Не по плану

Никто никогда не может научиться на чужих ошибках. Только пропустив через себя, можно хоть чему-то научиться. Получить опыт и постараться не разменять на очередную импульсивную глупость. В день, когда он увидел истинное лицо Джерен, эмоции и разум сцепились в ожесточённой схватке. Злость перекрыла всю рациональность, ослепляя мыслями о насилии. Об убийстве. Свернуть ей шею было так легко, что он буквально слышал хруст шейных позвонков под пальцами. Телефонный звонок стал единственной причиной отступления. Холодным душем отрезвляющий голову от опасных импульсов. Сознание вернулось на место, как магазин в рукоять пистолета. Игра с Джерен стала вместо терапии у психолога. С каждым сеансом, понимание то, чем были их отношения стирали глупые мысли об ответных чувствах. Раскрывая её истинное лицо, приходило понимание бессмысленности прошедших шести месяцев. Глупых надежд, на совместное счастливое будущее. Наивный образ разбился, открывая реальность. То, что принял за настоящее, было лишь иллюзией. Игрой сознания. Её игрой. Но теперь его черёд. Он перестал быть одиночкой, стоило вступить в команду «мертвецов». Ступил прямо в центр чужой паранойи из-за тени, которую напустила истинная личность Джерен. Доверие, это не то чем будешь хвастаться в их сфере. Ужасный недостаток, вот чем оно было. Ошибки, рождённые слепым доверием, крайне опасны и не приемлемы. Они ставят тебя под подозрение, и отбрасывают в папку «под вопросом» в чьих-то глазах. Паранойя была первым, что внедряют в твой разум в их работе. Разведчики никогда не верят на слово или своим глазам. Они всегда готовы отразить удар, даже если он от «друга». Чрезмерное доверие может привести тебя на дно могилы. Одна из истин их профессии. Доверие несовместимо с паранойей. Можно лишь создать его видимость, для усыпления бдительности противников. Паранойя была не до конца изученным для него предметом. То, что было трудно принять на сто процентов, но и отбросить нельзя. Вечный противник беспечности и слепой веры. Пренебрежение этим стало уроком, который невозможно забыть. Тем самым опытом, выжженным на сердце. Недоверие обрело более личный смысл, хоть и видеть подозрение в глазах других оставляло неприятный осадок. Или если быть точным - видеть это в её глазах. Она стала олицетворением слова «паранойя» с самой первой встречи. Подозрительный взгляд Зехры был ощутим даже спиной, стоило появиться в поле зрения. Взаимодействие с ней, словно экзамен, который сдать невозможно. Но не для таких, как он. Вынудить доверять ему стало важным для него где-то глубоко внутри. Тайным желанием, которое и иметь непозволительно. Ведь как говорит Глава Мете, никому нельзя доверять, а тем кому нужно доверять, делать это настолько насколько необходимо. Ни больше ни меньше. Но знания и действия, не всегда могут договориться с друг другом. Пуля, спасшая ему жизнь в Берлине, пустила корни начала непозволительного для них чувства. Доверия. Постепенно, подозрение в карих глазах заменило нечто напоминающее волнение, странную заботу о его чувствах. Его ответное проявление заботы, раз за разом стирали жёстко расчерченные рамки так любимого ею протокола. А раздражение заменила ирония. Споры превратились в понятную только им двоим игру. Шутить над ней стало приятной рутиной между долгом службы во благо Родины. Возможно, ли сохранить доверие, рождённое не из слепой веры? Прошедшее весь этап эволюции? Но ответом послужат не слова, а отсутствие опасения повернуться к друг другу спиной. Доверие на клеточном уровне, спрятанное на дне подсознания. Знать, что тебя прикроют и не направят пулю в твою сторону. Стать одним механизмом, понимающим с полуслова. Ошибки всегда неприятно, если видеть в них лишь негатив. Но они обретают положительный оттенок, когда видишь то, к чему они ведут. К осознанию, что всё не то, чем кажется. Наивный и милый образ может оказаться жестоким и безжалостным, а в холодной и принципиальной личности может быть скрыто то, чему не положено раскрываться в их работе. Они оба изучили урок на своём примере. Пришли к нужному выводу, отбросив неприязнь и категоричность. Нашли компромисс, став хорошей командой. И на этом всё. Всё, что было позволено. Никаких иных чувств мешающих так, как это сделали отношения с Джерен. Доверия было более чем достаточно. Только вот каждый раз, раскрывая часть её с новой стороны, он не мог запретить тёплому чувству расползаться по душе. Нельзя было препятствовать образованию чего-то неосязаемого и практически незаметного. Можно лишь закрыть глаза. Оставить в пуленепробиваемом «сейфе» души и забыть код к нему. Но будет эта миссия успешной, покажет лишь время. Как и сохранность доверия, которого не должно было быть.