Правда на бушующих волнах.

Пелена прохладного ветра окутывала, забиралась под слегка мокрую от пота футболку. На протяжной улице, окружённой домами, которая была окутана пряничным запахом съестного, я по кому-то скучал. Мы часто ходили наслаждаться закатом на берег того моря, но сейчас его вид становится всё дальше и дальше от меня: я возвращаюсь один. Сегодня первый день лета. Твой силуэт затерялся на задворках моей памяти. Грудную клетку окутало странное и сдавливающее чувство, будто лёгкие прижгли утюгом. Бродя по этому городу, всё кажется таким незнакомым, пустым, но и одновременно донельзя родным. Кажется, я слышу чей-то смех. Такой звонкий и знакомый, что вертеть головой и пробегаться глазами по каждому окну не кажется таким уж странным действием. До заката два часа. Иногда такое бывает: сидя за столиком в кофейне, где чересчур приторный аромат чего-то сладкого витает в воздухе, хочется горького. Тебе, кажется, никогда не нравились такие шумные и людные места. И каждый раз, когда я хватал тебя за руку и насильно усаживал за стол прямо здесь, у окна, ты нервно теребил рукав своего свитера. Всегда удивлялся твоим талантам — носить свитера в разгар лета, когда хочется залезть в холодильник и не вылезать оттуда до зимы. До заката один час. Хочется чего-то горького. Чего-то, что обожжёт язык и десна, заставит съёжиться и потянуться к стакану с прохладной водой. Например, правда. Такая до боли в груди правда, что заставляет выедать взглядом, снова и снова спрашивать «Почему?». Такая неуместная сейчас, что я даже понял, почему ты всегда прячешь глаза за волосами. Неуместной она была только для меня, ведь всё разрушено в миг именно в моём мире. Ты же жил в вечной обиде на себя с самого начала. — Не то, чтобы больно, просто неожиданно, — сказал Рампо. — Это ведь ничего не меняет, да? — Эдгар тянется трясущейся рукой к волосам Эдогавы, — всё же хорошо, я прав? А Рампо всё дальше, дальше и дальше. Не то что до волос не дотянуться — взглядом не поймать. — Ты понимаешь, почему я зол? Мы оставили их. — Иначе бы погибли сами, пойми! — Не пойму, Аллан. А ещё не пойму, как до такого великого детектива как я не дошло сразу. Когда ты успел? Всё произошло слишком быстро, и происходит до сих пор. Всегда удивлял твой талант к писательству. Ты описываешь всё в точности, как надо, как это чувствуется. Ты заставил забыться, погрузиться в выдуманный тобою мир и спастись. Только вот кто спасёт тебя? Главные герои здесь ты и я. Герои, которые растворились среди печатных букв, красивых предложений и хорошо прописанных деталей. А ты всегда уделял им должное внимание. Описывать неописуемое, чувствовать и переносить эмоции на белый лист бумаги. Рассказывать как любят персонажи всегда проще, когда влюблён сам. А ещё проще, когда ты и есть тот самый главный герой. До заката полчаса, десять минут, пара секунд — не важно. На берегу того моря ты стоишь совсем один, вглядываясь в отражение луны на бушующих волнах. «Как известно: любое нераскрытое дело может в любой момент всплыть на поверхность. Великий детектив вновь разгадал твой ребус, пусть убийцы и не было. Скажу честно, было сложно. Хах, на это ушло… Сколько? Год? Два? Десять? Я знаю, ты хотел как лучше, и я тебя не виню. Надеюсь, ты постарался, и написал настолько интересную историю, что даже без одного из действующих лиц твоя писанина принесёт тебе счастья. Умно было с твоей стороны написать, мол, я ничего не помню, хвалю. Только вот на столике в той кофейне кто-то оставил очки. Чтоб ты знал, они смотрелись на мне как всегда прекрасно! Спасибо тебе за такую историю, спасибо тебе за такие чувства. И за то, что сохранил мою жизнь, пусть и за пределами твоего романа я — труп. Жду твой очередной замудрённый роман и желаю всего самого наилучшего!»

С любовью от Рампо Эдогавы.