Влюбился.

— Ха-ха, — послышались смешки из динамика, — неужели в того парнишку с короткой стрижкой и алыми глазами? — Кхм... Именно в него. — Я хорошо твоих друзей знаю, да и тебя самого. Главное веди себя как обычно, понятно? Называй ласковыми словечками, в подходящих случаях обнимай. — строго диктует Дайя. — Да, понял. Точно прокатит? —Ты ещё спрашиваешь? Обычно сердце так и присваивается. И ещё.. чем же этот мальчишка тебе понравился? Ты его занудной и заучкой называл. А тут оп, и влюбился. — Ну.. он милый, тихий в плане общества. Его громкий голос завораживает. Да, он много учится, но лишь для родителей. Поэтому я был не прав.. — Ясно всё с тобой! Я рад что ты влюблён хотя-б в кого-то, это чудесное чувство. — Хах, спасибо, Дайя. — Обращайся, мелкий. — После чего, разговор заканчивается, и не очень протяжный звук завершения вызова ещё некоторое время звучит в ушах братьев. После большой перемены, все ученики бегут обратно к классу. По коридору разносится топот. Овада младший, возвращается в кабинет математики и вновь оглядывает класс. — Така! Сейчас будет последний урок и всё! Предложение прокатиться на байке ещё в силе?? — улыбаясь подходит к дежурному кукурузоголовый. — Да, в силе! — парень давно сделал уроки по японскому, и вернулся в класс. Но в один момент, Ишимару оглянулся и его попросили выгнать всех из класса, ведь нужно проветрить кабинет. Мондо сразу вышел, как только просьба педанта долетела до его ушей. — Всем выйти из класса! — кричал раз за разом перфекционист. Но никто его не слушал. Лишь Чихиро и Наеги спокойно покинули кабинет. Так и провозился Киётака до самого конца перемены. — И-извините, я не смог их выгнать из кабинета. — расстроенно тараторит красноглазый. — Это как так то!? Тебе всегда удавалось всё, что произошло то?? А ну, быстро к директору! Ты реально расслабился! — восклицает учитель, указывая пальцем на дверь класса. Така слегка поник, и опустив голову вышел. — Что-ж, записываем тему... — вновь этот монотонный голос препода.. Мондо снова опоздал. Но ему плевать. После того, как с Ишимару побеседовал директор, парнишка вернулся в класс. Он был жутко бледен. А тонкие губы и без того сжатые в линию, сжались ещё сильнее. Усевшись за парту, красноглазый почувствовал давление в области лба, и покалывание в горле. Противный ком, будто застрял там. Така резко закрывает рот рукой, напрягая всё предплечье, вместе с кистью. Уже как-то вяло поднимая правую руку, тот глядит на учителя. — Что такое, Ишимару? Скажи, что тебе нужно? Неужели хочешь выйти? Ты сегодня не смог выполнить мою просьбу, поэтому никуда не пойдёшь. — произносит преподаватель, игнорируя неважный вид ученика. Мондо видит то – как плохо его однокласснику. — Да выпустите Вы его! — выкрикивает байкер. — Овада, я ещё должен Вас слушать? Дневник на стол. — После этих слов кукурузоголовый начал злиться. Очень злиться. Даже вена на виске набухла. Но Киётака.. не выдерживает. Выскакивая из-за парты, парнишка мчится к выходу. Холодный пот стекает по щекам, а горячие слёзы уже по подбородку. Тупая боль пробивает голову словно пулями. Будто выстрел за выстрелом. Брюнет уже пересекает порог кабинета и падает на колени. Совсем немного оставалось до уборной. Но красноглазый жмурит очи, и убирая руку ото рта, упирается ею об пол, вместе со второй. Изо рта выливается бледно-карамельная жидкость. Весь обед оказывается на полу коридора, и растекается по плитке, медленным озерком. Вместе с противными звуками порывов, Киётака громко пытается прокашляться. Ребята подбегают к выходу из класса, не слушая упрёки учителя, и наблюдают за этим ужасающим, и отвратительным зрелищем. Киётаку вновь вырывает, и уже белоснежные манжеты слегка пачкаются. — Я просил выпустить его! — вскрикивает Овада, и его сиреневые глаза округляются. Не волнуясь за свои штаны, тот садится на колени и аккуратно гладит спину Ишимару, что была изогнута дугой. — Така, идём, у меня бутылка воды с собой. Я отведу тебя в мед. кабинет. — тараторит байкер.