попытка выйти

— 3 —

      «почему ты пытался себя убить?»       «почему? почему? почему?»       «почему...»       потому что у меня больше нет ничего, что давало бы мне сил жить дальше; двигаться вперед; ставить цели, которых я никогда не достигну; идти наперекор всему и всем; заявить, что я могу; сказать, что умею. но я умираю. внутри. так больно. так чертовски больно – знать, что ты один. что из всех в этом гребаном мире я один. меня окружают люди, но такое ощущение, что картонки. все ненастоящее. фальшивое. даже ты.       «почему... почему... почему...»       находишь меня в ванной, лежащим на кафельной плитке в слезах. хочешь помочь, но не знаешь чем. не надо. я не хочу. лучше бы ты ушел, как и все остальные. господи, просто оставь эти жалкие попытки. ты хороший парень. тратишь свое время на психически больного человека. залечиваешь раны и стремишься излечить душу. у тебя не получается, знаешь? это комфортно. это всегда найдет свою отговорку. это – привычка страдать, жалеть себя. комфортно быть жертвой в собственных глазах, тогда как в других ты манипулятор и конченная мразь. наверное, это тот момент, когда можно сказать, что не хочешь, чтобы тебя спасали, потому что тебе комфортно жить в такой атмосфере. атмосфере боли и жалости к себе. потому что ты заслуживаешь этого. ты же лицемер и сволочь.       был ли ты сволочью? хоть раз? всего один разочек? учился ли ты идти по головам, не обращая внимания на все те нелестные высказывания в твой адрес? может, ты отстаивал собственные границы, на деле оказавшиеся совсем не тем, что действительно нужно было отстаивать?       задохнись, пожалуйста. утони. зайдись в истерике. будь неуравновешенным и слабым. вскрой вены, перережь горло, выпей яд, наглотайся таблеток, всади в себя нож.       ложишься рядом на холодный пол, обнимаешь. знаешь, что не поможет. знаешь, что не оттолкну. все правда плохо.       «почему ты пытался себя убить?»       я не хочу верить тебе. я не хочу загружать тебя. я не хочу... не хочу... не хочу. я не хочу тебя.       но ты нужен мне. как глоток воздуха. как умирающему нужен врач. ты мой врач. и это так странно, потому что я мечусь. одновременно два противоположных друг другу желания. зачем? за что?       помнишь, я звал тебя котенком? ну что, котенок, умрешь вместе со мной?       помнишь, как ты говорил, что мы все переживем? все будет хорошо. ты уверен? с каждым днем все хуже.       помнишь, как я прижимал тебя к себе, шепча на ухо, что быть с тобой – липовые бабочки в животе и сумасшедшая головная боль? тебе было больно от этих слов, но ты оставался. целовал меня в губы и наплевать, что на душе у тебя тяжелый камень, целиком и полностью созданный из отчаяния. так нелепо.       помнишь, как я поддавался порыву задушить тебя? я и сейчас хочу это сделать, потому что ты не выходишь у меня из головы.       я люблю тебя, и ты меня тоже. но мне недостаточно. люби меня больше.       в этом мое проклятие – жить с сожалением и в то же время с чувством, из-за которого ты ставишь себя выше других.       ты помнишь, когда я впервые раскрылся перед тобой в своих чувствах? это не было таким уж страшным, как казалось изначально, но это было определено тяжело. также, в этом было что-то прекрасное, пускай сейчас все не так радужно.       ты расцеловывал порезы, водил по ним языком и лил слезы над зарубцевавшейся кожей. так мило, хоть и отвратительно отчасти. сделай это снова. пожалуйста.

— 4 —

      у тебя на глазах я истязаю сам себя. кричу и вою. рву на себе волосы, не в силах справиться с эмоциями. расчесываю и царапаю кожу. задыхаюсь, воображая, как ты покидаешь меня. и с каждым разом фантазия подкидывает еще более изощренные и откровенно глупые причины твоего ухода.       я не справляюсь. знаешь же, что крыша подтекает. в особые моменты конкретно так. срываюсь часто, делая тебе больно. совру, если скажу, что ненамеренно. черт, будто ты не в курсе.       ударь меня. хоть однажды ударь. влепи пощечину за то, что веду себя как полнейший придурок.       маска идеальности, неразрушимой надменности. тошнотворно. до блевоты. до кома в горле. захлебнуться бы собственным ядом, чтобы никогда больше не видеть твое перекошенное от ужаса лицо, когда ты приходишь домой и застаешь меня с лихорадочным, нездоровым блеском в глазах, когда я с упоением один за одним наношу себе порезы. в приступе отвращения с силой давлю на лезвие. как можно быть таким эгоистичным ублюдком? как можно быть рядом? как можно быть вместе? как можно быть лжецом? как можно быть собой? как можно быть со мной?       ненависть и злоба на самого себя съедают заживо. недостоин. не должен. не нужно. не так. не здесь.       успокой, пригрей, будь рядом, но в то же время оставь меня в покое и держись на расстоянии.       «это импульсивно. попробуй перетерпеть»       проще выйти в окно.       снова скребу ногтями по коже, по старым порезам, пытаюсь унять навязчивую мысль не брать лезвие в руки. раздираю кожу до крови, не могу остановиться. руки трясутся неимоверно, а дыхание становится поверхностным.       «сделай это. сделай это. сделай это»       внутри все дрожит от злости, кипит и топит все хорошее, что осталось.       «почему ты пытался себя убить?»       потому что я запутался. у меня в голове бардак. я не понимаю, что нужно сделать, чтобы перестать это чувствовать. что нужно сделать, чтобы не воспринимать окружающий мир так, как воспринимаю его я – холодно и враждебно. люди настроены агрессивно. копирую их поведение, создавая для себя новый образ, словно создаю новую личность; новую, улучшенную версию, поклоняясь каким-то своим тупым стандартам, становясь таким же холодным и надменным, только хуже, хлеще и жестче – вот откуда смена настроя. будто по щелчку. загнать себя настоящего в клетку, не давая свободы, а потом удивляться, откуда берется так много наигранности.       помнишь, как ты пытался говорить спокойным тоном, хотя на лице отражались все твои эмоции, в том числе и беспокойство? стоять на подоконнике и понимать, что всего лишь шаг и конец. стоять там и думать, что оно ничего не стоит; что оно ничего не значит, надо только решиться. тупость, не находишь?       «сделай это. сделай, сделай, сделай»       обнимаешь меня со спины, когда я сижу на подоконнике, свесив ноги с окна, но все-таки опустившись, ведомый твоими уговорами. прижимаешься всем телом, льнешь так нежно, но все еще недостаточно. сожми сильнее, будь еще ближе, задохнись вместе со мной этим токсичным воздухом. давай разделим вечность на двоих. только не уходи.       оглаживаешь новую рваную рану – на шее – и неосторожно наложенные своей же рукой швы. я пытался перерезать себе горло. вышло так себе. вновь неудачно. смотрю прямо перед собой, ловя взглядом блики в окнах чужих домов.       может, ты прав. может, когда-нибудь все станет лучше. сейчас не то время, но еще не все потеряно, так?       я не могу дать тебе чего-то взамен. прости меня за это. я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. по старой привычке я лишь все порчу. сожалеть, вдыхая жаркий воздух – и так по кругу, думая, что ты сможешь вытерпеть, выдержать меня еще немного.       я виноват. я не признаю вслух, но мне жаль.