Реяна

Реяна открыла глаза и уставилась в пыльный потолок, завешанный всякой сухой травяной дрянью и затянутый кое-где паутиной. «Надо будет когда-нибудь вытряхнуть все это из дома и сжечь ко всей нечисти…» — подумала она и растянула губы в улыбке. — «Когда-нибудь… когда силы появятся». Улыбка не продержалась на лице и минуты, истаяла, оставив на своем месте усталое и какое-то предсмертно спокойное выражение. На долгие эмоции у Реяны тоже не было сил. Она села на широкой постели, откинув до пояса тяжелое одеяло, поморщилась — стало холодно. Потом вспомнила — конечно, холодно, на улице ранняя весна, снег еще не сошел… Только солнце светит во всю силу. Радости это особо не приносило. Живот ведьмы тихонько заурчал, напоминая, почему она вообще проснулась. «Когда я ела в последний раз?..» Как-то не вспоминалось. Видимо, давно. Может быть, даже несколько дней назад, иначе откуда взялась такая предобморочная слабость во всем теле?.. По спальне летала, негромко жужжа, ранняя сонная муха. Реяна вздохнула, зажмурилась ненадолго, собирая силы, и наконец спустила босые ноги на пол. Поджала пальцы — пол был ледяным. Но вставать все равно пришлось. Куда делись вязаные шерстяные носки-тапочки, она даже не думала — скорее всего, исчезли под кроватью, а лезть туда без швабры и мокрой тряпки было самой плохой идеей. Проще было просто ходить босиком. Поднявшись, Реяна зевнула и побрела на кухню, шлепая ногами по скрипучему полу. Достала из морозного шкафа («заклинания подвыветрились, надо бы обновить… когда силы будут») кувшин с молоком, поболтала им, — еще половина есть, — глотнула и поморщилась — скисло. И что делать с кислым молоком… Блинов, что ли, напечь вечером… Из-под лавки мявкнула проснувшаяся кошка. Реяна вздрогнула, вспомнив, что вот уже пару месяцев живет не одна, снова полезла за продуктами. Мясо как раз было свежее, в одной из деревень по соседству забили теленка на праздник, принесли и ведьме в подарок за талисманы для невесты. Еще в шкафу стояла открытая банка с одиноким плавающим в рассоле огурцом и ломоть сыра. Кошке этого было нельзя, потому девушка отрезала кусок мяса, наклонилась и протянула Линьке.  — Держи, подруга. Кошка мявкнула, вцепилась в еду зубами и только хвостом махнула, исчезая под едва теплой печкой. Реяна посмотрела на печку и тяжело вздохнула, ежась и пряча замерзшие ладони в рукава шерстяной ночной рубашки, едва прикрывающей колени. Нужно было ее растопить, только для этого бы еще дрова принести с заднего двора… В дверь постучали. Реяна вздрогнула.  — Госпожа ведьма, госпожа ведьма! — из-за двери послышался знакомый детский голос — Веека из Еловки, сына работника с хутора неподалеку.  — Иду! — крикнула в ответ мягко Реяна и, по-прежнему шлепая ногами по полу, засуетилась как-то бездумно. Надела впопыхах платье прямо на рубаху, не заметив, что то наизнанку вывернуто, накинула, не застегивая, плотный весенний кафтан с чужого плеча. Открыла дверь.  — Что случилось, Веек? Мальчишка ужом просочился в сени, сел на лавку, покрытую лоскутным одеялом.  — У нас Рамка на сносях, помните же?  — Помню, — Реяна не помнила, но смутно ощущала, что должна была. Потом стоило посмотреть по тетради с записями.  — Рожать ей скоро, на днях. Пожили бы вы с нами недельку, на хуторе, а? А то вдруг что… Реяна посмотрела на потолок. На потолке висели травы и паутина. В морозном шкафу лежали сыр, соленый огурец, шмат сырого мяса и стояла крынка кислого молока. Печь медленно остывала, не справляясь с легким морозцем ранней весны.  — Почему бы и не пожить пару дней… — вздохнула девушка, рассеянно дергая нитку, вылезшую из шва на платье. — Беги домой, скажи, что к вечеру приду, только все нужное соберу, чтобы заранее.  — Спасибо огромное, госпожа ведьма! — Веек вскочил на ноги и улыбнулся. Реяна с трудом улыбнулась в ответ, и тут же расслабилась, когда мальчишка исчез за калиткой. Реяна медленно начала собираться. Сначала вышла на двор, умылась кое-как, плеснув в лицо холодной водой из забытого с вечера на колодце ведра, унесла его в дом. Обнаружила все-таки, что наизнанку надела платье, вздохнула, решила переодеться, села на край постели и замерла, прикрыв глаза — словно прямо сидя уснула. Дернулась, когда лучик света через щель между плотными шторами добрался до ее плеча, поежилась — пока сидела бездумно, замерзла. Захотела забраться обратно под одеяло и уснуть, но вместо этого все же надела рубашку, пропахшую сыростью, но самую приличную из имевшихся, вывернула и нормально надела платье, натянула высокие теплые чулки. Проверила на всякий случай — не дырявые ли. Дырок не обнаружила, кивнула сама себе и встала с кровати. Расправила за собой одеяло, но складывать не стала, просто прикрыла лоскутным покрывалом всю постель — сил не было. В соседней комнатке-кабинете было солнечно. Пролистав тетрадь со свежими записями, Реяна нашла и про Рамину, которую вела с начала третьего триместра беременности, кивнула развороту, начала собирать в корзинку бумажные пакетики с высушенными травами, заготовки для амулетов первой необходимости, положила смятую ночную рубаху, накрыла       отрезом льняной ткани. Позвала Линьку, присела рядом с кошкой и погладила, накладывая заклинание от голода — конечно, за неделю та бы не померла, но не хотелось оставлять зверя без поддержки, даже несмотря на мышей, рыщущих по всему домику, и птиц, слетающихся на яблоню на заднем дворе.  — Ну, подруга, поживешь недельку без меня? Кошка мявкнула, ластясь к замерзшей ладони. Кажется, согласилась. Реяна всхлипнула — похоже, даже кошка могла справиться в этом мире без нее, — но плакать себе запретила. Проверила еще раз содержимое корзинки, запуталась, открыла большую старую книгу, лежащую посреди стола, и сверилась со списком. Помнить все перечни необходимых трав и амулетов в последнее время было все сложнее, но в этот раз свезло — ничего не забыла и лишнего не взяла. Накинув на плечи, поверх теплого платья, кафтан, замоталась на всякий случай еще и в платок, натянула сапоги, зачарованные от промокания. До хутора, где жили Рамина и Веек, идти нужно было через болото, по отмеченной тропе, иногда — особенно весной — раскисавшей, как тесто. Хуторские болото и без отметок наизусть знали, у самой Реяны была магия, с которой хоть по воде ходи — не утопнешь, но сил и желания использовать эту магию как-то не наблюдалось. Реяна чувствовала себя самой бесполезной ведьмой в округе (роли не играло даже то, что она была, вообще-то, единственной в этой глуши), но обязанности и договоренности старалась выполнять. Поэтому, собравшись и заколдовав от голодной гибели кошку, все же кое-как сгребла себя в более-менее сознательную кучку, пошла к двери. Оглянулась на неприбранную избу, тяжело вздохнула, морщась от презрения к самой себе — запустила-то как, пыли и грязи полно, беспорядок, паутина, даже кровать не заправлена. Еще немного — и хоть зарисовывай в «Академический вестник», как пример народных представлений о доме ведьмы. А если бы она сегодня в болоте утопла? Или там, во сне померла? Реяна вздохнула. Ну да, в случае смерти ей не то что стыдно не было бы — ей в принципе было бы все равно. Но какое-то тоскливое ощущение все равно отравляло болотное равнодушие. Ведьма вздохнула и вышла. Оставалось только спокойно дойти до Еловки, не шагнув по пути ни в какую трясину, а то ведь беременность у Рамины и впрямь была нелегкая, без помощи разродиться ей было бы сложно, вплоть до возможной смерти как самой женщины, так и ребенка. Безответственной и несострадательной Реяну назвать было сложно, что такое обязательство, она знала. Собственно, на нем она и выживала последние пару лет, борясь с глухим, тупо бьющимся иногда в голове желанием повеситься на поперечной балке в спальне. Дом остался позади. Заклинания накладывать девушка не стала — избушка еще могла кому-то понадобиться, обкрадывать местную ведунью глупцов не было, так что, выйдя за калитку, она только на мгновение задержалась у забора, ставя защиту от крупных диких зверей — и побрела, придерживая болтающуюся на локте корзинку, в сторону болотной тропинки, ведущей к Еловке.