Навеки с тобой

Руби всегда была честна сама с собой: она любила поспать. Очень. И если это не была какая-то особенная ситуация, то даже раскатистый храп ее сестры совершенно ее не трогал — к тому же, за всю свою жизнь она к нему привыкла. Точно так же, как Руби привыкла и ко всем остальным звукам, которые составляли из себя стандартную ночную картину их комнаты: храпу Янг, беспокойному и неглубокому сну Блейк, иногда сопровождающимся неясным шепотом, практически идеально спокойному и размеренному дыханию Вайсс, обычно даже не меняющей позу за всю ночь… И именно поэтому в то же самое мгновение, как эта привычная картина нарушилась, Руби проснулась. Сначала она даже не поняла, почему объятия сна ее покинули, рефлекторно замерла и напряглась — обучение давало о себе знать, поэтому мысль об опасности пришла первой. Но вроде как все было спокойно. Роуз легко поднялась в сидячее положение, свесив ноги с кровати… И наконец поняла: она перестала слышать дыхание где-то под собой. Разум девушки сразу же заполнили всевозможные причины подобного, заставляя сердце резко ускорить темп от волнения, но она — хоть и с трудом — взяла себя в руки и удержалась от криков помощи. Руби бесшумно спрыгнула вниз и повернулась к кровати своей партнерши. — Вай… — у девушки перехватило дыхание, и она не сумела вымолвить слово. Все же, к ее великому счастью и облегчению, Вайсс была жива, не без сознания, не связана, не похищена… Но от ее вида Руби совершенно не становилось легче: обычно сдержанная даже во сне Шни беспокойно шевелилась и вертела головой из стороны в сторону, ее тонкие губы, побледневшие сильнее обычного, беззвучно шевелились явно в каких-то не слишком приятных словах, учитывая, что лицо Вайсс то и дело искажалось гримасой неприязни… или на бесконечно короткое мгновение замирало в непритворном страхе. И с каждым ее движением Руби приходилось подавлять свой собственный страх только за то, что Шни могла видеть в своем сне. За то, что ей вообще приходилось что-то видеть. Может, Руби и не нравилось, что Вайсс иногда выглядит как спящая принцесса из сказок — хотя в глубине души она знала, что Вайсс ей нравится в абсолютно любом виде — но вот это точно было гораздо хуже. — Вайсс, — прошептала девушка, осторожно тронув ту за руку, но беловолосая не отреагировала. Роуз попробовала еще раз, затем еще один — все безрезультатно. Тяжело вздохнув, Руби присела на край кровати и легонько потрясла Вайсс за плечо. И в тот же момент испугалась по-настоящему, когда Вайсс, ахнув, резко вскочила, смотря вперед невидящим взглядом, и заехала рукой Руби по щеке — все же Шни была достаточно хороша, чтобы даже самая быстрая ученица Бикона не смогла бы полностью уклониться. Руби непроизвольно сморщилась и отпрянула, хватаясь рукой за лицо — всегда ухоженные ноготки Вайсс оставили несколько глубоких царапин. И в этот же момент Шни наконец очнулась, сначала озадаченно глядя на сидящую рядом Руби… и вдруг осознав, что последнее свое действие она сделала уже в реальности. Да, Руби было действительно больно — и она точно не была настолько привычной к боли, как ее сестра — но она совершенно выбросила эти мысли из головы: ей стало больно, гораздо больнее, где-то внутри, когда она увидела, что за секунду внутри ее партнерши как будто что-то сломалось. Вайсс замерла на вдохе, с ужасом пялясь на свою же собственную руку, начавшую предательски дрожать. Неверяще мотая головой, она обхватила саму себя и вжалась в стенку, безуспешно пытаясь что-то сказать. На ее глаза навернулись слезы, мягко блеснувшие в лунном свете. Вайсс, несмотря на все свое воспитание, обучение и боевой опыт, все-таки боялась крови. Понимала разумом, что когда-то это необходимо, без подобного не обойтись Охотникам… И она просто не могла поверить, что вообще смогла — посмела — тронуть одну из важнейших для нее людей. Внезапно ее забившуюся в угол фигуру прижали к себе теплые руки Руби, упрямо дотянувшейся до нее. Осторожно привлекли к себе, мягкими прикосновениями поглаживая по спине. Вайсс было хотела оторваться от них — отодвинуться, оттолкнуть, убежать куда-нибудь подальше, где можно побыть в одиночестве с собой — но она знала, что ей не хватит сил и желания. Каждый раз Вайсс хотелось обмануть себя, убедить в ином, но правда оставалась неизменной — ей до смерти хотелось хотя бы еще один-единственный раз слиться с ее дорогой Руби в объятиях, почувствовать ее иногда неуклюжие, но такие ласковые прикосновения, услышать биение ее сердца — такого близкого, что она краснела так, как раньше никогда в жизни. — П-п-прости меня… — выдавила беловолосая, уткнувшись в плечо Роуз. — Пожалуйста… Я… — Тс-с-с… — Руби аккуратно погладила ее волосы. — Все в порядке, не волнуйся. Я рядом. — Я… Просто… — девушка мелко задрожала. — Ничего не случилось, — улыбнулась Руби, не отреагировав на укол боли от движения щеки. — Все хорошо, Вайсс. Все уже прошло. Вайсс тихо всхлипнула, не сумев сдержать эмоций. Лично она никогда не думала усомниться в том, что прозвища Янг вполне себе правдивы, даже о «солнце» или «обогревателе», все же Проявление блондинки так и работало. Но для самой Вайсс никогда не было ничего теплее и уютнее, чем… Руби. Просто Руби — вся, целиком и полностью. Ее личное маленькое солнышко и факел, указывающий ей путь. Уже указавший однажды. Продолжающий указывать каждый день… и ночь. А может, даже нечто еще больше: ее дом — в чем-то неказистый и неидеальный, но бесконечно красивый, согревающий ее душу… Уникальный. — Р-руби… — Я тут, Вайсс, — прошептали ей на ухо. — Не отпускай меня. — Никогда не отпущу, — и обе девушки знали, что в этой фразе множество обещаний, буквальных и метафорических… но все они правдивы. Руби, прикрыв глаза, прижалась к Вайсс еще ближе, прикоснувшись к ее голове своей. — Это был кошмар, да? — Ты правда хочешь знать? — тихо вздохнула Шни. — Ты можешь рассказать мне все, если хочешь, Вайсс. Я всегда тебя выслушаю, — Вайсс всегда изумлялась тому, что даже в шепот Руби способна вложить свою заботу и нежность, чтобы это было слышно и понятно. — К тому же, я всегда вот рассказывала о своих кошмарах Янг… Иногда папе. Когда разделяешь с кем-то что-то такое… страшное, да, то это всегда становится легче перенести или обдумать. Разве ты никогда маме не рассказывала про, там, страшные сны? Вайсс даже оторвалась от Руби, подняв взгляд и наклонив голову набок в искреннем недоумении. — Оу… Блин. — Видимо, разные страны, разные… правила… — Это нормальное общепринятое правило, — Роуз даже немного возмутилась. — Что же это за семья такая, где нельзя поделиться таким? — Семья, где этикет являет собой правила жизни, Руби. Неважно, кто ты, сколько тебе лет… или что ты хочешь. Я привыкла жить так. Внешнее достоинство там превыше всего. Внутри семьи ли, между родителем и ребенком или на торжественном приеме — всегда. — Я так рада, что ты приехала сюда. Даже… просто. Не хочу даже представлять, каково жить там, — вздохнула девушка. — Не представляй, — в шепот Вайсс все же прокралась печаль. — Поверь, оно того не стоит. Жаль, что я поняла это так поздно. — Потому что где-то глубоко в тебе бьется сердце, полное доброты, — Руби, смущаясь, аккуратно провела пальцем одной руки по ключицам своей спутницы, не решившись опуститься дальше. — Любые мучения и попытки исказить его бесполезны. Главное, вовремя показать ему, что в мире есть куда применить эту доброту… Так говорила мама. Вайсс мягко потянула Руби за пижаму. Их лица, освещенные луной, почти соприкоснулись. Голубые глаза встретили серебряные, в полном молчании выражая все те эмоции, которые роились в голове беловолосой. Благодарность, грусть, тревогу… Одну полностью определенную тревогу. Руби одним изящным движением забралась под одеяло, с улыбкой наблюдая, как ее партнерша пытается освободить как можно больше места, с беспокойством посматривая на нее… И, естественно, не стала терпеть подобного, снова заключив Вайсс в объятия и уложив голову на расстоянии буквально в пару сантиметров. Впрочем, Руби продолжила молчать, представляя Вайсс свободу выбора. Но как та могла отвернуться? — Мне снилась моя родная семья, — Шни опустила взгляд. — Мой отец. Вайсс знала… и все равно ее сердце благостно пропустило удар при виде того, как сочувственно улыбнулась ей Руби. Возможно, это была единственная вещь в мире, ради которой стоило бы продолжить говорить об ее семье. — Однажды он грозился исполнить обещание, и вот. Он исполнил. Он попытался схватить меня и силой забрать домой из Академии. Глубокой ночью… к нам в комнату просто вломились боевые роботы… — Руби осторожно погладила спину занервничавшей Вайсс. — И я… Я просто ничего не могла сделать, я кричала и безнадежно билась среди них, как рыба в сетях… И я вынужденно смотрела, как все, что вы делаете, все ваши попытки рассыпаются в пыль. Как вы все сражаетесь до последнего — и все ради того, чтобы проиграть. Я помню, как я безутешно рыдала, видя покрытых кровью Янг и Блейк, — голос Вайсс дрогнул. — Я помню, как ты на последнем издыхании пыталась подняться, опираясь на свою косу, и как ты упала на землю от удара прикладом по голове. Я помню каждую царапину на ваших телах и каждую пылинку, поднятую выстрелами… Невыносимо… И помню то, как самодовольно обратился ко мне мой отец. Он считал, что я слаба и недостойна… И что Бикон даже хуже этого. Как и все вы — не люди, но мусор под ногами. Я вдруг ощутила, что ненавижу его. Ненавижу больше, чем все остальное в мире, как будто у меня больше не осталось чувств после увиденного… после вас… — глаза девушки заблестели. — Он не тронет тебя, Вайсс. Уж это я тебе обещаю. — Поэтому мне и так страшно, Руби, — интонации Вайсс приобрели молитвенные нотки. — Я знаю, что это все не фокусы моего подсознания, а действительно существующая вероятность. И я не могу относиться к этому легче… Даже зная, что я действительно бессильна… — У каждого бывают кошмары. Всем нам бывает страшно. И даже сильнейшие могут пострадать от них. Но я сейчас говорю с той, кто даже внутри своего собственного самого страшного кошмара попытался что-то сделать. И следы этого остались на моей щеке, — шепот Руби прозвучал необычно гордо. — Ты очень сильная, Вайсс. А еще умная, красивая и вообще самая лучшая. И я верю, что ты не допустишь, что твой кошмар воплотился наяву. Девушка совершенно непринужденно коснулась ее губ своими, словно закрепляя уверенность в своих словах. — Больше всего в жизни я не хочу рисковать вами, Руби. Неважно, ради чего… Потому что… — Вайсс всхлипнула. — Вы все такие… — Самые-самые лучшие? — Вы… — беловолосая сжала в своих ладонях пальцы Руби, отчаянно ища в себе силы — не придумать слова, но произнести. — Вы… семья. Моя семья. А я даже не знаю, стою ли я одной вашей капли крови, — беловолосая с превеликой осторожностью провела рукой по царапинам на лице Руби, не замечая собственной улыбки из-за того, как радостно та прильнула к ней. — Но ты все равно знаешь ответ, Вайсс, — Руби накрыла ее руку своей. — Если придется, я отдам за тебя всю свою кровь. А потом еще раз. — Надеюсь, мне никогда не придется просить об этом, Руби. Хотя, зная все то, что нас ждет как будущих Охотниц… — Вайсс прикоснулась пальчиком к губам Руби, прерывая ее готовый ответ, — я все равно никогда тебя об этом не попрошу. Но попрошу о другом… — Я навеки останусь с тобой, моя Вайсс, — действительно серьезным тоном громко прошептала Роуз. — Пока что останься со мной сейчас, на эту ночь, хорошо? — улыбнулась беловолосая уголком губ. — Но я думаю, у меня есть ответ и на твою полную реплику: я тоже тебя люблю.