Синдром спасателя

      Наверное, это кармическое. Уже не в первый раз Олег раздраженно размышлял, что крупно проштрафился где-то в прошлой жизни. Может быть, не захотел помочь кому-то или, наоборот, сам раз за разом заставлял окружающих выручать его. И даже если так, судьба решила отыграться как-то особенно извращенно. Учитывая его любовь к адреналину, Олег мог бы стать спасателем, без раздумий выполняющим приказы начальства и одинаково заботящимся обо всех «подопечных». Но нет же, раз за разом он выслушивал грандиозные, но трещащие по швам прожекты Сергея, высказывал свое «фи» (заведомо догадываясь, что оно не будет услышано), мрачно тащился реализовывать гениальный план, огребал, а в финале со всей возможной поспешностью мчался ликвидировать последствия и спасать задницу главного зачинщика.       Некоторые этапы в схеме были опциональными. В Венеции, например, он схлопотал пули раньше, чем успел открыто выразить неодобрение. Сейчас же лично огрести еще не успел, но уже начинал продумывать план «спасательных работ».       По дороге до точки, где Лера меняла костюм Чумного Доктора на облик простой «спортсменки и комсомолки», Олег прикинул дальнейший маршрут. Идею поехать к Сергею пришлось отбросить сразу — несмотря на все предосторожности, оставался шанс привести к нему «хвост». Да и желание придушить к чертовой матери укреплялось тем сильнее, чем больше Олег осознавал масштабы провала всей задуманной Сергеем операции.       Пока Олег добирался до забитой оружием берлоги, Сергей на другом конце провода повторял раз за разом если не оправдания, то что-то максимально на них похожее. Аргумента «закрыли тему» хватало от силы на полминуты, после чего речь начиналась по новой. И конечно, Олег мог просто сбросить вызов, но синдром персонального спасателя подсказывал, что сейчас Сергею нужно его присутствие — хотя бы просто в роли не слишком благодарного слушателя.       Олег хорошо помнил эти интонации. Помнил, как несколько лет назад, из СИЗО, Сергей точно так же говорил, говорил, говорил… Тогда он не пытался объяснить, каким образом нашел на свою голову столь глобальные проблемы, но речь была такой же нервной, словно он боялся замолчать хоть на секунду. Потом оборвал разговор внезапным: «Все запомнил? Тогда давай, а то трубка сядет!» — и обрубил связь.       В тот раз Олег тоже злился. Злился как задолго до звонка, едва увидев в новостях сообщения об аресте, так и после него, поспешно собираясь в Питер. Злился на Сергея, который попался на каких-то безумных затеях и планировал новую. Злился на себя, что не повесил трубку, едва услышав голос звонящего. И только профессиональная привычка к строгой сосредоточенности на задании помогала пригасить эмоции. После побега они забежали в арендованную квартиру, чтобы сменить одежду и перевести дух, и последние отголоски раздражения испарились, стоило Сергею практически с порога вжать Олега в стену и выдохнуть ему куда-то в шею, как он соскучился. Тут уже стало фиолетово, насколько дурной душок ощущался у истории, как давно они не виделись, на какой ноте расстались и сколько у кого было интрижек за это время. Если честно, в следующие несколько часов Олегу было плевать вообще на все, кроме происходившего «здесь и сейчас» в тесной «хрущевке», снятой за двадцать баксов в сутки.       Теперь Олег подозревал, что при первой же встрече Сергей использует примерно те же методы нейтрализации плохого настроения. К слову, хорошо отработанные и действенные, после которых интереса к сомнительным затеям не прибавлялось, но появлялся энтузиазм лететь дальше в бой.       Прежде чем завершить разговор, Сергей заявил, что еще немного поразмышляет над ситуацией. В реальности это значило, что в планах у него бессонная ночь с литрами кофе и — в качестве логичного итога — чернильными синяками под глазами. Олег же, допив чай и выключив ноутбук, устроился на диване и постарался полностью выбросить из головы все мысли о случившемся и о последствиях, которые предстояло разгребать. В конце концов, намного проще идти вперед не ради глобальной и призрачной цели, а ради одного-единственного человека.       Кармическое возмездие? Смысл жизни? Слишком громкие слова для простой привычки постоянно спасать, от которой никак не удается избавиться. Да и если говорить честно, не очень-то хочется.