Я съем всех бабочек в твоём животе

Последний раз так разбито я чувствовала себя ещё во времена смерти дедушки. Из глаз ещё никогда в жизни не уходило так много влаги. Плач. Очень долгий сокрушительный плач и истерика, которую никто не видел и не увидит никогда. Всё это предназначенно тебе. Ты не могла оставить меня одну. До сих пор не верю в это. Быть может, твоя смерть — один большой очень жестокий розыгрыш или простая ложь, не несущая за собой цели рассмешить. Всё случившееся просто чушь. Самая настоящая отвратительная неправда. Моя прекрасная девочка, ты не могла попасться в руки смерти так глупо и рано. Твой интеллект гораздо выше, чем у многих. Прекрасная дикция. Умение быстро соображать в критических ситуациях, прекрасный томный голос и способность сладко возбуждающе стонать, когда я касаюсь тебя… Но смотря на твоё бледное тело без одежды, лежащее на кушетке в моём бюро, все сомнения сами собой улетучиваются. Не взирая на это, ты красивая и так, моя прекрасная Ян Фэй. Пусть твоё сердце и перестало биться, но я люблю тебя. Обожаю каждый изгиб прекрасного стройного тела. Всегда думала о тебе и желала провести всю жизнь с тобой. Поддавшись внутреннему неизвестному порыву на этот вечер решила освободить Чжун Ли на пару часов раньше. Не могу позволить именно ему возиться со столь прекрасным увядшим огненно-красным цветочком. Он посмотрел на меня с сожалением, но ничего против говорить не стал, наконец ушёл. Украдкой заглядываю в пустующие уголки бюро. Почему-то мне кажется, что где-то тут вальяжно расселась твоя душа, ожидая только меня. Но здесь никого нет, совершенно пусто, как и у меня в сердце. Медленно на негнущихся ногах подхожу к заветной комнате. Внутри меня растёт напряжение, которое я намеренна снять. Дрожащей рукой открываю дверь, заглядываю внутрь, а потом сразу же зажмуриваюсь, словно маленький ребёнок, увидевший страшного монстра. Но на самом деле я ничего не боюсь кроме потери самых близких, самых любимых людей. Ты всё ещё лежишь на том же месте, где я оставила тебя. До безумия красивая в свете луны из окна. Нерешительно подхожу к кушетке, со страхом в глазах оглядывая тело, которое покинула жизнь. — Как же так…как это могло произойти, — рука медленно ложится на мягкие щёки, опускаясь чуть ниже, ближе ко рту, — М…моя любимая, моя хорош…шая, — к горлу подступает мерзкий ком, подсказывающий то, что приближается очередная волна неконтролируемых слёз. И вот начинается даже не истерика, а вой подбитого и выброшенного щенка. Тело сильно дрожит. Прижимаюсь к твоему холодному одеревеневшему животу лицом, руками крепко приобнимая тебя. Явно не выдержу эту ночь. — Ну скажи хоть что-то! — громко кричу я, снова взвыв, не услышав и не увидев реакции, — Ян Фэй, пожалуйста… — и опять гробовая тишина, разрывающаяся только моим сбившимся от слёз дыханием и хныканьем. Задыхаясь от слёз судорожно целую твой животик, поднимаясь выше, к большой красивой груди. Как же сильно ты возбуждалась, когда я трогала её языком, проводила по сосочку и около него. Густо краснела и если не было продолжения, то смеялась с собственной и твоей реакции. — Ян Фэй… Ян Фэй… Ян Фэй… Ян Ф…Фэй… — повторяю твоё имя как мантру. Будто бы это сможет пробудить тебя. Внизу скапливается необычная приятная тяжесть. Языком провожу от основания груди до заветных сосков, которые уже никогда не набухнут от возбуждения. Снова вздрагиваю, но уже сильнее и крайне резко, — Я люблю тебя, — просто услышь и ответь мне, что тоже любишь. Никакой реакции. Обхватываю губами кожу вокруг сосков, ладонью прикрыв непобритый пушистый лобок, сжимая его. Хоть ты и мёртвенно ледяная, но всё же остаёшься быть горячей во всех других смыслах, — Моя хорошая…ммм… — не удивительно, что от своих действий я сама же начинаю сильно возбуждаться. По покрасневшему и припухшему лицу всё ещё беззвучно текут слёзы. Снова припадаю губами к области вокруг пупка и опускаюсь всё ниже и ниже, к самому сокровенному заветному местечку. Без труда на ощупь нахожу языком головку клитора, нажимая на неё. Большие половые губы как бутон розы. Захватываю зубами одну из них, «слегка» прокусывая. Видимо, я немного перестаралась, ведь тотчас ощутила металический вкус крови. Снова сделала больно любимой женщине. Свободная рука опускается на собственное тело, медленно залезает под помятую одежду и спускается к влагалищу. Там всё мокро и горячо. Прикладываю указательный палей на клитор и хаотично двигаю им. Я сгораю от нетерпения. Снова горю в твоём райском пламени. Движения за движением. Подхожу к самому пику. От напряжения поступления оргазма я не заметила, как полноценно сильно укусила тебя за одну из половых губ, оставив огромный кровавый след там. Громкий стон наслаждения. Я тотчас падаю на пол от усталости. Осознание приходит не сразу. Округлив глаза от непонятного склизкого ужаса смотрю в потолок. — Ху Тао… — знакомый голос. До боли родной любимый голос. Утром хозяйка ритуального бюро Ваншмен была найдена мёртвая на месте работы. Её горло было перерезано чем-то острым. Никто даже не предполагал, кто бы мог поступить столь жестоко с тем, кто недавно потерял дорогого человека. Возможно, девушки воссоединятся и обретут вечный совместный покой на небесах.