Часть 1
19 мая 2021 г., 07:10
Ванда готовит ужин, когда ей звонят.
Она любит готовить. После смерти родителей большую часть времени это делал Пьетро, и это… в некотором смысле успокаивает — повторять те же движения, которые она запоминала, когда наблюдала за ним тысячу раз. Хотя ни одно из еë блюд никогда не было похожим на его, и, по мнению Ванды, не таким хорошим, Наташе, похоже, нравится еë стряпня, и это само по себе мотивация для Ванды сделать это привычкой. Наташе она нравится, по крайней мере, когда она дома, что… чаще, чем ожидала Ванда, но не так часто, как ей хотелось бы. У нее не было каких-либо иллюзий, когда они съехались. Она понимает, что у Наташи есть обязанности, вещи, которые, по еë мнению, она должна искупить, и Ванда никогда бы не попыталась отрезать еë от этого, но это не значит, что Ванда не скучает по присутствию Наташи в гостиной, пьющей вино и наблюдающей с дивана, как Ванда готовит.
— Привет? — она отвечает, ставя музыку на паузу и кладя телефон на более-менее чистый участок столешницы. Она возвращается к нарезке лука, еë движения быстрые и отточенные.
— Хей, Ванда, это Стив, — говорит голос Стива из динамиков, звуча как-то безжизненно.
— Я знаю, — Ванда легко улыбается. В основном Стив отлично адаптируется к двадцать первому веку, но он всë ещë не понимает идею автоматического определения номера.
— Точно, — говорит Стив. — В любом случае, я звоню сообщить, что миссия завершена, — Ванда на мгновение останавливает руку с ножом над доской. Обычно это сообщала Наташа. Она всегда находила спокойный момент по пути домой, где бы ни была, и звонила Ванде, говоря тихим и скрытным голосом, хотя все и так достаточно знают про их отношения, достаточно, чтобы Стив звонил ей вместо Наташи.
— С Наташей всë хорошо? — спрашивает Ванда, вновь возвращаясь к резке, но теперь делает это менее аккуратно из-за беспокойства, вспыхнувшего в груди.
— Да, — быстро отвечает Стив. — Ну, вроде того.
Нож соскальзывает, и Ванда шипит от боли, когда на пальце появляется тонкая алая полоска.
— Что значит «вроде того»? — спрашивает, здоровой рукой увеличивая громкость на телефоне, прежде чем отойти к раковине и промыть порез.
От воды рана щиплет, но Ванда уже давно перестала волноваться о таких вещах. Боль — это инструмент, любит говорить ей Наташа. Не игнорируй еë, но и не позволяй ей контролировать тебя.
— Она будет в порядке, — говорит Стив в попытке успокоить. Ванда закрывает кран, заворачивает палец в ближайшее чистое полотенце и подходит к стойке.
— Она не в порядке сейчас? — быстро спрашивает Ванда, теряя терпение из-за нежелания Стива говорить, что он имеет в виду. Стив вздыхает, и шум, доносящийся из телефона, похож на шум статических помех.
— Ванда—
— Стив, — он снова вздыхает.
— Еë подстрелили, — Ванда сильно прикусывает губу, чувствуя внезапный прилив беспокойства и страха, стараясь подавить его.
— Объясни, — огрызается она.
— Всë прошло хорошо, но, когда мы уже уходили, ей выстрелили в руку. Но она будет в порядке, Ванда. Хорошо? Рана поверхностная. Еë осмотрел доктор и наложил несколько швов. Необратимых повреждений не будет. Она придëт в норму за шесть недель. — Ванда прислоняется к стойке, медленно выдыхая, достаточно тихо, чтобы Стив не услышал.
— Хорошо, — наконец говорит она. — Хорошо. Когда она вернëтся домой?
— В течение часа. Она будет в порядке, Ванда. Я обещаю, — Ванда берëт телефон в здоровую руку.
— Я знаю. Спасибо, что позвонил, Стив.
— Конечно, — раздаëтся шорох, и Стив говорит что-то неразборчивое кому-то на другом конце провода. — Спокойной ночи, — говорит он ей.
— Тебе тоже, — отвечает Ванда, выключая телефон. Она кладет его обратно, разворачивая палец теперь, когда она больше не отвлекается, и смотрит на порез. Рана неглубокая, не длинная, но из неё всё ещë капает тонкая струйка крови. Она быстро вытирает немного крови на столешнице и бросает нож в раковину, прежде чем снова обернуть палец и прислониться к стойке, глядя в потолок. Она делает несколько глубоких, медленных вдохов и закрывает глаза.
Наташу подстрелили. Наташа будет в порядке. Ванда трясëт головой, стараясь отогнать мысли. Она снова включает музыку, подключает телефон к Bluetooth-колонке на стойке и идет в ванную, чтобы перевязать палец; звук заглушает настойчивое жужжащее беспокойство в ее ушах.
К тому времени, когда дверь в квартиру открывается чуть меньше чем через час, Ванда ставит всё ещё остывающие кастрюли в раковину. Тарелки с едой ждут на стойке.
— Привет, — говорит Наташа, закрывая за собой дверь. Ванда поворачивается, чтобы поприветствовать свою девушку, и удивлëнно моргает, когда видит, что рука Наташи на перевязи. — Мне не нужна перевязь, — объясняет Наташа, поймав взгляд Ванды. — Я сказала им, что мне не нужна перевязь.
— Наташа, — Ванда сама удивляется тому, насколько спокоен еë голос, — замолчи и поцелуй меня.
Наташа улыбается, бросает сумку на пол и делает шаг вперëд. На ней сапоги на каблуках, что делает её одного роста с Вандой. Она не носит такие вещи так часто, как раньше, и Ванде нравится быть выше её, но она не собирается жаловаться на то, как Наташа наклоняется к ней, прижимаясь их телами друг к другу, а пальцы вплетаются в волосы Ванды.
Наташа на мгновение прижимает их лбы друг к другу после того, как отрывается от поцелуя, закрыв глаза. Ванда понимает, что она выглядит измученной. Какой бы ни была миссия, ей было тяжело, и не только потому, что в нее стреляли.
— Всë хорошо? — тихо спрашивает Ванда. Глаза Наташи открываются, и она позволяет своей руке выскользнуть из волос Ванды, хотя она сразу же падает ей на талию.
— Нормально, — автоматически отвечает Наташа. Ванда скептически приподнимает бровь, ожидая реального ответа. Наташа слегка улыбается этому выражению лица. — Устала, — поправляется она. — И проголодалась.
— Ну, ты как раз к ужину, — говорит Ванда, отодвигаясь достаточно, чтобы встретиться с ней взглядом, не косясь, хотя и не настолько далеко, чтобы не чувствовать тепло Наташи рядом с собой. — Не хочешь пойти переодеться, пока я накрываю на стол?
— Конечно, — Наташа легонько целует её в лоб, прежде чем уйти, её движениям не хватает обычной убийственной грации, вместо этого они становятся медленными и тяжёлыми от усталости. Ванда с беспокойством смотрит ей вслед, прежде чем вернуться к еде.
К тому времени, когда Наташа возвращается, Ванда уже ждёт за столом с двумя тарелками, полными еды. Наташа снова такая, какой её любит видеть Ванда: на лице нет макияжа, ноги босые, она одета в леггинсы и огромную футболку, которая, возможно, когда-то принадлежала Стиву. Наташа кладет руку на плечо Ванды, когда подходит к ней сзади, целуя в макушку.
— Спасибо за ужин, — говорит она, как делает каждый раз, когда Ванда готовит. Это никогда не звучит менее искренне, и это никогда не перестает вызывать у Ванды улыбку. Ванда накрывает руку, лежащую у неё на плече, своей и уже собирается ответить, когда рука Наташи переворачивается, ловит еë ладонь и поднимает вверх. — Что случилось с твоим пальцем? — спрашивает она обеспокоенно.
— Я порезалась, готовя, — пренебрежительно отвечает Ванда. — Что случилось с твоей рукой? — Наташа отпускает руку Ванды, подходит к другой стороне стола и устраивается на стуле.
— Не важно, — бросает она. Ванда снова поднимает бровь. — Я не очень хочу говорить об этом, — поправляет себя Наташа.
— Хорошо, — говорит Ванда, улыбаясь ей. — Но во время твоего выздоровления не будет ни тренировок, ни боевых действий, ни миссий.
— Да ладно тебе.
— Ш-ш-ш, — Ванда указывает вилкой на Наташу. — Так она заживëт быстрее. Кроме того, несколько недель торчать со мной в этой квартире? Всё будет не так уж плохо.
— Звучит ужасно, — говорит Наташа, и любой эффект, который мог произвести комментарий, был испорчен широкой улыбкой на её лице.
— Кошмарный сон.
— Ад на Земле.
— Ешь свой ужин, ребëнок, — Наташа смеётся, прежде чем сделать вид, что послушно ест, и Ванда удовлетворëнно улыбается.
Наташа дома. Немного потрёпанная, но дома, и всё в порядке. Всё хорошо.
