Часть 1
19 мая 2021 г., 08:47
Я часто не понимаю окружающий мир, особенно когда нахожусь рядом со смертными. Потому что они странные и сбивающие с толку существа. Но сегодня все еще хуже. В голове у меня все смешалось, и казалось, что мир сошёл с ума.
Гимли говорит, что я болен, но я смеюсь над этим заявлением.
— Я эльф! — восклицаю, удивляясь, как он раньше этого не замечал.
— Ты эльф, который постоянно попадает под грязные клинки орков, — говорит он.
И тогда я вспоминаю как мы столкнулись со старым врагом. Я помню боль, когда лезвие рассекло мою руку, и кровь текла по моим пальцам с пугающей скоростью. Я помню, как обеспокоенный Арагорн наложил тугую повязку. Я помню свое разочарование из-за того, что наш прекрасный день был испорчен.
— Где я сейчас? — спрашиваю Гимли, потому что не помню, как сюда попал. Комната кружится перед глазами, и я даже не могу понять где нахожусь.
— Это твоя комната в Минас Тирите. Я уже говорил тебе это, постарайся не забывать, Леголас.
Я не могу припомнить, чтобы он говорил что-либо из этого раньше. Я уверен, что он как всегда преувеличивает или бредит. Если бы я не чувствовал себя так плохо, я бы начал беспокоится за него, но сейчас у меня нет на это сил.
— Как мы сюда попали? — спрашиваю его, и он вздыхает, как будто уже отвечал на этот вопрос раньше.
— Мы приехали сюда, Леголас. И ты был не в том состоянии, чтобы вести разговор.
— Но теперь я могу разговаривать!
— Это спорный вопрос, — бормочет он, и мне интересно, что он имеет в виду. Мы довольно часто ведем беседы.
— У тебя лихорадка, — мягко объясняет он, — из-за этого ты немного запутался.
— У эльфов не бывает лихорадки, — отвечаю я. И мы снова вернулись к этому спору, возможно мне стоит выделить время и дать несколько уроков по истории. Он очень невежественен, когда дело касается эльфов. Интересно, почему я никогда не осознавал этого раньше?
— У эльфов, которых ранили грязным клинком, начинается лихорадка, когда рана заражена, — он говорит со мной, как с ребенком, и это меня расстраивает.
— Этого не может быть, Гимли!
— У тебя рука болит?
Теперь, когда он упоминает об этом, я понимаю, что моя рука очень болит.
— Болит.
Дверь открывается, и на лице Гимли видно облегчение. Он не хочет быть со мной?
— Арагорн здесь, — говорит Гимли мне с улыбкой. — Он останется с тобой, пока я принесу нам поесть. Хочешь чего-нибудь, Леголас?
— Лембас, — неуверенно говорю, потому что не знаю голоден ли я.
— Я не думаю, это здешние повара знают как их готовить. Может быть хочешь что-нибудь более… человеческое?
— Я не хочу ничего человеческого. — Бормочу я непонимающе. — Зачем повара готовят еду для людей, Гимли?
Он снисходительно похлопывает меня по плечу.
— Потому что ты не в Итилиэне, Леголас и не в Гринвуде. Я выберу что-нибудь, что тебе понравится. — Он подходит к Арагорну, который спокойно стоит в дверном проеме. — Ему хуже, — шепчет Гимли. — Он бредит.
Интересно, о ком они говорят? Если кто-то заболел, то возможно, им не стоит тратить время на меня.
Арагорн выглядит утомленным, садится рядом со мной и кладет холодную руку мне на лоб. Очевидно, ему не нравится то, что он обнаруживает.
— Что не так? — спрашиваю я, и мне интересно, что происходит за пределами двери моей комнаты. Конечно, это что-то серьезное, потому что он выглядит очень обеспокоенным.
— У тебя повышается температура, и это беспокоит меня, — отвечает он.
Я не хочу возвращаться к дискуссии с ним об эльфах и лихорадке. Чему его учил Элронд все эти годы в Имладрисе? Но я чувствую себя слишком плохо, чтобы начинать спор. У меня болит не только рука, но и все тело. Интересно, что произошло? Такое ощущение, что я упал со скалы.
— Я упал? — спрашиваю друга. Это могло бы все объяснить. Возможно, я ударился головой, и в этом причина того, что все кажется таким странным.
— Ты не упал, Леголас. У тебя лихорадка.
— Арагорн, у меня все болит. — Обычно я терплю боль, но сейчас это просто агония.
— Я дам тебе кое-что, что уменьшит боль. — Он спокойно наливает что-то в стакан, но я чувствую, что внутри он совсем не спокоен. Болезнь этого загадочного человека, о котором говорил Гимли, должно быть, тревожит его. Я решаю сказать, что ему не нужно беспокоиться обо мне, если он должен лечить кого-то другого.
— Ты можешь идти к нему, Арагорн. Не трать время на меня. Я в порядке. — Я совсем не в порядке, но ему не нужно этого знать.
Он удивленно смотрит на меня.
— К кому, по-твоему, я должен идти?
— К тому за кого беспокоился Гимли.
— Никто больше не болен, Леголас, — говорит он устало.
— О ком тогда говорил Гимли?
— Он говорил о тебе. Это о тебе он беспокоится.
Внезапно меня охватил ужас, потому что Гимли сказал, что этот больной человек бредит. Но я веду себя вполне разумно. Это остальные ведут себя странно. Они все сошли с ума? Они подхватили смертельную болезнь, поражающую их мозг? Что мне делать?
Арагорн осторожно сует чашку мне в руки, пока я размышляю, как всем помочь.
— Выпей, это уменьшит боль.
Я хочу отказаться, опасаясь, что меня могут отравить, но желание уменьшить боль побеждает тревогу. Отвар горький на вкус, и я чуть не давлюсь, но допиваю все. И в конце концов, боль в моей руке начинает ослабевать.
— Помогло? — спрашивает Арагорн, убирая волосы с моего лица.
— Да, — бормочу я. После того как боль ушла, меня клонит в сон. Я устал, и мои глаза закрываются.
Прохладная рука друга на моем лбу успокаивает бушующий во мне огонь. Я чувствую присутствие Арагорна. Он как покой среди хаоса, освежающий ветерок, который омывает мой разум. Это меня успокаивает, и я наконец засыпаю.
Однако мои сны, совсем не мирные. Как будто каждая травма, каждая потеря, каждый страх, который когда-либо был в моей жизни, внезапно возвращаются. Я просыпаюсь весь в поту, мое сердце быстро колотится в груди, словно вот-вот взорвется. Что-то не так, что-то очень и очень неправильно.
— Леголас? — слышу я, и с облегчением понимаю, что Арагорн все еще рядом со мной.
— Что-то не так! — говорю я, зная, что он мне обязательно поможет. Но друг только хмурится и снова прижимает ладонь к моему лбу. И внезапно я понимаю, что мне очень жарко.
— Говори на синдарине, мой друг. Я не понимаю диалект сильвана.
Я недоуменно смотрю на него, потому что я говорил именно на синдарине. Я всегда говорю с Арагорном на этом языке. Я пробую еще раз:
— Что-то не так, Арагорн. Что-то… — Я замолкаю, потому что он больше не выглядит спокойным. Что происходит? Почему он меня не понимает? Я ищу в уме слова, но они не приходят, теряются в беспорядке воспоминаний. Синдарин, сильван, вестрон — все языки смешиваются, слова крутятся в моем мозгу, и я не могу понять ни одного из них.
Я в панике смотрю мимо Арагорна, и вижу каменные стены. Я окружен ими, и они опасны, полны ненависти и злобы. Я всегда ненавидел камни, никогда не доверял им. Я не понимаю, почему Арагорн и Гимли хотели запереться внутри камней, когда они могли быть под деревьями. Пока я смотрю, камни начинают двигаться, перемещаться, скользить. Они стремятся нас уничтожить.
— Мы должны выйти отсюда! — восклицаю я и сажусь, но комната кружится, и перед моими глазами танцуют черные пятна.
— Ты в безопасности, Леголас, — спокойно говорит Арагорн, осторожно толкая меня обратно на кровать.— Здесь ничего опасного нет. Твой разум играет с тобой. Это всего лишь лихорадка.
Меня охватила паника, потому что он не слушает. Он неправ, все это реально, и камни подходят все ближе.
— Отпусти меня! — в отчаянии кричу я, борясь с ним. — Пожалуйста, Арагорн, отпусти меня!
— Леголас, я не понимаю, что ты говоришь, — восклицает он, и не отпускает меня.
С нарастающим ужасом я внезапно все понимаю, и удивляюсь, почему не догадался обо всем раньше. Он в союзе с ними! Арагорн хочет, чтобы камни схватили меня и убили. Он на стороне камней. Они подчиняются его приказам или они подчинили его? Я игнорирую жгучую боль в руке и сражаюсь изо всех сил. Но у меня не хватает сил, чтобы вырваться.
Я не привык к тому, что Арагорн сильнее меня. Поэтому я наношу удары, кусаюсь и царапаюсь, делаю все, чтобы сбежать, но все равно не могу вырваться. Я задыхаюсь от паники. Арагорн мой друг, мой брат, и я не знаю, почему он против меня.
В отчаянии я выкрикиваю его имя. Если я смогу заставить его понять, если смогу связаться с ним, если я могу просто напомнить ему, что я его друг Леголас, он мне поможет.
— Арагорн, я твой друг! Пожалуйста, не делай этого… Пожалуйста!
Но я чувствую его гнев, разочарование, отчаяние. И это пугает меня еще больше.
— Успокойся, Леголас! Ты поранишься! — кричит он. Неужели он думает, что я просто лягу и позволю убить себя?
Арагорн громко зовет на помощь, и мне интересно, кто придет. Где Гимли? Я хочу чтобы он пришел, он мне нужен, он поможет мне, прекратит этот кошмар. Поэтому изо всех сил я кричу его имя.
Но Гимли не приходит.
