По звёздам мы несовместимы

      Смеркалось. Предзакатное весеннее солнце, беспощадно палящее и ослепляющее своим огненно-ярким светом, давным-давно скрылось за бескрайним горизонтом Японии. Внушающее большинство учеников уже успело покинуть школу, зазубрить домашнее задание и, вероятно, сходить на недолгую прогулку с друзьями. Но не я и не сегодня. Да что уж там скрывать, допоздна я оставался не только в этот день, но и все предыдущие. Обидно, но товарищи по команде вместе с Такао то и дело подтрунивают надо мной и моим стремлением к идеалу.       Идеал? Но что это? Должно быть, что-то непревзойдённое и безукоризненное, поражающее своей однозначной непогрешимостью. То было признавать крайне досадно, но вещь это абсолютно недостижимая. Само по себе слово подразумевает что-либо не из мира сего, что-то, не существующее для нас, простых смертных. Поэтому всё, что нам остаётся, так это безжалостно бранить себя за любое отступление от навязанного эталона. И, тем не менее, я достиг его. Но то лишь в глазах других. Никто и никогда не видел, как Мидорима Шинтаро бросает мяч мимо кольца. За свои превосходные успехи я получил надменное прозвище «Снайпер», популярное в баскетбольных кругах города Токио. Прискорбно, однако, во время тренировок я могу промахнуться, и даже не единожды. Наверное, на сто брошенных мною мячей обязательно придётся хотя бы троица, не сумевшая угодить ровно в цель.       Находиться здесь, в центре огромного спортивного зала Сютоку — моё хобби. Не удивлюсь, если я — последний ученик, покидающий здание. Благо, с учителями я договорился. Теперь зал должен быть строго под моим присмотром, а сам я обязан прибираться в нём до ухода. Но мне-то несложно, ведь я вполне себе ответственный человек. Когда дело сделано, остаётся вернуть ключ старательным работникам школы. Никто из них не удивляется внезапному приходу заядлого баскетболиста, ведь все об этой ситуации осведомлены.       Одному мне легче. В этом я убедился много лет тому назад, поэтому на командных тренировках раскрыляться не спешу, а оставляю весь боевой запал на потом, на тот момент, когда смогу провести очередной вечер в одиночестве. Забрасывать трёхочковые несколько часов подряд? Звучит невероятно скучно, и для других, скорее всего, так оно и есть. Но я нахожу смысл жизни в совершенствовании себя, будь то духовные качества, умственные или физические способности — разницы нет. Ещё одна моя неземная страсть — это гороскопы. Благодаря безумному увлечению ими я сумел избавить себя от ненужных мне людей, вернее, они сами начали испаряться, узнав о моём нескрываемом интересе. Для одних астрология — крайне абсурдная идеология, а для других, кого-то вроде меня, — это неплохой способ познать себя и своё окружение. Скажу больше, гороскопы — неотъемлемая часть моей жизни. Несмотря на мнение окружающих, я никогда не перестану таскать с собою талисманы и верить в предначертанную судьбой удачу. А всё потому, что изначально я уверен в самом себе.       Смотрю за тем, как идеально брошенный мяч попадает чётко в кольцо, не покрутившись и не задев сетку. И какой это по счёту раз? Тридцать шестой, полагаю. Что ж, я, без малейших сомнений, хорош, и осознание этого вызвало на моём унылом лице непроизвольную улыбку, узреть которую, между прочим, не так-то уж и просто. Всецело довольный собой и своим супер броском, я было собрался возвратиться за упавшим мячом. Но, к моему несказанному удивлению, это бесцеремонно проделали за меня. Вернее, проделала.       — Мидорима-кун, — робко проговорила она, отбрасывая принадлежавший мне предмет в мою сторону. Я, как и полагается добросортному баскетболисту, инстинктивно и без промедлений поймал свою «добычу», — опять трудишься?       — К-китамура?! — дрожащим голосом вопросил я, утратив присущую мне флегматичность.       Китамура Кимико. Имя её вызывает море ассоциаций, но, что печально, многие из них преимущественно негативной окраски. Она как гром среди ясного неба явилась сюда, в мой дом или, не побоюсь этого слова, храм. Место, в котором каждый свой вечер я провожу единодержавно. Да как она посмела?!       — Ну да, Китамура, — засмеялась она своим звонким, мелодичным и, стоит признать, красивым голосом. Порой ловил себя на понимании того, что слушать его — воистину рай для ушей. Во-первых это, что самое главное, познавательно, а во-вторых, что не менее важно, соответствующе эстетическим предпочтениям. Даже такой интеллектуально образованный парень вроде меня мог узнать от неё о новых, доле неслыханных фактах, да и вообще обо всём, что ей в голову взбредёт. — Передохнул бы ты, что ли? Вижу же, как стараешься — вспотел весь.       — Зачем ты здесь? — напрямую задал вопрос я, внимательно следя за её неторопливыми движениями. Она, пристально наблюдая за мной, медленными шагами подходила всё ближе и ближе. Её слегка странное, но в каком-то плане и соблазнительное поведение всего меня будоражило. И вот, девушка остановилась в нескольких добрых футах от меня, а мне захотелось вздохнуть от облегчения. Кто знает, что она там удумала?       Я взглянул на её лицо. Прелестное, изящное и ухоженное. По правде говоря, мне всегда нравилось любоваться ею, будь то во время уроков или банально тогда, когда она находилась рядом. У Кимико бесподобные глаза и боюсь, что даже не способен описать их волшебный окрас. Сами по себе они тёмно-серые с вкраплением изумрудного и бирюзового цветов, лучистые и мечтательные, проницательные, а ещё, как мне казалось, в какой-то степени шаловливо бесстыжие. И если бы у меня спросили, что такое истинная красота, то я бы незамедлительно ответил — её глаза. Не зря ведь говорят, что они зеркало нашего внутреннего мира. В её случае — несоизмеримо богатого и добродетельного. Не хочется признавать, но быть под их прицелом — настоящая что ни на есть пытка. А волосы… нечего скрывать, они тоже что-то наподобие совершенного. Их локоны, мягкие и гладкие, длиною по лопатки, ниспадают светло-русыми мерцающими волнами. Но идеала ведь не существует? Что ж, при одном её виде эти абсурдные по содержанию мысли мгновенно отметались.       — Я? Наверное, ты в курсе, что у меня проколы с точными науками? Вот я и осталась на дополнительные, — пояснила Китамура с непонятным мне выражением на лице. То ли хитрым, то ли просто-напросто беззаботно весёлым, чёрт её знал. — Ещё бы ты не был в курсе, сам же ведь в своё время помогал мне. Припоминаешь?       Я малость смутился, поведя бровью. Стараюсь сохранять невозмутимый вид, но не до конца уверен, хорошо ли у меня выходит. Мне прекрасно известно, какой она толковый профессионал по выявлению настоящих эмоций у самых скрытных и бесстрастных людей. Поэтому, без единой толики сомнений, она сумела рассекретить меня, но, походу, из милосердия не стала на то указывать.       — Мидорима-кун, а что это? — любопытным тоном поинтересовалась она, указав тонким пальцем на кухонный половник, что смиренно лежал на скамейке всё это время.       — Мой талисман, — хладнокровно объяснил я и, спустя несколько секунд, добавил: — наш.       Поразительно, а мы с Китамурой-тян одного знака зодиака — оба раки, но такие разные. Я бы даже сказал, полные противоположности. Только вот беда — мы совершенно несовместимы, какие бы не учитывать сферы: духовную, эмоциональную, романтическую… И это первое, что заставило меня насторожиться.       — Ого! Ты всё ещё увлекаешься этими штуками? — с восхищением произнесла девушка. Следует сказать, что к моему крайне необычному пристрастию она отнеслась с восторгом и пониманием. Это меня в ней изначально и привлекло. Ни разу в жизни не замечал, как в глазах её мерцал огонёк вопиющего недоразумения.       — Да. От своей сути я отказаться не могу. — А я всё стоял на месте и с чувством неловкости крутил баскетбольный мяч, не решаясь забросить его в корзину. Вероятнее всего, результатом будет промах, ведь неподалёку стоит она — единственное, на чём может быть сосредоточено моё внимание. И из-за этого, всё так же безэмоционально, я продолжал глядеть ей за спину. То ли смелости не хватало посмотреть на неё, то ли знал, что окончательно утону в глубине глаз, если проявлю хотя бы малейшую инициативу.       — Ясно… знаешь, Мидорима, на сегодня у раков написано, что день они проведут замечательно, — медленно проговорила Кимико, сократив расстояние между нами. — В гороскопе прочитала. И, понимаешь ли, пока ещё со мной ничего славного не произошло. С тобой, полагаю, тоже. А потом я встречаю тебя, и вот…       Флиртует? Нет, всё однозначно сложнее. Естественно, так просто я на её провокации не поддамся. К тому же, ничего подобного у раков в гороскопе не было! Либо она бессовестно соврала мне, либо же вычитала информацию из ложного источника, что выдаёт её некомпетентность в данной сфере с поличным.       — Прекрати и говори, зачем пришла, — обозлился я, зрительно сохраняя невозмутимость. Но, вздохнув и поняв, что переборщил, решил загладить вину волшебным словом: — Пожалуйста.       Она, ни на йоту не смутившись, продолжала стеснённо улыбаться.       — Ладно-ладно, я всего лишь хотела прояснить между нами отношения. Тот давний конфликт реально морочит мне голову. Вот я и подумала, что ты сам не будешь против обсудить это, м? — Она вопрошающе наклонила голову набок и постаралась уловить мой серьёзный взгляд. Что ж, ей удалось. Должно быть, имела представление, каким образом это действует на меня.       Конфликт? Неужели она имеет в виду тот самый? А я уж, честно говоря, успел о нём позабыть. Из памяти ускользнуло даже то, как он образовался. Вроде бы она назвала меня чрезмерно чопорным и молчаливым, ну а я её в ответ легкомысленной и болтливой… звучало забавно, но и того хватило, чтобы поссорить нас. Казалось, сама судьба кричала о нашей несовместимости. После этого взаимоотношения между нами становились с каждым днём всё холоднее и холоднее. Естественно, видеться нам приходилось ежедневно, что нехило смущало обоих. Учимся в одном классе, её парта напротив моей… А в глазах назойливых одноклассников мы стали друг другу кем-то сродни врагов. Вот и ни за что не поверишь этим словам, слушая наш мирный, пускай слегка и натянутый разговор сейчас.       Всё началось с утончённых издевательств в мою сторону, а я, конечно же, решил поддержать затею на должном уровне, сокрушив её своим безграничным интеллектом. Мы словно нашли выход из ситуации — той непутёвой ссоры — только вот не с помощью примирения. И всякий раз, случалось нам заговорить в обществе торопливых одноклассников, — мы ругались в пух и прах. Точнее сказать, делали вид, что да, а другие охотно в это верили и трепетно присваивали нам гордые звания врагов.       Но я догадывался, нет, с абсолютной уверенностью понимал, что эта рознь между нами — хитрый спектакль, в котором мы оба принимаем участие, не более. Быть может, исполнял роль непобедимого противника лишь я, а она воспринимала всё за чистую монету, отвечая мне и без намёка на шутку? Сомневаюсь. Да что там, подобное вообще исключено. Глаза её при этих происшествиях отображали отраду, заинтересованность и, без сомнений, толику игривости. На самом деле — волшебное сочетание эмоций, в её исполнении уж однозначно. К тому же, недаром она посещает в точности все игры нашей команды. Помню, однажды обратил на неё внимание. Она сидела на трибуне, закинув ногу на ногу, и вдумчиво на меня таращилась, хмурясь и следя за любым производным движением. Это продолжалось до конца матча. Сомнений не возникало — приходит на них она из-за меня.       — Не знаю, что здесь можно обсуждать, — заявил я, поправив скатившиеся на переносицу очки. — Тот, как ты выразилась, конфликт, я давным-давно не принимаю во внимание и зла на тебя не держу.       — Правда? — с неподдельной надеждой в голосе задала вопрос она и, не дожидаясь моего ответа, продолжила: — Просто… думаю, мне следует донести до тебя, что всё, что я делала тогда — было своего рода забавой.       — Для меня тоже, — ответил я и легонько засмеялся, удивившись самому себе. Обыкновенно ведь смех и я — вещи противоположные.       — Тебе разве не надоело? — поинтересовалась Китамура, сложив руки на груди. — Лично мне уж очень.       Не надоело ли мне? Даже не знаю…       — Да, согласен, — проронил я. — Было бы неплохо, если бы мы… перестали заниматься ерундой.       Я принялся сосредоточенно наблюдать за воодушевлением девушки, за тем, как губы её расплывались в длинной улыбке, а разноцветные глаза зажигались ярким свечением бенгальских огней. Сама-то, небось, не осознаёт, что заставляет меня, практически двухметрового амбала, с замиранием сердца переживать свирепый ураган противоречивых чувств. Или, наоборот, прекрасно всё понимает да делает это нарочно, как она выразилась, для забавы? Не удивлюсь, ведь авантюристка из неё выходит то что надо.       — Это же замечательно! — восхитилась она и, выдержав небольшую, но ощутимую паузу, невзначай проговорила: — Хочу посмотреть, как ты бросаешь.       — Что?       — Просто брось мяч, — нетерпеливо пояснила Кимико. — В кольцо.       За уточнение спасибо. Наверное, брось я его в тебя — и то было бы толку больше.       Тяжело вздохнув, я, как то постоянно делаю, проверил свои бинты «на прочность», проведя по ним пальцем. Крепко вцепился в мяч и, моментально подобрав позицию, рассчитал траекторию его полёта и бросил по направлению к кольцу. Всё это, конечно, чудесно, только вот я не попал…       Пожалуй, это были самые долгие секунды в моей жизни. Затаив дыхание, я весьма сконфуженно созерцал то, как мяч, несколько раз отскочив от пола, беспардонно отлетел к стене. Сказать то, что мне хотелось провалиться сквозь землю — ничего не сказать.       Дальнейшим действиям своей собеседницы я был, мягко говоря, шокирован. Она, не проронив и слова, устремилась за постыдно упавшим объектом в противоположный конец спортивного зала и через несколько секунд вернулась с ним в руках.       — Шинтаро, — вальяжно обратилась ко мне она, — научишь меня бросать? В честь примирения.       Должно быть, чудится мне. Она не удосужилась… прокомментировать мою умопомрачительную оплошность? Но почему? Разве она не знает, какие слухи витают в каждом углу о моём таланте? Разве не знает, что соперники ни разу не видели промаха с моей стороны? О чём я, она же своими собственными глазами лицезрела все матчи! Так почему же, почему же она не опустила меня лицом в грязь перед неоспоримым фактом неудачи? Неужели у неё и мысли в голове не промелькнуло усмехнуться надо мною?       — Манерам бы тебе поучиться, — недовольно подметил я, заострив внимание на бестактном употреблении моего имени. Готов согласиться — свредничал. — Ладно.       — Как здорово! Честно говоря, снайпер из меня никудышный, — громко проговорила она и оказалась около меня в считанные секунды. — И что мне делать?       Я, ничего не отвечая довольной Китамуре, аккуратно взял её за руку и подвёл поближе к кольцу. Куда ж ей там до трёхочковых, пускай сначала обычные броски делать научится.       — А теперь внимательно смотри и слушай. — Я забрал из хрупких рук девушки (да, с такой-то физиологией она вряд ли выдающейся баскетболисткой станет) мяч и встал за её спиной. Нежный цветочный запах духов ударил мне в нос, и я, не в силах совладать с собой, поймал себя на одной назойливой мысли: «Как же она прекрасна». По сравнению со мной Кимико была совсем малышкой, слабой и невысокой ростом. Даже не догадывался, что когда-либо буду восторгаться женской красотой настолько сильно. В ней привлекательно всё — от фигуры и внешности до характера, мозгов и голоса. Печально, что я начал полноценно осознавать всё это лишь сейчас. — Возьми мяч таким образом, — с непоколебимым спокойствием попросил я и помог привести шар в её руках в правильное положение. Порой я действительно поражаюсь своей железобетонной сдержанности.       Я оживлённо разглагольствовал о тонкости бросков, а та меня бдительно и слушала, не перебивая. И вот я, придерживая её руки, направил их вверх, в сторону корзины. Девушка, в свою очередь, произвела требующиеся от неё движения и, что ни капли не удивительно, попала чётко в цель.       — Ничего себе, Мидорима-кун! Сама бы я ни за что не забросила, — обернувшись ко мне, восхищалась она. Глаза её всё так же ярко и лучезарно блистали, но сейчас я в них улавливал нечто новое и неизведанное, что-то, что заставляло волосы дыбом вставать.       Уж не знаю, что конкретно на меня снизошло, но мозг мой будто бы напрочь отключился. Я беззастенчиво схватил её за руку и, резко меняясь в лице, вплотную прижал к себе. Она изумлённо, обескуражено глядела на меня, но, что самое главное, двигал ею отнюдь не страх, а самый настоящий интерес. Одноклассница молчала, ожидая от меня предстоящих действий. И, будучи не в силах подвести, я поцеловал её. То не был уверенный, нет, то был жадный поцелуй. Это было неуёмное, свирепое душевное проявление, проявление моей сути, безвылазно томившейся внутри затаённых частей подсознания. Когда я стал целовать её, загадочный внутренний отголосок помог мне осознать, что я сделал то, что должен был уже давно, но не решался по некой причине. Мне не хотелось прекращать это, наоборот, я жаждал исключительно большего. Но в итоге внезапно отпрянул от неё, погрузившись в удручающий круговорот сомнений.       — Китамура… — неуверенно промычал я, интуитивно боясь её реакции. Не принудил же я её к этому, не смог бы в любом случае.       — Зови меня Кимико, — лишь и ответила она. Вот как? Я многозначительно улыбнулся ей. Как пожелаешь, Кимико.       Девушка, не дав мне и малейшего шанса произнести что-либо в ответ, заняла меня очередным горячим поцелуем, вероятно, в попытках свести с ума. Обхватив мою голову руками, она направила моё крупное и мускулистое тело к стене позади нас. Китамура-тян впивалась в мои покрасневшие губы и продолжала целовать их, неистово и беспрестанно. Никогда бы не подумал, что в этой девчонке может кишеть такое количество пламенной и обжигающей страсти по отношению ко мне. Создавалось впечатление, словно всё это время она старательно себя сдерживала, а то, что я сделал первый шаг, окончательно её раззадорило. Я, живо и рьяно целуемый ею, неподвижно стоял и наслаждался моментом. Теперь-то мне наконец стало понятно, почему же я так усиленно любовался её внешностью, почему не отрывал пристального взгляда, и почему сердце моё машинально уходило в пятки.       Она слегка отстранилась от моего лица, дабы посмотреть мне прямо в глаза и узреть в них должный отклик. Что уж там рассматривать, и так очевидно, что я был изрядно шокирован и пьяняще взволнован. Кимико одной рукой приподняла мои запотевшие очки на макушку и остановилась, давая понять, что дальнейшее за мной. Я решительно обнял её за талию и поменял нас местами таким образом, что к стене была прижата теперь она. Я принялся расцеловывать её тёплую и вкусно пахнущую шею, раз за разом, благоговейно и неторопливо, стараясь застать каждый возможный миллиметр. «Лишь бы не оставить засос» — тревожно думал я и насмехался над самим собой. Она же, в свою очередь, приподняла голову, упрощая мне тем самым задачу. Периодически из её рта вылетали сладостные стоны наслаждения, которые она старалась приглушить, закусывая губу едва ли не до крови.       Не свойственно мне от слова совсем испытывать подобное, но она… она делает чуждое весьма знакомым, до боли привычным и родным. Я чувствовал, как от меня постепенно отдалялся твёрдый и холодный рассудок, а на замену ему приходил огненный, нетушимый пыл. Я позабыл обо всём на свете: о тех незавершённых бросках, о закрытии спортивного зала и о том, что мне следует быть дома. Снаружи давным-давно стемнело, но меня это нисколечко не волновало. Мне хотелось лишь одного — быть рядом с ней, держать её в крепких объятиях и целовать, всё так же лихорадочно и ненасытно.       — Шинтаро, — внезапно прошептала Китамура, что незамедлительно заставило меня остановиться. Я выпрямился и взглянул на неё, взвинченную и невероятно красивую, сверху вниз. — На сегодня хватит. — Она, как ни в чём ни бывало, вернула мои очки в прежнее положение и спокойно улыбнулась.       — Как? — только и выпалил я, неустанно рассматривая её.       — Вот так.       До меня окончательно дошло — не в спортзале же. А приняла она это во внимание значительно раньше моего. Подумать только — меня, значит, из ума выжила, а на себя горстку здравомыслия оставила.       — Хорошо, — смиренно ответил я и отошёл от неё, дабы она смогла пройти.       Кимико нежно взяла меня за руку и, медленно поглаживая забинтованные пальцы, заявила:       — Я могу прийти и завтра. Если ты, конечно же, того хочешь.       — Приходи когда пожелаешь, Кимико.       Девушка отпустила мою ладонь и не спеша поплелась к выходу. Она резко остановилась на пороге, а потом, обернувшись, с улыбкой на лице помахала мне на прощание. Мне оставалось наблюдать за её отдаляющимся силуэтом, ничего не предпринимая.       Когда Китамура покинула школу, я утомлённо плюхнулся на пол. Впечатление было такое, словно из меня выжали все соки. Как будто бы отыграл несколько матчей подряд. «Да уж, — подумал я, — теперь-то мне явно не до бросков».       Тогда-то я и допустил роковую мысль о том, что гороскопы могут ошибаться.