Я же отдал тебе свою жизнь

Битва на острове-горе закончилась в пользу Ло и Лю, но победа была для них очень тяжёлой. Море вокруг них стало кроваво-красным, устеленным трупами демонов, разорванных на кусочки. Смрад и ураган разносились над водой. Лю Цинге уже не мог сотворить себе тело, запас сил был исчерпан, поэтому он просто ушёл. А вслед ему прозвучало: -Спасибо, шишу Лю. Ло Бинхе тоже легко не отделался. Метка тускло мерцала, показывая истощённость тела. Чёрное одеяние было пропитано кровью и не только врагов. Ло посильнее сжал Синьмо, пытаясь собрать остатки сил, чтобы сдвинуться и уйти в открытый им портал в пространстве. Тяжело передвигаясь, Ло осматривал свой разрушенный дворец. Подбитые слуги пытались растащить обломки. Они осторожно оглядываясь на прибывшего императора. -Что произошло, - встревожено спросил Ло осипшим от перенапряжения голосом. -Ваше Величество, отряд мятежников ворвался в священное хранилище, почти никто не смог им помешать, - сказал подошедший слуга. -...Почти? - произнёс Ло после некоторой паузы. -Господин, ваш русал, - боязливо говорил слуга. -Что с ним? - прохрипел Ло. -Он в своих покоях... Но Бинхэ не дослушал, он уже рванул в комнату Цинцю. Хвост еле-еле передвигал тело, но через боль тритон оказался там, где лежало перебинтованное тело Учителя. Император пронёсся мимо придворного лекаря, что стоял около дверей. Лекарь обратился к императору: -Выше Величество, у него истощение тела: истратил слишком много крови и сил. Слабый пульс. Он может не выжить... Господин, позволите осмотреть ваши раны? -Не надо. И лекарь вышел. А Ло тяжело опустился около кровати. Бледное лицо цвета мела, слабое, тихое дыхание, изувеченные руки, бинты, покрывающие большую часть тела... -...Учитель, - тихо и горько прошептал ученик. Дрожащей рукой поглаживая бледное лицо. Ло взял холодную руку, прижался к ней, поцеловал, пытаясь согреть её. Ло уже понял, что засада была не спроста, что резня на горе была лишь для отвода глаз. Конечно, никто не собирался убивать императора, хоть это и был самый логичный путь захвата власти. Но Ло не учёл, что мятежники просто могу украсть атрибут власти, как это уже делали много лет назад. Кто же знал, что такая вроде бы маленькая оплошность приведёт к падению дворца, утрате власти и тяжёлым ранениям любимого человека? Да, для всех Цинцю был русалом, но Ло в глубине души считал своего учителя человеком. "Учитель, скажите, почему вы не сбежали? Почему сейчас вы просто лежите, а не боретесь за жизнь? Почему вы умираете?" - мысленно вопрошал Ло. И что-то, возможно, душа, которой он не хотел верить, подсказывало ему, что только лишь Ло Бинхэ собственной персоной виноват в этом. Что он повинен в привязывании Шэнь Цинцю к себе, к эгоистичной и собственнической части себя. Что Ло довёл учителя до такого плачевного состояния, что именно из-за него сейчас Цинцю просто лежит, витая в совершенно другом, не этом мире. Мысли и чувства. Боль и надежда. Душевное тепло и холод тела. Влияли на императора, и он не смог сопротивляться этому наваждению. Он просто закрыл глаза и провалился в далёкий мир беспокойных снов.

***

*** Ло открыл глаза. Пик Цинцзинь, бамбук, лёгкий ветерок, тихое шуршание листьев, аккуратные, веками протоптанные дорожки и истинное великолепие, недосягаемый образ среди этой зелени, гармонично вписывающийся в общую атмосферу спокойствия и стабильности. Этот образ вновь был человеком. Здесь на любимом и приносящих горечь пике его учитель вновь был человеком. Будто и не было всех этих лет под водой, всех этих страданий, этой боли. - Учитель, - позвал Ло. Он знал, что подсознание любит подбрасывать ему горькие сцены из жизни-мечты. Вот и на этот раз Ло позвал учителя, без надежды на настоящий отклик. -Ты пришёл. Ему ответили. Сколько раз Ло спрашивал в пустоту и привык получать отказ молчанием, но не сегодня. Сегодня ему ответили, пусть как-то грустно и обречённо, но ответили! Хотя, возможно, и это лишь плод фантазии его подсознания. -Простите этого недостойного ученика, что не смог Вас защитить, - умолял Ло и упал перед ним на колени. -Лишь учитель виноват в некомпетентности своего воспитанника, - брезгливо бросил Шэнь, отворачиваясь, и отходя подальше от императора. Ох. Как же Цинцю было неприятно видеть своего жалкого ученика, что стал причиной перемен в душе наставника. Как же ему хотелось получить ответы на мучившие его вопросы: откуда в жёстком сердце появилось чувство сострадания, почему же столь крепкая выдержка даёт слабину при взгляде на ненавистного ученика, почему, лишь стоит подумать об убожестве, в груди поднимается неведомое доселе тепло? Как же Цинцю не хотел его видеть! Не хотел видеть того, из-за которого бывший горный лорд пошёл на защиту трезубца, вещи, никоим образом не принадлежащей лорду, но очень важной для другого. Цинцю пошёл на защиту чести и власти этого отродья, ничего не имея за собой: ни шансов на победу, ни надежды на понимание - лишь какое-то странное чувство долга перед учеником толкнуло его на сражение, в бездну. Как иронично! -Нет, учитель, это из-за меня вам пришлось сражаться... "Хах. Неужели сам понял или подсказали" - мысленно упрекнул Шэнь. -...И, учитель, почему вам вообще пришлось сражаться? Вы же могли сбежать. Но почему... С искренним непониманием спрашивал Ло наставника. -Почему? - горько спросил Цинцю, - да чтобы ты мог и дальше править своим болотом! -Но зачем вы это сделали? Ведь ран на вашем теле теперь слишком много... -Ты думаешь, что раньше их было меньше? - сказал Цинцю, но осёкся, увидев нахмуренное выражение ученика. Лорд понял, что поднимая эту тему, ему придётся раскрывать свои тайные стороны, рассказывать свою жизнь, а теребить поганое прошлое ему не хотелось, - Забудь. -Но ваше тело, - с отчаянием и толикой обречённости в глазах, прошептал Ло, медленно опуская голову. Ло всё также сидел на коленях, только ещё и с опущены ой головой. Этот образ побитого, брошенного щенка мгновенно предстал перед глазами лорда, но он просто отмахнулся от него, ведь сколько можно строить из себя всеми обиженного, когда ты можешь одним взмахом меча убить десяток врагов? -Простите... Простите меня, учитель. Пожалуйста, простите. Я не могу сейчас залечить ваши раны. Пожалуйста, подождите. Я подкоплю сил и при помощи крови помогу вам. Пожалуйста, учитель, - почти плача, умолял Ло. Но Цинцю остался безмолвным. Он слышал в голосе ученика неподдельную тревогу, мольбу. Но ничего не мог ему ответить. Он не мог себе позволить дать отродью надежду, которую оно так просило. Цинцю не хотел врать, только не сейчас. Поэтому он просто молчал, зная, что, проснувшись, Ло Бинхэ уже ничего не сможет сделать. Ведь уже сейчас, находясь в этом сне, Лорд чувствовал, что не ощущает тела, и этот сон был для него последним, последней возможность поговорить со своим несносным учеником, за которого он заплатил жизнью. Ещё тогда, став русалом, Цинцю отдал свою жизнь за превращение, отдал, даже не подозревая, что плата окажется настоящей. Цинцю тогда считал, что жизнь отдаётся лишь обряду, а сейчас он осознал, что защитил ученика ценой собственной жизни, что отдал ему всё и, похоже, ещё своё сердце. Из мыслей лорда вывел шорох одежд. Это Ло встал с места и подошёл к нему. Но Цинцю не позволил к себе приблизиться и молниеносно зашёл за стебли бамбука, тем самым преграждая воспитаннику путь. -Учитель, - обиженно позвал Ло. -Не ходи за мной! - резко возразил Шэнь и добавил чуть мягче, - Ты не должен ходить за мной. Оставайся на месте. -Учитель, пойдём со мной. Нам пора просыпаться. -Уходи, - кинул Шэнь и направился по дорожке в глубь зарослей бамбука. Он не хотел оборачиваться, но что-то тянуло его это сделать. И всё же он оглянулся. Его ученик, стоял вдалеке с низкой опущенной головой, тёмные волосы завесой свисали на глаза, а метка тускло мерцала. Только сейчас Цинцю заметил, что битва на горе не прошла бесследно. Вид у ученика был в вправду потрёпанный. "Прости меня". Единственное, что сказал Шэнь, прежде чем полностью скрыться в лесу. Он не хотел уходить, но знал, что если останется, то ничего хорошего не будет. "Я уйду, так, действительно, лучше. Я не буду никому мешать. Да и плакать никто обо мне не будет. Кому нужен жестокий, похотливый тиран, которой только и может, что унижать других?" С такими мыслями Цинцю покинул пределы сна и ушёл в никому неизвестное будущее.

***

*** Ло Бинхэ стоял на дорожке и смотрел, как его учитель просто уходит от него. Раньше такого не было. Раньше его подсознание не показывало такую реалистичную картину, Ло даже было поверил, что это происходит на самом деле, и наговорил Цинцю обещаний спасти его. Но что-то, какая-то далёкая часть души говорили ему, что всё происходящее - правда. Что именно учитель разговаривал с ним, а не плод воображения мучил своего хозяина. Погруженный в раздумья Ло не заметил с какими затаёнными беспокойством и грустью посмотрел на него Шэнь, не заметил, что шаги учителя не были слышны, не увидел, что любимая сердцу фигура растворилась в воздухе, шагая по дорожке. Так и не оглянувшись, Ло покинул пределы сна, а червь сомнений и переживаний продолжал поедать его. Лишь открыв глаза, Бинхэ понял, что за сомнения вгрызались в и без того болящее сердце. Ло Бинхэ безмолвно рыдал, сжимая в объятиях, как тисках, хладное тело Учителя, что после смерти вновь стало человеческим. Ло Бинхэ больше не обращал внимания на мир, потому что его мир умер, а остальное уже не важно. А Лю Цинге, который мог слушать сразу всё море, узнав о смерти шисюна, думал, что так и не смог оплатить Шэнь. Но шиди даже не подозревал, что сделал для Цинцю намного больше, Лю дал Цинцю прощение. Прощение, которое помогло успокоиться израненной душе. Что же до западных охотников за властью? Они, получив трезубец, не стали великими правителями моря. Бунтующая энергия трезубца наказала нарушителей великого заклятья символа власти и уничтожила всех и сразу.