Казнь Черного

«А глаза у него синие-синие…» — подумала Ириссе, незаметно перехватывая копье и косясь на приговоренного. Она не владела магией, и потому именно ей выпала честь состоять в охране Источника. Но отличить черного мага от обычного человека, зная их яркие черты, должно было быть несложно. Этот был совсем не похож — юный, с правильным чуть загорелым лицом, миндалевидными глазами, выдающими в нем уроженца окружающих Великую Пустыню земель, чуть горбатым — скорее всего, сломанным в детстве, — носом… Мальчишка был по-своему красив, даже в сизых тюремных лохмотьях, которые с него буквально сползали, будучи слишком большого размера, и тяжелых цепях. Черные маги такими быть просто не могли. Их было видно, по лицу, жестам, по походке… По глазам, в которых клубилась тьма. Мальчишка смотрел на Белый Источник синими-синими глазами. Ступал босиком по залу, по камням, изрезанным посеребренными символами Божественного языка, словно шел на собственную коронацию. Ириссе на секунду зажмурилась, до огоньков под веками, и снова раскрыла глаза, надеясь, что белый свет Истины обнажит иллюзии и обман. Но с каждым шагом приговоренный Черный лишь меньше становился похожим на типичного черного. Прямая осанка, четкие уверенные шаги, вскинутый непреклонно подбородок… Мальчишка совсем не боялся смерти. Лишь за несколько шагов до пропасти он прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и всю его фигуру обволокло черным едва видным дымом элементальной защиты — Белая Магия уже чувствовалась и давила. Его провожающие расстегнули на нем оковы, сняли цепи и замерли на этой невидимой границе, чтобы не перегореть от близости концентрированной магии. Между приговоренным магом и Источником остались только сама Ириссе и ее напарница. Его грубо подтолкнули в спину, так сильно, что он едва не упал прямо на горящие серебристым светом руны, но, сделав один торопливый шаг вперед, все же устоял. Кто-то в толпе, прижавшейся к стенам Белого храма, разочарованно засвистел. Всем хотелось зрелища, а его, обычного для казни пойманных Черных, все не было и не было. Толпа волновалась и перешептывалась, а мальчишка, гордо подняв голову, шел навстречу собственной гибели. Ириссе захотелось закрыть глаза. В сердце ее что-то дрогнуло — какой-то отблеск сомнения в справедливости происходящего. Да, Черные всегда были врагами, хитрыми, злобными и скрытными, но… «И все же, почему у него такие синие глаза?» На самой границе пылающего Белого Пламени, вырывающегося из Источника и отражающегося в кристаллах и зеркалах, мальчишка остановился. Ириссе уже не видела его, но взгляд… Твердый взгляд Черного она почувствовала. «Ну что ты встал?!» Лучники возле провожатых потянулись к колчанам, но юноша поднял руку, шелестя одеждой.  — Минуту. Провожатые кивнули — последняя воля казнимого всегда была священна. Кроме поддержки элементального щита, в такой близости к противоположному источнику у Черного все равно не хватило бы сил ни на одно заклинание. И он стоял. Может быть, вспоминал свою короткую жизнь, может быть, проклинал тех, кто не смог его защитить, или тех, кто смог победить. Может быть, просто решался. Ириссе не знала. Она смотрела в кристальное зеркало над собой, в котором отражалась спина приговоренного мальчишки, и беззвучно молилась Деве — чтобы та дала ей сил не пожалеть Черного. Получалось не слишком хорошо. И когда он перешагнул кристальный борт, стражница едва не вскрикнула, вздрогнув. Синие-синие глаза мальчика в сизых лохмотьях, казалось, перед падением в Белое Пламя посмотрели через зеркало прямо в ее душу.