Вместе

Он был один. Волк-одиночка, — сказал бы Олег. Человек в высокой башне, — сказал бы Гром. Далекий и неприступный гений, — наперебой голосили бы пользователи «Вместе». Битый, но выживший человек, который смог найти себя, — сказал бы сам Сергей. Сколько себя помнил, он всегда был один. Гулял по берегу залива, играл сам с собой, учился, взрослел, получал опыт, набивал шишки, рос и летел семимильными взмахами крыльев вверх. Даже когда рядом был Волков. Когда они, казалось бы, нашли друг друга, обрели друг в друге поддержку и опору, когда Сергей уже практически поверил, что больше не один в этом мире — Волков ушел. Не резко, конечно. Сначала и без того несовпадающие интересы начали все больше расходиться, Волков все больше уходил в спорт и военизированные мероприятия, а Сережа погружался все глубже в информатику и написание собственных программ. Вечера, раньше полные рассказов о полученных знаниях, об открытиях, произошедших за день, превращались в молчаливые, полные непонимания. Потом дороги и вовсе разошлись — Волков отправился в армию, а Разумовский в общежитие университета, куда прошел на бюджетное обучение. Снова Сергей остался сам у себя — часто с другом общаться не получалось, а учеба забирала последние силы. Разумовский зарывался в учебники, искал новую информацию, которая была шире — гораздо шире, — написанного в практически ежедневно устаревающих книгах, печатавшихся в эпоху глобализации. Форумы, конференции, постоянная борьба за место под солнцем — было не до друзей. Но одновременно Сергей чувствовал, что большего ему и не нужно. Будто кто-то всегда стоял рядом. Не за плечом, не чуть впереди, а рядом, рука об руку — только протяни. Через год Волков заключил контракт с Министерством обороны, а Разумовский — первый серьезный контракт с известной на всю страну IT-компанией. Теперь к и без того нелегкой учебе прибавилась еще и рабочая нагрузка. Потом был второй контракт, заключенный по рекомендации работодателя. Третий, четвертый, пятый. К выпуску из университета Сергей уже мог похвастаться приличным кругом знакомств, но было не с кем. Да и не нужно было. Рядом с плечом все еще чувствовалось чужое, на которое можно было опереться в случае чего. Вот только случая пока не было. Чем дальше Сергей шел, чем выше взбирался, тем отчетливее понимал, что ему и не нужны люди рядом. У него был он сам. Но иногда, особенно темными ночами, всепоглощающее одиночество расползалось по телу и хотелось натурально выть. Хотелось тепла, поддержки и доброго слова. И тогда он пришел. — Сережа, ты молодец, — раздалось над ухом. Разумовский резко подскочил, отталкивая ноутбук, оглядываясь по сторонам и шаря взглядом по углам собственной комнаты в общежитии, выданной за успехи в учебе. Свет от окна освещал пустую комнату. — Ну что же ты так пугаешься? — снова раздалось за спиной. Сергей крутанулся, еле устояв на ногах, невольно зажмурился, когда свет из окна резко ослепил, а потом, проморгавшись, увидел черный силуэт, из-за спины залитый лучами солнца. Сделал шаг назад на чистых инстинктах — чем дольше он вглядывался в фигуру, тем отчетливее видел очертания черных перьев, тем лучше различал птичьи черты, тем четче… Тем четче он ощущал какое-то душевное родство с фигурой. — Кто ты? — все еще не отрывая взгляд спросил Разумовский. — Кутх. Вторая часть тебя. Ты сам, — пожал плечами и оперся поясницей на стол, на котором стоял ноутбук, мигающий курсором в середине строки кода. — Называй как хочешь. В комнате стояла звенящая тишина. Сергей смотрел на Кутха, глаза в глаза, не отрываясь. Шарил взглядом по лицу, телу, рукам, которые заканчивались черными когтями. И снова глаза в глаза. Кутх давал время и смотрел с легкой, теплой улыбкой. В соседней комнате что-то грохнуло, раздался мат, и Сергея будто вытолкнуло из транса. Моргнув, он несмело, буквально по миллиметру поднял руку и как в замедленной съемке начал тянуть ее к неожиданному гостю… Или не гостю… К нему самому… Кутх, увидев это, улыбнулся еще мягче, сделал полшага вперед и просто прижал к себе своего человека. Наконец обретя физическую форму, он мог себе это позволить. Сергей стоял, не шевелясь. Держал руки на лопатках Кутха, чувствовал тепло живого существа рядом, напряженные мышцы спины, мягкие перья под ладонями. Наконец пришло понимание, кого он чувствовал рядом всю жизнь. Кто стоял с ним бок о бок и рука об руку. Кто молчаливо поддерживал и давал силы идти вперед даже тогда, когда, казалось, уже закончивались и второе, и третье дыхания. Сергей ощущал Кутха на всех уровнях, и чем дольше продолжалось их объятие, тем отчетливее проступало понимание — он не один. Никогда не был и не будет. У Сергея была Птица. У Сергея был он сам. У них были они сами, и никто — ни одна живая душа, — не могла им помешать.