Вольность

Норман тихо, стараясь не шуметь, опустился рядом с кроватью Эммы. Боязливо осмотрелся вокруг, надеясь, что никто из её соседок не проснулся. Он не особо хотел, чтобы кто-то его здесь увидел. Благо, остальные девочки спали. Убедившись в этом, он облегчённо вздохнул. Значит, у него есть время. Не так много, конечно, всего пара минут. Но ему большего и не нужно было. В последний раз осмотревшись, Норман чуть приподнялся. Он осторожно положил руки на постель, переводя взгляд на мирно спящую Эмму. На пару секунд он замер, заворожённо глядя на неё. Он просто не мог отвести от неё глаз. Сейчас, в бледном свете луны, её личико казалось особенно красивым. Такое умиротворённое и спокойное. Норману хотелось бы смотреть на него вечность. Хотелось бы, чтобы Эмма была такой всегда. Чтобы её лицо всегда озаряла счастливая улыбка. Чтобы она никогда не плакала и не боялась. Чтобы выжила и прожила долгую и счастливую жизнь. Чтобы умерла в старости, а не в двенадцать лет, как её братья и сёстры. Как он сам. Норман грустно вздохнул, осторожно, почти невесомо коснулся рыжих волос Эммы. На ощупь они были невероятно мягкие, и пахли приятно. Ромашками, кажется. Он невольно улыбнулся. Это глупо и наивно, так по-детски, но так на неё похоже. Жаль, что он больше никогда не сможет услышать этот аромат. Норман медленно провёл пальцами по непослушным кудрям, осторожно, бережно, нежно. Он хотел запечатлеть в памяти всё: мягкость волос, бархат кожи, тепло прикосновений. Он хотел запомнить Эмму такой, какой видел её абсолютно всегда, — спокойной и счастливой. Хотел, чтобы перед смертью у него возникал именно этот образ. Хотел, чтобы даже после его кончины Эмма оставалась прежней. — Прости меня, Эмма… Уголки губ Нормана чуть приподнялись в печальной улыбке. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. В голове крутилось множество мыслей, на языке застыли слова, которые он хотел высказать. Вот только он ничего не говорил. Лишь молча перебирал пальцами рыжие кудри. Он знал, что сейчас проявлять слабость нельзя. Знал, но всё равно позволил себе эту небольшую вольность. Просто потому что его здесь не увидят. Просто потому что хотелось. Норман тщательно всё обдумал. Чётко решил, что пути назад больше нет и не будет. Он хотел, чтобы самые близкие ему люди были живы и счастливы. И ради этого готов был пойти даже на смерть. Пускай и понимал, что это жестоко по отношению к ним. Но по-другому было нельзя. У них просто нет другого выхода. Так будет лучше для всех, как он считал. Это решение далось ему нелегко, на самом деле. Он, как и любой другой человек, боялся смерти. Но ещё больше он боялся потерять любимых людей, поэтому решился на такой отчаянный шаг. Он хотел защитить их, а потому готов был пожертвовать собой. В конце концов, одна жизнь в сравнении с десятками других — ничто. И это, как он считал, вполне равноценный обмен. Но он всё равно пришёл сюда сегодня, в ночь перед своей отправкой. Он хотел проститься с Эммой. Хотел в последний раз полюбоваться ею. В последний раз увидеть её спокойной и умиротворённой. Он хотел в последний раз побыть с ней только вдвоём. Наедине, без лишних глаз. В конце концов, больше они никогда не увидятся. Больше он не услышит её смех, не сможет подержать её за руку, не уткнётся носом в её макушку. Именно поэтому он хотел провести свою последнюю ночь с ней. Норман любил всех детей в Благодатном доме. Даже Рэя любил. Они с Эммой занимали в его сердце особое место. Но только её он любил несколько иначе, не так, как всех остальных, и оттого ему было особенно больно расставаться с ней. Он не хотел бы её отпускать, не хотел оставлять одну, но понимал, что по-другому никак. Оттого становилось ещё больнее. — Знаешь, Эмма, я… — начал Норман, но тут же одёрнул себя. Нет, нельзя. Он резко замотал головой и натянул улыбку. — Я буду скучать по всем вам. Он хотел было сказать: «я тебя люблю», но вовремя остановился. Нет, эта тайна должна уйти в могилу вместе с ним. Норман сидел с ней ещё какое-то время. Просто молча перебирал кудри и периодически держал за руку. Он не смотрел на часы. Он вообще не думал о времени. Для него это было совсем неважно. Значение имела только Эмма, которая тихонько сопела рядом. Он смотрел лишь на неё, мог думать лишь о ней. Но скоро он понял, что нужно идти. Ничего не могло длиться вечно. И сейчас ему стоило вернуться в свою комнату, пока его пропажу не заметила мама. Будет не очень хорошо, если она найдёт его здесь. Поэтому нужно было как можно скорее уходить. Даже если ему не хотелось. Норман уже было хотел встать, но вдруг остановился и невольно задержал взгляд на лице Эммы. Подумав где-то секунду, он чуть приподнялся и наклонился к ней, аккуратно положил руки по обе стороны от её головы. Ещё пару секунд он просто смотрел на неё, а после наклонился ещё ближе и едва коснулся её губ своими. Потом резко отстранился и быстрыми шагами направился прочь из комнаты. Он просто ушёл. И даже перед своей смертью не сказал ей того, что так хотел.