и не горю желанием прославиться на весь мир, – его слишком задели слова Джима Липа, но он старался себя контролировать, – я правда хочу, чтобы у каждого человека была возможность обследоваться и лечиться. – Не обманывай хотя бы себя, Тинт. Ты это делаешь лишь ради денег, а чужое благополучие тебя нисколько не волнует, – выглядело так, будто Джим давно хотел сказать это, но не решался. – Я просто хочу, чтобы меня любили! Скажешь, это банально — доказывать кому-то, что ты можешь достигнуть высот сам, без её помощи? Что ты не пустое место в этой вселенной? – от воспоминаний, к горлу подступил ком слёз, но он сдержал их. «Я стал слишком ранимым... Надо успокоиться». – Что?.. На тебя это не похоже, Эмиль, ты притворяешься? – было видно, насколько удивился черноволосый, такие откровения друга повергли его в шок. – Значит, ты правда плохо меня знаешь, – грустно сказал он и отвернулся, – так из-за чего не приняли Санни, то есть, Санхилз? – Ты снова об этом... Много недоработок в механике... – Я не буду говорить, что так и знал. Джимми немного подождал, но вопрос настойчиво крутился на его устах. – Эмиль... Ты говорил о Мэделин? – Давай не будем сейчас об этом. Ты же знаешь, я это никогда не обсуждаю. Наверное, тебе надо отдохнуть после такого вечера. Закатив глаза, но потом вздохнув, темноволосый сказал: – Ладно, но тебе тоже лучше расслабиться, ты сегодня какой-то напряжённый. – Спасибо за беспокойство, Джимми, – уже более тепло ответил Эмиль. – Хоть кому-то надо волноваться за тебя, раз сам этого не делаешь. – Тоже самое скажу тебе. Заканчивая разговор, оба парня уже улыбались, а грустные думы ненадолго отступили. «Как я устал за день... Пожалуй, немного отдохну от работы». Он откинулся на спинку кресла и попытался расслабиться. «Ах, нет, так дело не пойдёт», – он сел ровно и нажал на зелёную кнопку на подлокотнике кресла, дисплей зажегся ярким светом, показывая всевозможные режимы работы. «Оно такое старое, надо было давно заказать новое... Хотя, не смотря на неудобный дисплей, сидеть удобно». Выбрав "мягкий режим", он закрыл глаза и снова лёг в кресло. Дополнительные подушки легли под голову и спину, шея, как и всё его тело, наконец-то расслабилась. Он достал монетку из кармана и по привычке начал её крутить в одной руке, забывшись и летая где-то в облаках. Круглая монета была из настоящего золота с изумрудом в середине. Кольцо с рельефной резьбой, изображающее линии листвы и лучей, которые отходили от камня в середине, будто от солнца. Изумруд блистал, и даже не смотря на почётный возраст монеты, выглядел привлекательно, завораживающе. Эмиль нашёл эту монету в детстве и тщательно отреставрировал её, но продавать не захотел — уж больно она была дорога ему. Сейчас всё рассчитывались гриннерами, виртуальными деньгами на картах, а бумажные деньги вышли из оборота ещё до второй промышленной революции. Отдых рыжеволосого прервал новый звонок, но запроса на разрешение вызова не последовало. Раздосадовано поднявшись, Эмиль открыл глаза и посмотрел, что происходит. Никого не было, хотя аппарат работал. «Странно... Снова барахлит?» Постепенно и с помехами, будто старый телевизор, появлялось изображение девушку с волосами ниже лопаток, заламывающей руки и нервно ходящей по квартире. – Не стоило этого делать, – прерывание помехами, – всё вышло как всегда... «Только не говорите, что это Мэделин... Нет, наверное, это воспоминание. Просто включилось само по себе. Такое бывает, что запись голограмм-звонка включается сама. Наверное». Пока Эмиль всячески отрицал её присутствие здесь, по щекам девушки скатились слёзы. «Это не запись... Тогда, каким образом?» Девушка начала трепать и так растрёпанные волосы, в порыве небольшой истерики. Она выглядела совсем иначе, чем в их последнюю встречу: тогда, её темно-рыжие волосы были в красивом каре, в стиле Чёрной Вдовы и выглядели действительно идеально. Овальное, достаточно узкое, лицо с заострёнными чертами, нос с небольшой горбинкой. В их время было легко контролировать вес, но Мэдди не стремилась к неестественной худобе, её устраивал свой, природный вес и тело. Сейчас же, её черты лица ещё сильнее обострились, а светло-зелёные глаза были окутаны пеленой слёз, руки неумолимо тряслись, она выглядела неестественно худой... Но она всё равно была прекрасна. Эмиль не мог смотреть на её мучения, но и не мог пошевелиться, в шоке смотря на неё. Он не думал, что когда-нибудь ещё увидит свою прошлую любовь. «Что с ней случилось?..» Она тряслась и что-то невнятно шептала, даже не пытаясь успокоиться. Было видно, что ей действительно паршиво, видно, что случилось что-то правда ужасное, ведь далеко не всё настолько лишит Мэделин равновесия. Она оперлась о диван и обхватила себя руками, обнимая. Она, наверное, впервые в жизни выглядела насколько сломленной. «МНЕ СТРАШНО ЗА НЕЁ». – Мэдди... Что случилось? – он говорил не думая, это вышло почти случайно, – Мэделин, всё будет хорошо, это я — твой друг Эмиль... Помнишь меня? – он всячески пытался поговорить с ней, но она всё так же плакала, не обращая никакого внимания на его тщетные попытки успокоить её. «Этот урод обманул меня...», «Почему мир так жесток?.. Но скорее жесток он...»,« Как я могла быть такой наивной?», «Почему я променяла Эми ради него?..», – эти, и ещё сотни похожих обрывков долетали до него, заставляя сердце биться не только из-за волнения. – Мэд, ты слышишь меня?! Нет ответа. – Мэделин Блуд! Нет ответа. – Я любил тебя! В ответ лишь слёзы и ни одного взгляда на него. Она будто бы даже не знает, что он здесь есть. А если бы и был, то не заметила бы из-за бесконечного потока слёз. «Может, я не отображаюсь у неё? Может, у меня сломался передатчик звука?» Из-за переживаний и старых воспоминаний, которые то и дело всплывали в его голове, он часто дышал, а на глаза выступили предательские слёзы. – Чёртов абьюзер... – уже со злостью произносит она. Её голограмма резко пропадает, но рыжеволосый заметил, что она встала на ноги и грозно посмотрела куда-то сквозь него. «Что это было?..» – спрашивает сам у себя Эмиль, но не находит ответа. Он пытается понять, что произошло, но в ответ слышит лишь пустоту. Время позднее и парень ложится в постель, зная, что не уснёт сегодня. Или уснёт, но будет видеть странные сны, граничащие с воспоминаниями. Например, то, как она в нежном, полупрозрачном, светло-жёлтом платье из батиста и органзы протягивает к нему руки, обнимая его за талию и кружа в чарующем танце. Они вальсируют на замёрзшем озере, где впервые и встретились. В отличие от реальности, кроме них там нет ни души, а вместо музыки бешеный стук их сердец. В озере видно их отражение, но, почему-то, в нём, Мэделин сжимала руки в кулаках, а он что-то зло говорил ей. Он не хотел смотреть в озеро, но то и дело опускал взгляд с прелестного лица девушки в самые мрачные глубины водоёма. Иногда рисунки менялись, будто парень, что склонялся над рыжеволосой, ударял кулаком по льду, и он трескался. Позже парень извинялся, его приторно-сладкие слова заполняли трещины как патока, лишь временно удерживая лёд. Через время вместо этого изображения счастливых отношений, показывалось другое, где Мэделин, снова споря с молодым человеком, держала в руках ножницы и демонстративно отрезала прядь за прядью. Он был явно разозлён, но пока лишь сдерживал свой гнев, мрачно наблюдая за ней. Когда она, зеркальная Мэделин, ушла, по льду снова разрослись трещины. На этот раз, сладкой патоки не было. Танец медленно останавливался, а девушка отстранялась от него. Сейчас она больше походила на призрака, чем на человека, её платье будто растворялось в воздухе и лишь тёплая рука, за которую он держал её напоминала, что она здесь. Что они снова вместе. Мэделин отстранилась и подошла, хотя скорее подплыла, к трещине, зияющей во льду. – Не делай этого! – слишком больно было снова её терять, он подбежал и нежно, но требовательно схватил её за руку. – Я люблю тебя, – её рука растворилась, а сама она канула в водную гладь, не оставив не единого следа, кроме лёгкого ощущения её сладких губ на его. Он открыл глаза и увидел привычную комнату: светлые стены с кучей незаметных датчиков, диван приятного зелёного цвета, чёрное кресло возле большого экрана. Сзади него были большие окна, которых он не видел, но их свет почти прожигал сонные глаза. «Так это был сон... Чёрт, мне же давно перестала сниться она». Он вспомнил то, что было вчера, и закрыл лицо руками. «Почему всё так запутано? Позавчера всё ведь было нормально...» – Ладно, надо просто разобраться в себе и всё обдумать, – попытался успокоить себя он, – как бы это ни было сложно. Кое-как сделав обычные, но обязательные дела, парень сел на диван, закинув ногу на ногу. Возле дивана был столик, на который он поставил зелёный чай. Да уж, этот парень питает слишком сильную любовь к зелёному. Особенно, к зелёным глазам. «Так... Надо собраться и детально вспоминать сон». Это у парня вышло отлично, ведь сон был очень реалистичным и запоминающимся, он мог описать каждую его деталь: начиная с фонариков, что летали в ночном небе, и заканчивая клубничным запахом её волос. – Сначала, надо проанализировать вчерашний голограмм-звонок, – парень сложил руки домиком, положа их на колени. – Во-первых, она изменилась внешне и если брать сон, как реальность, то её парень заставлял её отращивать волосы... – на секунду рыжеволосый задумался и сжал зубы со злости, – во-вторых, она говорила, что он абьюзер, но она не могла не знать этого о нём всё эти два года... Значит, вчера или случилось что-то максимально ужасное, или она приняла этот факт... Он всячески отрицал теорию, что не только родилась, но уже росла в его голове, не могло это быть правдой. Сон это просто интерпретация происходящего подсознанием. Всё. В этом не может быть и доли правды. «Но если это всё-таки правда?.. Она могла сходить к психологине, ведь почувствовала напряжение в охотнишениях, а позже что-то случилось...» – В-третьих, она уж точно не видела... Жаль, что сервер стал насколько часто барахлить и я не смог помочь ей. «Но благодаря этому я увидел её...» – В-четвёртых, она назвала меня "Эми" и грустила из-за того, что ушла от меня... Кхм, это понятно, мы ведь были не только парой, но и хорошими друзьями. «А что если не только из-за этого?..», – такие мысли часто появлялись во время сегодняшних раздумий, но мысль, что он всё ещё надеется, что она любит его, казалась слишком наивной. – Теперь можно разобрать сон... – это казалось сделать сложнее всего, ведь он мог узнать что-то не только про Мэд, но и про себя. Нужно было отодвинуть эмоции на второй план, чтобы вывести из этого раствора бреда правду, – Начнём с того, что она снова снилась мне... Но это лишь из-за того, что была в голограмм-звонке. Так же, я видел её воспоминания о парне... Кхм, конечно же, это мой мозг просто придумал возможные варианты, и такого не было в реальности. Или было, но немного иначе... – мысли о том, что её бывший быль столь жесток, приносили ему боль, думать об этом совершенно не хотелось, но чтобы хоть как-то разобраться в этом, приходилось. Он не мог представить, как можно так относиться к любой девушке, а к дорогой Мэделин тем более. Кулаки чесались наказать этого урода, но более важно было помочь Мэдди, сделать так, чтобы она искренне улыбнулась. «Теперь, стоило бы подумать о нас не по отдельности, а вместе... Но между нами ничего нет. Мы расстались два года назад, она ушла к этому уроду, кхм, человеку, попутно оскорбив меня и сказав, что я ничего не добьюсь... Разве, я могу ещё что-то чувствовать к ней?», – последняя мысль прозвучала сомнительнее, чем стоило бы после такой долгой разлуки. – Я ничего не чувствую к ней, – попытался как можно твёрже и увереннее сказать он, но сердце забилось быстрее и тревожнее, будто не хотело этого. Он невольно вспомнил, как не мог оторвать от неё взгляд, как чувствовал, что зрачки расширяются, каким приятным был вкус её губ, какие у неё были тёплые руки, как мурашки пробегались по коже от её мимолётных касаний и, как больно было снова её отпускать. «Нет-нет-нет, только не снова. Я просто давно не видел старую подругу. Только и всего», – но он уже и сам не верил в правдивость этих слов. *** Прошло пару долгих дней, за которые Тинт разобрался в себе и понял, что хочет делать. А ещё не выспался из-за доработок Санхилз. Сейчас 5 часов дня, но парень не планирует заканчивать дела ради чаепития. Наоборот, сейчас свершиться самое главное событие за сегодня. Если он всё-таки решится это отправить. Рыжеволосый перечитал всё, что написал и немного подкорректировал текст, волнуясь, чтобы всё прошло нормально. «Ладно, звучит неплохо... И я полностью уверен в этом. Пусть думает, что хочет». Эмиль уверенно взял подобие смартфона и открыл переписку с Мэделин. Вставил текст. Отступать некуда, но нажать маленькую кнопку всё равно страшно. «Сейчас или никогда», – пытается успокоить себя парень, но выходит только хуже. «Лучше уж никогда...» – думает он, и всё же, от осознания, что он может больше никогда не увидеть её, он наполнился странной решимостью и, не раздумывая, отправил сообщение. И сразу вышел из мессенджера от неловкости, жалея о своём поступке. Он, вновь и вновь прокручивал написанное, у себя в голове, пытаясь понять: как она отреагирует на это: "Привет, Мэд, я знаю, мы давно не общались, но я не мог не написать тебе. Я видел, как вчера тебе было плохо, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, если что, можешь просто выговориться, мне, правда, не сложно... Я всё ещё люблю тебя и мне всё равно, в каком смысле ты это поймёшь. Удачи". «Отступать я не буду... Но надеюсь, она не увидит это». Он снова зашёл в переписку и от страха и удивления его сердце едва ли не остановилось. "Абонент отвечает..."